— Я как раз мимо той «Степной» домой еду, — тут же отозвался Санёк, доедая котлету. — Всем комфортом обеспечу!

Кирилл молча кивнул. Обычная бытовая операция: точка «А» (кафе), точка «Б» (заправка), цель (сестра товарища). Ничего сложного. Ничего личного. Идеальная отработка в условиях мирного времени, чтобы не терять навык.

Через пятнадцать минут они подъезжали к освещённой неоном заправке «Степная». Она стояла на развилке, одна дорога уходила в частный сектор, другая — обратно в город. Погода и правда испортилась: после оттепели всё подмёрзло, асфальт блестел, как полированный лед, под резкими лучами фонарей. Позёмка кружила позёмный снег.

— Во-о-он, вон она! — Шерхан ткнул пальцем в лобовое стекло. — Розовое пятно!

Под козырьком у магазинчика действительно стояла его сестра Настя — в пуховике цвета фламинго и с огромным помпоном на шапке. Рядом, спиной к дороге, стояла ещё одна девушка, чуть пониже, в длинном тёмно-синем плаще и с шарфом, намотанным почти до глаз. Они, видимо, только что попрощались, потому что вторая девушка делала шаг к припаркованной чуть поодаль серебристой иномарке.

— Вижу, — сказал Батя. — Красавица, надо ждать. А та, что уезжает, видимо, та самая Нюта.

— Точно, пусть едет, не будем задерживать, — решил Шерхан, открывая дверь. — Крот, пошли, познакомишься с сестрой. Только не молчи как рыба, а то подумает, что я с мрачными типами вожусь.

Кирилл вышел, машинально застегивая пуховик. Мороз был колючим, ветер бил в лицо. Он на секунду зажмурился, а когда открыл глаза, мир сузился до одной точки.

Девушка в синем плаще, та самая «Нюта», обернулась, чтобы последний раз помахать рукой Насте. Ветер рывком сорвал с её лица конец шарфа, отбросил длинные пряди волос.

Свет фонаря упал прямо на неё.

Сердце Кирилла остановилось, а потом рвануло так, что в висках застучало. Это была не Нюта.

Это была Анна.

Он замер на месте, не в силах сделать ни шагу. Воздух перестал поступать в лёгкие. Все тренировки, весь контроль, вся броня — рассыпались в пыль за долю секунды.

Аня тоже его увидела. Сначала мельком, потом — полным, осознающим взглядом. Её глаза расширились от невероятного шока. Она выпустила ручку двери машины. Губы беззвучно сложились в его имя.

— Ань, ты чего? — услышал Кирилл голос Насти, будто из-под воды.

Но он уже ничего не соображал. Он видел только её. Видел, как она, не глядя под ноги, сделала шаг в его сторону. И её нога на абсолютно невидимом, тончайшем налёте льда резко ушла вперёд.

Он сработал на чистом рефлексе, даже не думая. Два быстрых шага — и он уже был рядом, его руки ловили её, прежде чем она успела упасть, мягко, но крепко притягивая к себе. Она вскрикнула — не от страха, а от неожиданности, от этого внезапного касания, от реальности его рук, его запаха, его близости.

Он держал её, чувствуя, как она дрожит. И дрожала не только она — его собственные руки, всегда такие твёрдые и точные, предательски вибрировали. Он смотрел в её глаза, в эти знакомые, такие живые и наполненные сейчас целой бурей эмоций глаза, и не мог вымолвить ни звука.

— Ос-осторожно, — наконец выдавил он хрипло, и это одно слово прозвучало как целая исповедь.

Тишину, повисшую между ними, взорвал громовой, полный торжествующего восторга голос Шерхана:

— НАСТЬ! Дорогая! А ТВОЯ ПОДРУГА, НЕУЖЕЛИ АННА СОКОЛОВА?!

Настя, которая наблюдала за сценой с открытым ртом, кивнула, не в силах вымолвить слово.

— БА-ТЯ! — рявкнул Шерхан, хватая Волкова за плечо. — Видишь?! Видишь, что происходит?! Наша операция «Оттаивание Крота» проходит успешнее, чем планировалось! Цель обнаружена на нейтральной территории без применения разведки!

Даже Батя не смог сдержать широкой, довольной улыбки. Санёк, вылезший из машины, смотрел на всё разинув рот.

— Так это… кто? — спросил он шёпотом у Шерхана.

— Та самая! — подтвердил Игорь, сияя. — Доктор, которая нашего снежного человека чуть ли не голыми руками разморозила там, в горах! И, похоже, не до конца работа завершилась!

