Я поглядел на лихо, а та лишь развела руками. Мол, а чего ты хотел. Я кивнул, одновременно медленно моргнув и долго не открывая глаз. Словно надеясь, что, когда подниму веки, все это окажется дурным сном. Не оказалось.

— Ну что, Юния, понеслась…

Если бы чуры, которые видели много всякого во всех мирах, вдруг решили бы провести конференцию по вопросам стабильности, то от Фекоя на ней обязательно должен был бы присутствовать свой представитель. Каждый раз, когда я тут оказывался, выяснялось, что несмотря на все многообразие изменений во Вселенной, в городе практически ничего и не меняется. Ну, там стена чуть треснет, так в следующий раз ее подмажут. Наемники встанут лагерем, но после так же ушуршат в закат. Фекой же, казалось, будет стоять как ныне и через сто, и через тысячу лет. Со своими разномастными и немного унылыми домами, жителями в серых одеждах, мерзким крестсежем, которым несло из каждого закоулка, дымом мертвых деревьев, от которого вязало на языке.

Нет, конечно, в Фекое была своя особая притягательность, эдакая неспешная патриархальность. Думаю, сюда бы с огромным удовольствием сбегали на пару дней жители мегаполисов, чтобы просто выдохнуть и немного отдохнуть от постоянной нервотрепки на работе. Ключевое слово — пару дней. Как тут до сих пор выживала Алена — для меня оставалось загадкой. Видимо, Анфалар нехило компенсировал все неудобства чем-то другим. В эти дебри я лезть не хотел, потому что вот меньше всего хотелось размышлять об интимной жизни этой парочки.

Таким неторопливым, застывшим во времени и потерявшим всякие амбиции к жизни мне запомнился старый добрый Фекой. Теперь… что-то незримо изменилось. Это я понял даже не по пустынным улицам, а по чему-то необъяснимому, витавшему в воздухе. Страху? Тревоге? Безнадеге?

Хотя Митя меня уже вводил в курс дела, весьма невеселого, как выяснилось. Нет, я подозревал, что у законченных алкоголиков без выпивки начинается «белочка». Но чтобы она так проявлялась…

— Еще до того, как от нас ушли наемники, дядя Гриша заработал кучу серебра. Не знаю сколько, но очень много, несколько мешков. А еще у нас постоянно кто-то был, в основном наемники. Они приносили какую-то местную горькую водку. Пить ее почти невозможно, но по мозгам била знатно.

— Митя, давай к сути. Меня твои алкогольные похождения не сильно интересуют.

— Короче, наемники быстро ушли. Буквально на второй день. И дядя Гриша стал страдать. У местных выпивки мало, да больше того, дяденька Анфалар запретил ее дяде Грише продавать. А тот рассердился. Полдня дулся, а потом…

Говорить, что случилось, лесному черту не пришлось. Во-первых, я догадался. Все-таки область прогнозирования у меня была неплохой. Во-вторых, вскоре увидел. Фекой, по сути, был крохотным поселением, которое называют городом исключительно из-за уважение к жителям. Что тут — несколько улочек, которые упирались в главную, ведущую к холму. Именно на нее мы и выбрались и сразу увидели, где сейчас находятся все жители.

Они столпились вокруг крохотного рыжего солнышка, которое взобралось на перевернутую бочку. Конечно, было далековато, но я разглядел раскрасневшееся лицо Григория. Я его таким взбудораженным не видел, даже когда пытался приобщить к спорту путем зарядки. Эх, Анфалар, Анфалар, хороший ты мужик, но некоторых базовых вещей не понимаешь. Спросил бы, я бы тебе сказал — у чужан когда-то уже пытались ввести «сухой закон». И ничем хорошим там подобное тоже не закончилось.

Правителя я, кстати, нашел довольно легко. Он стоял с железобетонным лицом у самого подножья холма, вместе с многочисленными стражниками, которые широкой цепью облепили толпу. Такое ощущение, что они охраняли пустые здания от людей, готовых вот-вот хлынуть вниз. О себе бы беспокоились, наивные. Если сейчас эта бомба разорвется, едва ли поможет промысел. Либо если и поможет, то в обозримом будущем Анфалару некем будет управлять.

