— Ничего я не сс… — обиженно проворчал Гриша. — Я просто обычный бес, который проявил гражданскую позицию. Ну, и чуток испугался.

— Так, ну-ка иди сюда! — приказал я.

Понятное дело, что бес не торопился выполнить мою волю. Впрочем, как говорится, ничего нового. Пришлось идти на крайние меры. Хист Гриши был связан с моим, так уж повелось. Если на первом рубце связь почти не ощущалась, то с каждым последующим «уровнем» она крепла. Поэтому теперь я просто «дернул» за переплетенный канат и Гриша неожиданно свалился как снег на голову. То есть, в прямом смысле — рухнул откуда-то сверху.

Первое, что я определил, — бес пьян. Нет, прям жутко пьян. Можно сказать — в лоскуты. Он даже не стал пытаться встать на ноги, так и остался лежать на боку. Разве что руку под голову подложил. А еще неторопливо обвел нас всех взглядом.

— Так он настоящий? — ткнул Гриша в Стыня. — А я думал, что напился до синих чертей. Прости, Митя. До синих кикимор.

— А ты когда успел так накидаться? — спросил я без всякой злости.

— Да все одно к одному сошлось, — стал объяснять бес, даже пытаясь жестикулировать. Правда, добился только того, что стукнулся головой о кафель. — Хозяева ушли, делать того, ик… нечего. Потом я бар их нашел, одно попробовал, второе…

— Вспомнил, что умеешь считать до ста, — кивнул я.

Я хотел сказать еще что-то, но меня вдруг неожиданно прервала вибрация в штанах. Явление было такое внезапное, что я даже подпрыгнул. Совершенно со своей рубежной жизнью отвык от благ цивилизации. Сам же его в карман сунул, когда мы оказались с лихо в Твери.

— Слушаю.

— Матвей, мать твою, еле дозвонился. Ты на луну летал⁈ — услышал я одновременно злой и встревоженный голос Егеря.

— Не на луну, но далековато. А что случилось?

— Чего ждали, того и случилось, — обрубил Миша.- У нас тут такие дела. Короче, пришли они. Слушай…

Лес, лес, лес, везде сплошной лес. Одни деревья сменяли другие, предыдущие чащи переходили в следующие, бесконечные овраги, долы и расщелины хранили множество секретов, но не давали самого главного. Того, что искал Царь царей. Он понимал, что если обезвредить химеру, то победа нежизни неминуема. Неизбежна, как жажда власти людей, во имя которой Источник и был разрушен на Осколки. Все будет заключаться лишь во времени. Но само существование того, кто обладает двумя сущностями, кто может противиться силе великого промысла и подчинять ее, несет невероятную угрозу. Нежизнь не может допустить рождения нового, что послужит толчком к восстановлению Оси. Не имеет никакого права!

Но вместе с тем, несмотря на значительное количество сильных последователей (пусть не такое великое, как в первом мире), несмотря на умение чувствовать жизнь и смерть, несмотря на стремительность и порывистость их похода, пока все их усилия были тщетны. Множество владений леших оказались пройдены, но нигде не возникало даже намека на того, кого они искали.

Любой другой бы поддался разрушительным эмоциям: злости, отчаянию, страху, унынию. Однако подобного не было в природе Царя царей. Он руководствовался лишь разумом, который твердил: рано или поздно любые усилия будут вознаграждены. Вся проблема заключалась во времени, которого сейчас не было.

Если постоянно терпишь неудачи при попытке достичь цели, то нужно лишь изменить сам подход к реализации желаемого. Царь царей понимал это и раньше. Но именно четко осознал внезапно, когда ощутил присутствие черного, мертвого, ужасающего. Того, чего когда-то давно не просто боялись, а цепенели в панике при одном упоминании.

Прежде первожрец всеми силами старался действовать бесшумно, тихо, чтобы не привлекать ненужного внимания. Однако теперь решил все изменить. Любой человек назвал бы это чем-то вроде: «Поставить все на кон». Царь царей считал, что это лишь пересмотр прежних подходов.