Кирилл будто не слышал их. Весь его мир сузился до лица Анны, до её дыхания, смешивающегося с его дыханием на морозе.

— Ты… — начала она, и голос её сорвался. — Ты здесь… Как? Почему?

— Отпуск, — коротко сказал он, и ему показалось, что это самое глупое слово в мире. — Ранение… пустяк. Зажило.

Он всё ещё не отпускал её. И она, кажется, не хотела, чтобы он отпускал.

— Ну что, — голос Бати, тёплый и спокойный, нарушил их замкнутый мирок. — Похоже, планы на вечер меняются. Санёк, ты нас, как и планировалось, подбросишь. И, думаю, Анна тоже поедет с нами. Насте, наверное, будет спокойнее, если её подруга будет под нашим присмотром на этих дорогах.

— Да-да-да! — тут же закивала Настя, начиная приходить в себя и загораясь азартом. — Аня, едем с нами! Это мой брат Игорь и его друзья! Ты же не против?

Аня медленно кивнула, не отрывая глаз от Кирилла.

— Не против, — тихо сказала она.

И в этот момент, под свист степного ветра, под свет неоновых огней заправки, под приглушённый хохот Шерхана и понимающий взгляд Бати, две параллельные линии их жизней, наконец, снова пересеклись. И на этот раз — не на краю пропасти, а на простой заправке, на пути домой.

Настя, сияя, втиснулась с Шерханом на заднем сиденье внедорожника Санька, тут же начав расспрашивать брата обо всём подряд. Батя же занял место рядом с водителе. На пассажирском.

— А вы как… познакомились? — кивнула она в сторону Ани и Кирилла, которые стояли немного в стороне.

— Длинная история, сестрёнка, — загадочно ухмыльнулся Шерхан. — Расскажем за ужином. А пока… эй, Крот! — крикнул он. — Ты с доктором на её машине поедешь? А то мы тут как сельди в бочке.

Кирилл молча кивнул. Это было… неожиданно. И пугающе. И единственное, чего он хотел на свете.

— Я знаю дорогу, — тихо сказала Аня, доставая ключи. Её голос звучал неуверенно. — Просто за вами.

— Договорились! — Батя, уже сидя в машине, выглянул в окно. Его взгляд встретился с взглядом Крота. В нём была тихая команда: «Смотри за ней» и что-то ещё… почти отеческое одобрение. — Не отставайте.

Так они и поехали. Впереди — шумный внедорожник Санька, в котором уже вовсю гремел смех. Сзади — серебристая иномарка, внутри которой висела напряжённая, звонкая тишина.

Аня завела мотор, включила печку и осторожно тронулась, следя за красными огнями впереди. Кирилл сидел на пассажирском сиденье, его тело было неестественно прямым, руки лежали на коленях.

— Пристёгнись, — мягко сказала она, не глядя на него.

Он послушно щёлкнул ремень. Звук прозвучал оглушительно громко в тишине салона.

Они проехали несколько минут молча. Снег бил в лобовое стекло, дворники монотонно вычерчивали дуги, будто пытаясь стереть не только снег, но и всё, что осталось невысказанным между ними.

— Анна… — наконец произнёс он. Не «доктор», не «вы». Так, как он сказал тогда, на прощание. — Ты… как ты? По-настоящему.

Она вздохнула, крепче сжав руль.

— Живу. Работаю. Всё как ты и говорил… — она умолкла, потом добавила так тихо, что он едва расслышал: — Скучала.

Эти два слова прозвучали тихо, но для него они были громче любого взрыва. Что-то тёплое и болезненное кольнуло в груди.

— Я тоже, — выдохнул он, и это было самым сложным признанием в его жизни. Гораздо сложнее, чем докладывать о проваленной миссии. — Я ничего о тебе не знал. Где живёшь, чем… Всё время думал, что у тебя там… другой человек. Тот, из прошлого.

— Бывший жених? — она горько усмехнулась. — Появился, как я приехала назад домой. Думал, что я «одумалась». Он… он не ты.

Кирилл закрыл глаза. Эти слова смывали последние остатки льда.

— Обстановка тогда… не располагала к разговорам, — тихо сказал он, глядя на её профиль, освещённый приборной панелью.

— Да, — она кивнула, и в уголке её глаза блеснула слеза, которую она быстро смахнула тыльной стороной ладони. — Не располагала. Но сейчас-то располагает?