Дорога в поезде была долгой. Шерхан и Батя играли в карты, потом Батя ушёл курить в тамбур, а Игорь, нагрузившись пивом, уснул.

Кирилл сидел у окна, наблюдая, как за ним бегут бескрайние, заснеженные степи. Оренбургская область. Он намеренно не стал ничего гуглить, не стал искать в памяти. Он хотел, чтобы это была чистая страница.

Но мысли были предателями.

«Два месяца. Шестьдесят дней без войны. Что я буду делать? Смотреть в потолок? Чистить несуществующую винтовку?»

Он поймал себя на том, что его рука непроизвольно тянется к карману, где когда-то лежала та самая, истончившаяся до дыр фотография из его прошлой жизни. Теперь там была пустота.

«Аня…»

Он позволил себе произнести её имя мысленно, без привычной сразу же следующей блокировки. Что она делала сейчас? Приём пациентов? Гуляла по заснеженному городу? Может, с тем, кто не пахнет порохом и смертью? С тем, кто может дать ей нормальную, безопасную жизнь.

Мысль обжигала, как раскалённое железо. Он закрыл глаза, прижавшись лбом к холодному стеклу.

Шерхан прав. Я — призрак из её кошмара. Мне здесь не место. Мне место там, где я могу быть полезен. Где я — инструмент. А инструмент не должен… тосковать.

Но он тосковал. Эта тоска была тихой, глубокой, как та рана в боку — не смертельной, но постоянно ноющей, напоминающей о своей существовании при каждом неловком движении.

Он ехал в незнакомый город, к сестре товарища, в гости. Это была вынужденная пауза. Просто пауза. Никаких надежд, никаких ожиданий. Только попытка залечить трещину, чтобы снова стать безупречным «Кротом». Для себя. Для Бати. Для Шерхана. Для тех, кто зависит от его холодного расчёта и твёрдой руки.

Поезд нырнул в тоннель, и в тёмном отражении окна он увидел своё лицо — усталое, с тёмными кругами под глазами, с тем самым шрамом через бровь, который когда-то в пещере она коснулась пальцами. Он резко отвёл взгляд.

Впереди был только Оренбург. И тишина.

Поезд прибыл в Оренбург глубоким вечером. Мороз здесь был другим — сухим, степным, выжигающим лёгкие. На перроне трое мужчин с неприметными, но откровенно переполненными армейскими рюкзаками резко выделялись среди суетящихся пассажиров.

— Вот она, родина! — Шерхан с наслаждением вдохнул колючий воздух, будто это были ароматы райского сада. — Чую, шашлык уже маринуется! Братцы, ловите такси, я сестрёнке позвоню, скажу, что королей встречать готовится!

Пока Шерхан отошёл, размахивая телефоном и почти крича в трубку: «Насть! Пацаны приехали! Готовь обжираловку!», Батя и Крот молча оценили обстановку. Вокзальная площадь, неоновые вывески, проблескивающие жёлтые огоньки такси. Обычный городской пейзаж. Безопасный. Чужой.

— Расслабься, Крот, — тихо сказал Батя, заметив, как тот машинально сканирует окна высоких зданий и возможные точки для снайпера. — Здесь твоя единственная задача — не отравиться домашней селёдкой под шубой.

Кирилл кивнул, но плечи его всё ещё были неестественно напряжены. Здесь не было врага, но не было и понятных правил. Он чувствовал себя не в своей тарелке.

Шерхан вернулся, сияя.

— Так, Настя на работе задержалась, но ключ под ковриком. А нас от вокзала забирает старый друг, Санёк! Говорит, прямо тут рядом кафешка топовая, борщ — пальчики оближешь. Едем греться!

И почти сразу к ним подкатил не потрёпанная «десяточка», а огромный, вылизанный до блеска чёрный внедорожник с тонировкой. Из него вывалился здоровяк в меховой куртке и с золотой цепью на шее.

— Игоооорь! Братан! — рявкнул он, обнимая Шерхана так, что у того хрустнули кости. Это был Санёк. Бывший сослуживец по десантуры, ныне — владелец пары шиномонтажек и, как он сам любил говорить, «царь местных дорог».

— Санёк, это мои братья, Батя и Крот, — отдышавшись, представил Шерхан.

— Командир! Легенда! — Санёк почти вытянулся по стойке перед Волковым, угадав в нём старшего. Потом его взгляд упал на Кирилла. — А ты, я смотрю, наш молчун-снайпер. Заходи, братва, погреемся!

