– К вам я не пойду, у вас Соня там.

Федор на мою реплику ничего не сказал, но судя по тому, что телефон у него активно трезвонил, молодая пассия действительно переживала, что ее милого могли увести. За вечер она ему раз двадцать точно набрала, а он только сбрасывал.

– Ну мамочка… ну пожалуйста.

– Поедем ко мне, если хочешь. Мой дом всегда для тебя открыт, – спокойно сказала я, а следом и улыбнулась, сильнее прижимая к себе дочь.

– А пиццу закажем? – обрадовалась Алла.

– Закажем. Только такси сейчас вызовем, – и прежде, чем я успела достать телефон, Федор вдруг предложил.

– Какое такси? Что ж мы чужие совсем, садитесь, довезу вас.

Я не хотела к нему в машину, честно. Все мне рядом с Латыповым казалось отвратительным, липким, напоминающим ту унизительную пощечину. Но Алла так моляще посмотрела, что отказать дочке я не смогла. Поэтому села на заднее сидение вместе с Аллой, снова приобняла ее за плечи, прижимая к себе.

Федор мазнул по нам больно дружелюбным взглядом, я его в зеркало заметила, но меня этот его взгляд оттолкнул больше, чем вызывал что-то приятное. А уже после, когда мы выезжали с парковки, я вдруг замерла… Там на улице стоял Глеб, облокотившись о свой внедорожник. Стоял и смотрел на нашу машину, на то, как она медленно выворачивает с парковки. И я вдруг ощутила себя предателем…

В баре в центре города этим вечером было довольно шумно, да и Димка Бондарев болтал без умолку. Рассказывал про какую-то крупную аферу, которую недавно раскрыли его знакомые. А ещё как его со всех сторон дёргали: с одной стороны дяди вышестоящие говорили, что надо дело довести до ума, а с другой — знакомые, кого подводить нельзя. Тяжело быть прокурором, когда нужно учитывать интересы и своих, и чужих. Но Димка в этом плане молодец, не просто так его повысили до окружного.

И я бы рад был его послушать, узнать подробности, но настроение ни к чёрту. Всё в голове прокручивал, как Ксюша на машине своего бывшего уезжала.

— Глеб, ты что-то какой-то кислый, на себя не похож, — Бондарь взял орешек, подкинул его в воздухе и поймал ртом.

– Помнишь, я тебе как-то говорил про жену Латыпова?

– Это та, к которой ты по пьяни лип? – со смешком сказал Димка. Мы перекинулись взглядами и оба понимающе улыбнулись.

Про Ксюшу я ему рассказал не сразу, да и рассказывать нечего было. У меня на тот момент только-только закончился бракоразводный процесс, Зоя активно пыталась отсосать половину моего имущества, хотя я не жадный, итак, ей насчет прилично откинул, чтобы жила и не бедствовала, все-таки столько лет вместе. Сына она забирать не планировала, видишь ли, у нее любовь новая в Канаде, а мы нафиг не упали. Ну я и послал ее, запретив Косте общаться с матерью.

Сын так-то не олень у меня, сам не особо тянется, все понял, когда Зоя ему фальшиво улыбалась и обещала звонить. А теперь у него вообще в голове только кибер-спорт и тренажорка. Какая уж тут может быть мать? Да и она по итогу, почти не звонит, по праздникам или раз в неделю, а то и забывает. Иногда Костик даже трубку не берет, говорит ей, итак, там нормально, ему без нее тоже.

Собственно, тем вечером, после суда, я был на нуле по всем эмоциональным фронтам, плюс под градусом и жаждал расслабления. А там Ксюша… Такая вся красивая, вкусная, с этими своими невинными глазами, как у олененка. Ох, меня вштырило. Думал, утащу ее и завалю где-то в отеле. Да так, что ее стоны будут слышать и этажами ниже, представлял себе это, смаковал... Но увы – не сложилось. Оказалась замужняя, скромная, порядочная. А с такими я еще по молодости хороводы не водил.

Однако, несмотря на все условности, я ее все равно замечал. Глаз машинально заострялся на Латыповой, то на улице случайно с дочкой ее увидел, то где-то на мероприятии, правда она все реже их посещала. Я старался не залипать на Ксюшу, но порой ловил себя на мысли, что пожираю ее глазами. Недоступность меня всегда подкупала.

