И тогда он принял решение. Не рациональное. Отчаянное.

— Вдохни и задержи! — крикнул он ей прямо в лицо, срывая ладонь с её рта.

И прежде чем она успела что-то понять, прежде чем прозвучали выстрелы, он крепко обхватил её обеими руками, прижал к себе спиной к обрыву, оттолкнулся и...

Шагнул в пустоту.

Их падение длилось меньше секунды. Анна успела лишь вдохнуть и закрыть глаза. Удар о ледяную воду был оглушительным. Давление, темнота, рев, бьющий в уши. Крот не отпускал её. Его железная хватка теперь была их единственной связью с жизнью.

Наверху на камнях застыли боевики. Они подбежали к краю и беспомощно смотрели вниз, в кипящую пену у подножия водопада.

— С ума сошли! — прошипел один. Рашид плюнул в воду.

— Идиоты. Мёртвы. Ищи вторую и тек кто с ней!

А под водопадом...

Сильное течение вынесло их из пенной ямы в более спокойную заводь ниже по течению. Крот вынырнул первым, отчаянно хватая воздух. Анна была без сознания, её тело обвисло в его руках. Он, кашляя ледяной водой, перевернул её, нащупал слабый пульс на шее и, работая одной рукой, поплыл к ближайшему берегу, к нависшим над водой корням старой ивы.

Вытащив её на мелкую гальку, он тут же начал реанимацию. Несколько резких надавливаний на спину — и она закашлялась, из её рта хлынула вода. Она открыла глаза, полные ужаса и непонимания, и встретилась взглядом с мокрым, серьёзным лицом человека, который только что прыгнул с ней в водопад.

— Глу... глупо, — хрипло выдохнул Крот, откидывая мокрые волосы со лба. — Но... сработало. Можешь дышать?

Она, всё ещё кашляя, кивнула. Она была жива. Они оба были живы. Ценой прыжка в ледяную бездну.

Где-то выше, в лесу, снова загрохотали выстрелы. Но это была уже проблема «Бати». Их же проблема сейчас была одна: выжить, согреться и найти способ добраться до точки «Дельта». И Крот уже оглядывал берег, ища хоть какую-то тропу, ведущую прочь от реки и от преследователей.

Густая, сорокаградусная жара, что днём стояла колом под пологом крон, таяла на глазах, уступая место сырому, пронизывающему вечернему холоду. Холод пробирался сквозь мокрую ткань легинсы и блузки, забираясь глубоко под кожу, к костям. Она сидела на мокрой гальке, и холод от камней въедался в тело, усилива́я дрожь.

Лес замолчал. Или это в ушах у неё всё ещё гудело от рёва воды? Анна сидела на мокрой гальке, трясясь мелкой, неконтролируемой дрожью от холода и шока. Блузка — тонкая, белая, теперь почти прозрачная от воды — мерзко прилипла к коже, откровенно обрисовывая каждый изгиб тела, лифчик, стянутые холодом соски. Она инстинктивно скрестила руки на груди, но от этого стало только нелепее. Чёрт, в легинсах и кроссовках… Я же как голая тут. Мысль была идиотской, учитывая, что они только что чудом не погибли, но стыд полыхнул жарким пятном на ледяной коже.

Она смотрела на своего спасителя, пытаясь через водяную пелену в глазах и адреналиновый туман в голове понять, кто он.

Крот стоял на коленях в метре от неё, выжимая воду из рукава камуфляжа. Крот, закончив выжимать рукав, резко встряхнул головой, сбрасывая с коротких волос струйки воды. Он тоже почувствовал перепад. Его плечи под мокрым камуфляжем слегка напряглись, но это было единственным признаком. Его движения были резкими, точными, экономичными. Ни одного лишнего жеста. Казалось, только что пережитый прыжок с десятиметрового обрыва в ледяной поток был для него рядовым эпизодом, вроде перезарядки магазина или чистки оружия.

Он не смотрел на неё. Его взгляд — жёсткий, сканирующий — методично прочёсывал кромку леса по берегам, оценивал силу течения, искал скрытые пути отхода. Кто он? — билось в висках. Свои… Они сказали «свои»… Но какие «свои» могут быть в этой чёртовой дыре? Он был в пятнистой форме, но без привычных нашивок. Лицо — молодое, но старое глазами, с каменным, ничего не выражающим профилем. На его снаряжении — разгрузочный жилет, подсумки, ножны.