Он не сказал ни слова, просто отдал мысленный приказ, и его верные последователи сорвались с места. Туда, откуда исходил флер грозного создания, умершего много веков назад. Туда, где сила еще не до конца выветрилась, несмотря на все усилия лесного хозяина. Они отправились к месту погребения исполина.

Здешний леший постарался на славу — не просто скрыв останки под толстым саваном листьев, но и много веков присыпая все сверху землей, пока не образовалось нечто вроде кургана. Тот порос густой травой, оказался усеян ягодами и непролазными кустарниками, несколько тонких и высоких деревьев взметнулись из могилы, но только немногие могли услышать отголоски той сущности, которая нашла тут вечный покой. Хотя, разве может быть что-то вечным?

Кощеи старались на славу, вытаскивая из недр земли громадные кости и сочленения, массивный череп, шипастый позвоночник, остатки хвоста. Ведомые безмолвным скульптором они выкладывали все это подобно произведениям искусства. Царь царей внимательно осматривал каждый новый кусок, выуженный на свет, отмечая, что рубежники, убившие чудовище, были не так уж и глупы. Сначала они отсекли лапы, затем перерубили позвоночник, а следом уже обездвиженной твари пробили череп. Царь царей отмечал это без сожаления или радости, просто с тем осознанием, что на устранение подобных повреждений уйдет еще больше силы. А это было плохо. Будь у него в запасе хотя бы несколько месяцев — ему бы не пришлось экономить хист. Теперь же нужно учитывать каждую частичку промысла.

Когда-то великие исполины водились и в родном для нежизни мире. Сам Царь царей не застал их, но его прошлая человеческая оболочка помнила, когда наступала ночь, если в небе появлялась шипастая тварь. Кроны чувствовали соперничество с подобными созданиями, которых можно было лишь отдаленно назвать нечистью. Поэтому в неизбежной войне достаточно быстро уничтожили почти всех, невзирая на огромные потери.

Те немногие, кому удалось выжить, — спрятались в недрах самых глубоких гор. Приход нежизни стал для них попыткой сбежать в другие миры, возможностью найти свое место под солнцем. Первое время они действительно властвовали здесь, оставив множество упоминаний в легендах и эпосах, но логичный конец был неизбежен. Следом пришли сначала опытные рубежники, затем набрались сил и те, кто получил промысел недавно. Люди не стали терпеть наличие существ, которые являлись угрозой их собственному величию.

Теперь одна из подобных тварей, точнее то, что от нее осталось, лежала перед Царем царей. Не самая большая особь — всех настоящих исполинов перебили в изначальном мире, к тому же значительно изуродованная и лишенная небольших частей. Придется соединять их так, как есть, поступясь гибкостью и ловкостью. Но ничего лучшего первожрец придумать не смог.

Неживые обступили громадное мертвое создание, кое-где до сих пор облепленное землей. Каждый встал на колени и дотронулся до костей, образуя собой единое целое. Каждый ожидал теперь только единственного — воли Царя царей, который решил пожертвовать кем-то из них ради достижения общей цели. Своеобразная цепь, где не оказалось слабых звеньев.

Когда-то, совсем недавно, у каждого из них были имя, характер, привычки, желания и страхи. Теперь лишь холодное равнодушие и безукоризненная готовность пожертвовать своим «я» ради общего блага.

Потому, когда пал Николай Веримеев, больше известный рубежникам по кличке Заслон, никто даже не дрогнул. В этом кощее прежде текла жизнь, которая после знакомства с Царем царей изменила свой полюс на нежизнь, но теперь и эта субстанция покинула оболочку рубежника. Вместе со всеми силами и рубцами, которые были в них.

Это не оказалось похоже на обычную смерть рубежника. Заслон не мучился. И не только потому, что неживые не были восприимчивы к боли. Хист, пусть извращенный нежизнью, в другом случае пытался рвать тело на части, чтобы найти себе выход. Сейчас же он обнаружил проторенную дорожку, указанную первожрецом, и рванул прочь от верного последователя. Прошло всего несколько секунд и на землю свалилось высушенное легковесное тело, из которого выпили все соки. И жизненные, и нежизненные.