– Может, — согласился Батя, смотря на Кирилла с новым, пристальным интересом. — Это размывает след, создаёт информационный туман. Но это нужно чётко согласовать с ней. И с её подругой. И это риск для них. Врать контрразведчикам — игра с огнём. Они не обязаны идти на этот риск. Они и так всё отдали — своё здоровье, покой.

– Она уже рискнула, — отрубил Кирилл, и в его глухом голосе прозвучала странная, твёрдая нота — почти что гордость, смешанная с ответственностью. — Она сама, без подсказки, сообразила. Я поговорю с ней. Объясню, что к чему. Что от этого зависит.

– Аккуратнее, — предупредил Волков, положив ему тяжёлую руку на плечо. — Не дави. Она не наш агент, не обучена, не обязана. И помни главное: даже в лучшем случае, операция «Тишина» похоронена. Нас ждёт либо тихий разбор полётов в пыльных кабинетах, либо… новая, ещё более безумная и рискованная авантюра по поимке «Муллы» с нуля, уже на его условиях.

– В любом случае, отчитываться сейчас будем за спасение, а не за неудавшееся убийство, — с горькой философией заметил Шерхан. — И девчонки наши — целы. Это хоть какая-то моральная победа в этом бардаке. А там… будь что будет. Вперед, на эшафот, товарищи.

Они обменялись последними, красноречивыми взглядами — трое мужчин, чья безупречная, теневая работа была в один миг разрушена ярким, живым, хрупким пятном в лесу. Теперь им предстояло не просто отчитываться. Им предстояло бороться за само право существования своего отряда, используя любые, даже самые неочевидные средства. Включая тихую, отважную ложь двух испуганных, но не сломленных девушек. И для Кирилла, который всегда держал дистанцию, эта борьба внезапно приобрела глубоко личный, болезненный характер. Она вступила в бой за него. Теперь его черед.

Кабинет был спартанским: карта региона на стене, стол, два стула для посетителей. Полковник Громов, мужчина с лицом, высеченным из гранита и усами седыми как иней, не предложил им сесть. Сам он стоял у карты, спиной к ним, когда они вошли и вытянулись по стойке «смирно». Минуту он их просто игнорировал, изучая карту. Потом медленно обернулся. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по каждому.

– «Гром». Звучит громко. Работаете – тихо. Вчера – не очень. Его голос был низким, без эмоций. – Доклад.

Волков отчеканил чёткий, сухой отчёт, без оправданий: обнаружение гражданских, прямая угроза их жизни, запрос и разрешение «Базы» на силовое спасение, эвакуация, компрометация позиции. Громов слушал, не перебивая. Когда Батя закончил, в кабинете повисла тяжёлая пауза.

– Гражданские живы. Это плюс в вашу личную карму, майор. Но операция «Тишина», на которую ушли недели подготовки, тонны разведданных и политический капитал, – провалена. Вы как призраки, которые громко чихнули на похоронах. Теперь весь «Карандар» знает, что здесь охотятся на «Муллу». Он ушёл в глухое подполье. Или приготовил встречный удар.

Он подошёл к столу, сел, откинулся на спинку кресла.

– В штабе два мнения. Первое – отозвать вас, распустить группу, забыть как дурной сон. Второе… – он прищурился, – использовать образовавшийся хаос. Вы его создали – вы и расхлёбывайте. Волков не дрогнул.

– Готовы выполнять приказ, товарищ полковник. Полковник встал и снова подошёл к карте.

– Деревню «Надежда» эвакуировали, но не всех. Часть стариков отказалась уезжать. Местные кланы в смятении. «Мулла» теперь будет искать виноватых в утечке информации. Он может решить, что его выдала именно деревня. Или сами волонтёры. Ваша задача – использовать этот страх. придумай тут план по ео поимке. Он будет мстить, – продолжил полковник, ткнув пальцем в точку на карте, обозначавшую деревню. – Или сделает вид, что мстит. Чтобы отвлечь внимание от настоящей утечки, если она была, и чтобы держать местных в страхе. Это его стиль. Ваша группа – катализатор этого страха. Вы создали угрозу для его безопасности. Теперь он должен на нее ответить. И мы подскажем ему, куда направить удар.

Он обвел их взглядом, проверяя, понимают ли они суть.