Время шло, я как-то отпустил ситуацию, да и работы прибавилось.

А потом случайно заметил Федора в компании молодухи, и знатно так разозлился. Уже тогда решил для себя, если он рога наставляет своей Ксюше, то я просто заберу у него ее. Зачем? Не знаю. Мне до одури хотелось эту женщину. Хотелось и все тут. Она была незавершенным гельштатом.

Я ее и на работу взял, лишь бы сблизиться. И идеи ее принял, чтобы показать свою щедрую душу. Даже вон, за дочкой ее поехал, хотя мне так-то без разницы на чужих детей. Да, отвратительная там сложилась ситуация, но как говорится, если овечка не захочет, ничего не будет. Тут и Ксения, кстати, сама понимала, что дочка накосячила.

Наверное, поэтому меня так заколотило, когда я увидел, как они всей семьей дружненько уезжали. Как Федор облизал глазами Ксюшу, как любезно открыл ей дверь и она села. Мне-то казалось, сегодня мы с ней черту переступили. Ведь еще немного и я бы точно ее тра*нул. Так, чтобы искры из глаз и жизнь медом показалась. Вот чего я жаждал, на деле же… меня накрыло противное, едкое чувство – ревность.

– Глеб, – Димка щелкнул у меня перед лицом пальцами, и я перевел на него озадаченный взгляд.

– Она в разводе, я тебе не говорил.

– И ты ее… завалил? – Бондар в своей типично мальчишечьей манере улыбнулся, а я решил, что ничего-то между нами не меняется. Мы дружили с ним со школьной скамьи, и вот по сей день нет-нет, ведем себя как подростки.

– Нет, – отмахнулся я. – Она уехала с бывшим, а я вот думаю, что раз у них все отлично, может и мне не париться? Как тебе вон та официантка? – я показал на молодую девчонку, которая нас обслуживала. Она строила еще пару минут назад мне глазки, уверен, что если предложу ей скоротать вечер в моей компании, девчонка не откажется.

– Так у тебя с Ксюхой любовь или не любовь? – озадачился Дима.

– Да какая любовь, по-братски? Любовь была в пятнадцать, когда я как дебил женился на повернутой на деньгах девке. А сейчас… чисто животный интерес.

– Поэтому ты решил нажраться и пойти отделать первую попавшуюся задницу?

– А что такого-то? – вполне резонно озадачился я, еще раз мазнув взглядом по той официантке. Она заметила этого и смутилась, я в ответ ей подмигнул.

– Сколько тебя знаю, Троцкий, ты всегда уходил от больной темы…

Вместо ответа, я поднялся и направился к барной стойке, где стояла та самая официантка. Длинные черные волосы, аккуратно были собраны в пучок. Тонкие икры, подкаченные бедра, которыми она активно виляла по залу. Я остановился рядом с ней, и вполне дружелюбно спросил:

– Что ты делаешь этим вечером? Может, прогуляемся?

Она заулыбалась, но совсем не так, как до этого. Куда-то пропало смущение, и появился задорный азарт.

‍– Я работаю до двенадцати, если вы готовы подождать… – а затем еще и губу закусила, открыто заигрывая со мной.

– Милая, ты прости, – нарисовался вдруг Бондарь. – У друга сегодня очередной ревнивый срыв, иди, гуляй дальше.

А затем он уволок меня обратно за стол.

– Ну что ты мне малину портишь? – нахмурился я.

– Думаешь, Ксюша реально к своему мужику вернулась? Ты же сам говорил, что он рога наставил.

– Ну а нах*р она к нему в машину тогда села? – раздраженно кинул я. От одного воспоминания, как они уезжали, у меня вены натянулись и в них будто кипятком повалило. Мне хотелось схватить Федора, вмазать ему как следует, и вообще сплавить в другую страну.

– Может дела семейные? – предложил Бондарь.

– С мужиком, который ей леща дал? Кажется, мне пора завязывать с женщинами. Их логика – космос. Может мне вообще свалить куда-то там… в теплые страны?

– В монастырь? – подколол в типичной манере Бондарь.

– Вечно у тебя идиотские идеи.

– Не, ну если завязывать с бабами, то только где-то в храме, без пива и секса, – со смешком произнес Димка, и щелкнул пальцами, чтобы нам принесли еще порцию закусок. А потом повернулся ко мне и вполне серьезно выдал: