Митя размышлял недолго, после чего кивнул. Эх, вот почему все люди не такие, как этот лесной черт?

— Короче, надо повторить слова за мной, потом выплеснуть часть хиста.

Вот это тоже был интересный момент. Получается, обратиться к Снегурочке могли лишь те, кто обладал в достаточной степени промыслом, чужане не в счет. С другой стороны, все правильно. Узнай обычные люди о подобном, замучили бы Хаарчану всякими пустяковыми вызовами. Кучу животных бы перебили на разную фигню.

Митя опять кивнул в ответ.

— Тогда погнали.

Заклинание для обряда было на якутском. Если верить книге, то в первой части там восхвалялась Хаарчана, а во второй ты приглашал ее отведать угощение. Все просто и понятно. Разве что делалось уточнение, что имя должно быть произнесено правильно, иначе существовал немалый риск, что явится одна из ее многочисленных теток с созвучным именем, которая вообще не очень жаловала всех людей, невзирая на возраст.

Мы все сделали правильно (как мне подумалось), включая выплеск хиста, потому что скоро показалась крохотная изломанная фигурка девочки, приближавшейся как-то странно. То пробежит несколько шагов на ногах, то припадет на четвереньки и начнет двигаться подобно зверю. У меня родилась часто возникающая мысль: «Может, не надо было?», которую я попытался сразу погасить. Не так страшен черт, как говорится. Хотя эта нечисть едва ли походила на тот светлый образ из детства, скорее на брюнетку из фильма «Звонок».

Хаарчана оказалась девчушкой лет пятнадцати, правда, меньше всего похожая на растиражированный образ Снегурочки: неряшливая, грязная, со спутанными волосами и облаченная в одежду из шкур. Меня в плохом смысле поразили ее острые треугольные зубы, которыми она тут же вцепилась в теленка, разрывая его на части.

Длилась трапеза на удивление долго и до отвращения мерзко. Вот в следующий раз, когда Костик будет чавкать и чертыхаться после того, как заляпал каким-нибудь сомнительным беляшом очередную футболку, я ему даже слова не скажу. Потому что нынешнее зрелище было из разряда «Посмотри „Зеленого слоника“ перед обедом».

Снегурочка одолела половину принесенной туши, после чего с наслаждением выпила всю кровь (все-таки не зря я срезал верх с обеих баклажек). Причем, так жадно, как похмельный мужичонка хлещет томатный сок, посыпанный солью. После чего, вытерев грязный рот, она наконец обратила внимание на нас:

— Плохое мясо. Не олень.

Говорила она, само собой, не на русском. Но тут нужно поблагодарить Вселенную за короткую встречу с Чысхааном и его прихвостнем, которые поднатаскали меня в языках.

— Ты красивый, — продолжила она, ткнув в лесного черта. — Зачем звал?

— Моему другу нужна твоя помощь, — ответил Митя.

Вот тут настала моя пора удивляться. И не только потому, что лесной черт понравился местной Снегурочке, он у меня вообще отличался тем, что неожиданно приходился по душе разным женщинам. Конечно, нужно учитывать, что они чаще всего были пьяны, но это нюансы. Просто ответил Митя на якутском. Получается, он уже встречался с этим языком. Вот только спрашивается где? Не в лесу же.

Ладно, потом узнаем, что и как. Теперь главное не упустить нить разговора.

— Зачем звали, чужаки? — поглядела на меня Хаарчана. Внимательно, серьезно, и первое впечатление, что передо мной маленькая девочка, развеялось как слабый дымок на ветру. Изначальность есть изначальность. Она, получается, нечто вроде богини, пусть и для бюджетников.

— Твой дед пленил нашего друга, крона. Он славится тем, что превращает любое место вокруг себя в ледяную пустыню.

— Холод — это хорошо, я не люблю тепло, — равнодушно отозвалась Хаарчана.

— Его холод — особенный. Если он будет находиться здесь долго, то замерзнет все.

— Даже дети? — удивилась Хаарчана.

Меня немного покоробило, что она сказала «дети», а не «люди», но поправлять собеседницу я не стал. У каждого свой фетиш.

— Даже дети. Мы хотим забрать крона, чтобы все стало как раньше. Но твой дед против.