— Юния, в Трубку, — скомандовал я. — Если что пойдет не так…

— То что, мне чужан сс… давить?

— Нет, конечно. Просто импровизируй. Погнали.

Сначала я, конечно же, подошел к Анфалару. Во-первых, он банально находился ниже, а к Григорию еще поди проберись через внезапно образовавшийся электорат. Во-вторых, мне нужно было уточнить, все так плохо, как я думаю, или мне показалось.

— Матвей, — сделал Анфалар то, что почти никогда не делал — улыбнулся. — Как я рад тебя видеть.

— Да уж подозреваю как. Что у вас тут происходит?

— Дебаты.

— Чего? — немного растерялся я. В скуггском слово отсутствовало, потому правитель Фекоя произнес его на моем родном языке. Не думал, что на чужбине буду не рад услышать русский.

— Григорий сказал, что по принципам демократии и общечеловеческой свободы каждый житель вправе выбрать себе достойное существо, которое будет представлять его во главе города.

Судя по той скорости, с которой Анфалар произнес эту речь, он ее явно выучил. И скорее всего, слышал не раз.

— Еще он говорил что-то про расширение дорог, замену бордюров, улучшение социально… Это я вообще не понял. Да что там, он все время говорит, не знаю, как язык не отсох. Вон, послушай, — махнул правитель Фекоя.

— У вас есть права, дорогие мои друзья.

Я невольно усмехнулся. Гриша стоял в довольно узнаваемой позе, вытянув одну ладонь вперед, а второй держась за толстовку в районе груди. Если бы он резко стал картавить, а «друзья» заменил на «товарищи», меня бы разобрал дикий хохот.

— Каждый из вас заслуживает лучшей жизни. Хватит питаться мерзким крестсежем, я гарантирую, что когда стану правителем этого славного города, то раз в неделю каждый из вас будет получать сладкую тыкву, не помню, как она называется. А еще каждому, кто за меня проголосует, я испеку фирменный кекс!

Мне почему-то вспомнилась древняя песня с весьма уместными строками: «Мой друг не пьет и не курит. Лучше бы пил. И курил». Так было бы намного безопаснее для окружающих людей.

— Долго ему их печь придется, — с сомнением покачал головой Анфалар. — И где он возьмет столько сладких тыкв? Из-за холодов большая часть урожая померзла.

— Мой милый и неопытный в выборных делах друг. Ему и не надо всего этого доставать, главное, чтобы Гришу выбрали. Между предвыборными обещаниями и реальными делами целая пропасть. У нас даже поговорка есть: «Обещать — не значит жениться».

— Если он обманет фекойцев, то ему придется плохо, — спокойно заключил мой друг.

— Думаю, вот этого Григорий точно не учел. Понимаешь, он дитя своего мира. Мне даже что-то подсказывает, что его в детстве мало били. Оттого мой бес плохо отвечает за слова. Ну что тут скажешь, у каждого свои недостатки. Мне другое интересно, как это Алена допустила подобное положение дел?

— Я запретил Алене выходить из дома. Она сказала, что выдавит глаза этому мерзавцу и… много еще чего наговорила. В основном ее угрозы заканчивались членовредительством. И я решил, что лучше ей будет пока оставаться в жилище, чтобы не накалять обстановку.

Я с уважением поглядел на Анфалара. Вот вроде добряк добряком, а не зря ему выдали с щедрой руки прозвище Безумец. Порой отчебучит — хоть стой, хоть падай. Алене! Приказал!

— Тогда лучше скажи, нет ли каких-нибудь относительно законных требований снять этого красивого во всех отношениях беса с досрочных выборов? Не знаю, правителя вы можете выбирать только раз в пять лет или нечисть не может выдвигаться на эту должность?

Где-то в трубке возмущенно цыкнула лихо.

— Он разумный, — пожал плечами Анфалар. — Неважно кто ты, человек или нечисть. У нас каждый может бросить вызов правителю. Правда, прежде все решалось поединком. Вот только твой бес…

— Жуть как не любит решать все кулаками, поэтому выбрал альтернативный способ решение конфликта.

— Прежде нечисть никогда не заявляла о подобном, — задумчиво пробормотал Анфалар, — потому что их не очень жалуют. Но твой бес сначала закормил мою крепость, а потом очаровал своими речами.