Кафе оказалось маленьким, уютным и до отказа забитым местными. Запах грибного супа, жареного лука и свежего хлеба ударил в нос мощнее, чем любая разведка. Их усадили в дальний угол.

Пока Санёк с Шерханом вспоминали былые времена («Помнишь, на учениях, когда ты в болото грузовиком…»), Батя с наслаждением изучал меню. Кирилл сидел, положив руки на колени, и пытался сориентироваться в этом мирном хаосе.

— Ну что, гости столичные, — Санёк расстегнул куртку, — рассказывайте, где пропадали? Игорь-то мямлит, говорит «командировки». Какие, на хрен, командировки у десантуры? В Турцию что ли? — Он подмигнул.

— Географию изучали, — сухо, но без агрессии, парировал Батя. — Рельеф сложный.

— Понял, всё понял! Секретность! — Санёк хлопнул ладонью по столу. — Тогда лучше про женщин! Игорь, у тебя же сестрёнка краля, Настя. Она ещё не замужем? У меня друг, сварщик от Бога, дом, машина…

— Отстань, Санёк, — засмеялся Шерхан. — Насть мою только с моей санкции. И с разрешения вот этих двух. Особенно, — он коварно ухмыльнулся, глядя на Крота, — вот этого. Он у нас человек-детектор лжи и плохих намерений в одном флаконе. Может с двадцати метров по губам прочитать, врёшь ты или нет.

Все посмотрели на Кирилла. Тот, пойманный врасплох, лишь поднял бровь.

— Правда, что ли? — с искренним интересом спросил Санёк.

— Гипербола, — буркнул Кирилл, отхлёбывая слишком крепкий чай.

— Не-не, я вижу, глаз намётанный! — Санёк не унимался. — Ладно, Настю в покое оставлю. А у вас, снайпер, тут в городе, может, какие планы романтические? А то у меня сестрица есть, не замужем… работница салона красоты, брови рисовать — бог!

В глазах Кирилла мелькнула неподдельная паника. Мысль о свидании с незнакомой девушкой, которая рисует брови, вызвала у него больший стресс, чем любая засада. Батя, заметив это, спас ситуацию.

— У Крота роман уже есть. С его винтовкой. Ревнует страшно, на других даже не смотрит.

Стол взорвался хохотом. Даже у Кирилла дрогнул уголок губ. Шерхан, давясь борщом, добавил:

— Это не просто роман! Это трагическая любовь! Он её на ночь целует и шепчет: «Только ты одна меня никогда не подводила».

— Ну, если серьёзно, — Санёк понизил голос, будто передавая гостайну, — вы ребята видавшие. После ужина не хотите культурно программу? У меня знакомый в тире, можно пострелять из всего, что есть. Даже из такого, чего в каталогах нет.

Предложение было заманчивым, но Батя покачал головой:

— Отдых у нас лечебный. Только мирные развлечения. Баня, да сон.

— Понял-понял, — Санёк с пониманием кивнул, хотя в его глазах читалось сожаление. — Тогда за знакомство! И за то, чтобы «командировки» у вас всегда заканчивались вот так — за столом с друзьями!

Они чокнулись кружками с чаем. Кирилл чувствовал, как ледяная скорлупа внутри него потихоньку, миллиметр за миллиметром, начинает таять от этого простого человеческого тепла, от глупых шуток и заботы. Может, в этом и есть какой-то смысл? Ненадолго.

Он посмотрел в окно, на мелькающие в ночи огни незнакомого города. Где-то здесь сейчас была она. Совсем рядом. И эта мысль уже не была такой болезненной. Она была просто фактом. Тихой, далёкой нотой в шумной симфонии этого вечера.

Пока они доедали, телефон Шерхана завибрировал. Он глянул на экран и заулыбался.

— От Насти. Пишет: «Брат, вышла с работы. Машина моя заглохла, электроника глючит. Но не беда — моя подруга Нюта (та, с которой я в кино хожу), она меня подбросит до моего района. Вы уже на колёсах?»

Шерхан тут же ответил: «Точно, на колёсах! У друга машина. Где встретимся?»

Через минута пришёл ответ: «Отлично! Тогда давайте вы меня заберёте на заправке «Степная», она на развилке у выезда. Я Нюте скажу, чтобы не петляла — высадит меня там и поедет своей дорогой. А то гололёд начинается, не хочу её заставлять лишний раз мотаться. Буду ждать под козырьком!»

— Всё по-взрослому! — с одобрением сказал Шерхан, показывая переписку Бате. — Сестрёнка экономит силы подруги и логистику продумывает. Говорит, встретимся на заправке «Степная», она там с другой подругой разъедется. Поехали, заберем принцессу.