– Мы дадим ему цель. Ложную. – Громов перевел палец на другую точку, в двадцати километрах от «Надежды», в глухом ущелье. – Здесь, в районе старого геологического лагеря «Горизонт-2». По нашим данным, его периодически используют контрабандисты. Мы его «осветим». Через проверенные, но ненадёжные каналы пустим слух: после провала в «Надежде» русские спрятали там свою диверсионно-разведывательную группу. Ту самую, что на него охотится. Группу, которая теперь зализывает раны и ждёт подкрепления.

Шерхан едва сдержал кивок – план начинал обретать чёткие, пусть и безумные, очертания.

– Ваша задача, – голос полковника стал стальным, – стать этой группой. Лечь в засаду на «Горизонте-2». Играть роль раненого зверя в ловушке. «Мулла» захочет добить вас лично. Это вопрос его авторитета. Он приведёт свой личный отряд, свою гвардию. Чтобы стереть позор. Он приедет не для перестрелки, а для показательной казни. Вот тогда мы и возьмём его. Живым.

В кабинете воцарилась тишина, которую разрезал только сдержанный выдох Кирилла. План был гениален в своей дерзости и чудовищен по степени риска. Они должны были сознательно подставить себя под удар, позволить окружить, стать приманкой в заведомой ловушке.

– Вас будет шестеро, – продолжал Громов. – Ваша тройка и ещё трое из резерва «Базы». Подготовка – 48 часов. Вы изучите лагерь вдоль и поперек, заложите управляемые заряды не для подрыва, а для ослепления и создания хаоса. Ваша цель – не перебить его отряд, а изолировать его самого. Схватить и экстрагировать по тому же маршруту, что и гражданских. Для внешнего мира это будет выглядеть как стычка между бандформированиями. Вертолёт будет в пяти минутах лёта, но на вызов он прилетит только после вашего сигнала «Цель в клетке». Если сигнала не будет… – Полковник оставил фразу неоконченной, но смысл был ясен. Вертолёт не прилетит. Их спишут как потерю при выполнении.

Волков стоял недвижимо, переваривая информацию. – Вопрос, товарищ полковник. Как гарантировать, что он приедет сам? А не пошлет наёмников? – Не гарантируем, – холодно ответил Громов. – Будем надеяться, что после такого удара по самолюбию он захочет лично убедиться. Мы усиливаем этот эффект. Через те же каналы дадим понять, что в группе есть раненый командир – тот самый, кто вёл операцию в «Надежде». Для него это будет как красная тряпка для быка. Он захочет забрать ваш скальп лично.

Полковник сел за стол и впервые взглянул на них не как на винтики, а как на людей, которым предстоит почти самоубийственная миссия. – Это авантюра. Но это единственный шанс превратить ваш провал в успех. И единственный шанс для группы «Гром» продолжить существовать. Вы либо возьмёте его и станете легендой, о которой никто не узнает. Либо станете статистикой в архивах «Базы». Решайте. Но решайте сейчас. Волков обменялся быстрыми взглядами с Шерханом и Кириллом. В глазах Шерхана горел азарт адреналина. Взгляд Крота был пустым и ледяным – знак полной концентрации. Батя повернулся к полковнику и отчеканил: – Группа «Гром» задачу принимает. Готовы к инструктажу.

Уголок рта Громова дрогнул на миллиметр. Что-то вроде одобрения или просто констатации факта. – Хорошо. Через час в этом кабинете получите полный брифинг и контакт с резервом. До этого – свободны.

Они вышли из кабинета в молчании. Тяжёлая дверь закрылась за ними, отсекая мир штабных карт и возвращая в коридор с запахом пыли и краски. Шерхан первым нарушил тишину, тихо свистнув. – Ну что, братва, – сказал он, уже не ухмыляясь. – Похоже, нас только что официально подписали на роль живца. Весело будет.

Кирилл ничего не ответил. Его мысли уже были там, в ущелье, среди руин старого лагеря. Он прокручивал схему: позиции, сектора обстрела, пути отхода, места для закладки шумовых и световых зарядов. Он уже начинал охоту. И знал, что перед этим ему нужно сделать ещё одну, более личную и опасную вещь. Ему нужно было снова поговорить с Анной. Чтобы сделать её соучастницей не по наитию, а по плану. Чтобы её ложь стала краеугольным камнем в ловушке для «Муллы». И этот разговор, он чувствовал, будет для него сложнее, чем любая засада.