— Как раньше, — нараспев произнесла Хаарчана, будто о чем-то раздумывая. — Как раньше — это хорошо, но невозможно. Я могла бы помочь, но Великий Чысхаан стар, дряхл разумом и перестал слушать меня. Мерзкие рыжие отродья затмили ему разум.

— Чечюккэ? — спросил я. — Их много?

— Семья. Раньше они жили при людях в поселке, но когда люди ушли, чечюккэ поняли, что умрут здесь. И они украли мой амулет.

— Что за амулет?

— Амулет Зимы. Давно Великий Чысхаан подарил мне его. Он всегда радовался, когда я надевала его. Чечюккэ украли амулет и затмили разум Быку Зимы. Он стар, слаб зрением и разумом, его сознание — обрывки прошлого. Я пыталась образумить его, но Великий Чысхаан не узнал меня, а чечюккэ только насмехались. Если бы я добралась до этих выродков, то разорвала бы их на части. Но теперь их защищает Великий Чысхаан.

Если честно, у меня не сложилось ощущения, что Бык Зимы как-то уж слаб зрением. В нашу последнюю встречу он выглядел вполне бодрым старичком из программы «активное долголетие». А вот то, что Хаарчана могла разорвать бедолаг на части, — это я допускал.

— Если я добуду этот амулет, ты сможешь образумить Великого Чысхаана, Хаарчана?

Снегурочка думала совсем недолго, после чего выдала вердикт:

— Хорошо, чужак. Только достань амулет.

Я кивнул, пытаясь не улыбнуться. Потому что именно это мне представлялось самым легким.

— И как ты сс… собрался искать этот амулет? Матвей? Матвей⁈ Ну сс…скажи уже что-нибудь!

Я не сразу услышал Юнию. Более того, с огромным трудом вернулся в реальность, неожиданно для себя обнаружив лихо и лесного черта, пристально глядящих на меня. Рядом покоилась полуобглоданная туша «не оленя» и опрокинутые пустые баклажки из-под крови. Следов Хаарчаны не наблюдалось. Хотя оно и понятно, не вечно же ей здесь куковать.

Юния пощелкала пальцами перед моим лицом. Вышло удивительно… по-человечьи, что ли? Я вообще замечал, что она с каждым новым днем все больше походит на обычную женщину. Или очень хочет походить.

Правда, выглядела она сейчас странно — серое лицо, грубо обрубленные скулы, тусклые глаза. Стоило перевести взгляд на лесного черта, как стало понятно, что тот не краше — за это время Митя «загорел» еще больше и напоминал знаменитую картину «Битва негров в темной пещере глубокой ночью», которую позже сплагиатил некто Малевич.

К тому же, учитывая костяной варган (подарок от Снегурочки), который разглядывал лесной черт, выглядел он как минимум пугающе. Я даже с трудом вспомнил, что всего несколько мгновений назад Хаарчана отдала этот музыкальный инструмент Мите с одной только целью — призвать ее в нужный момент.

— Что? — спросил я, удивляясь звуку собственного голоса. Потому что не узнал его.

— Я говорю, ты как сс… собрался искать этот амулет?

— А чего его искать? Он рядом с тем поселением и лежит. Под землей. Видимо, чечюккэ надо периодически его показывать Быку Зимы, вот он его далеко и не уносит. Думаю, этот амулет как раз и оберегает вся его семья. Поэтому сейчас мы медленно спустимся с гор, в нашем случае с пригорка, овладеем всей нечистью и заберем трофей. Митя, про нечисть — это прикол.

— А ты можешь все нормально расс… сказать? Ты как это все узнал?

Как-как… Я пожал плечами, вообще, в подобном нет ничего сложного, если у тебя крутой кощеевский дар да копша в должниках. Поэтому почти сразу после завершения разговора и объяснения, как быстро и без посредников вызвать Хаарчану, я «надел» охранителя кладов. Надо ли говорить, что он мог найти любое спрятанное сокровище? Вот и я думаю, что нет.

Короче, этот ценный для Снегурочки амулет подсветился как елочная игрушка, выложенная на продажу перед новогодними праздниками. Я не только увидел его во всех красках, но также проследил путь, который вел к артефакту. Был он собственно один, но ближе к поверхности земли разделялся уже на три. Интересно, очень интересно. Что это там за такая разветвленная система проходов нас ждет?