— Что еще за уловки с вратами и подготовкой пещеры? — не выдержал я.

— Нам нужно было время, — медленно проговорил Нираслав.

— На что?

Головы переглянулись, явно не торопясь с ответом. Родилось даже некоторое подозрение, что они советуются, но без слов.

— Я имею право знать! — меня начинало злить их молчание.

— Нам надо было знать, не пытается ли крон провернуть какую-то уловку. Мы не имеем права допустить, чтобы его сила пошла во вред Источнику. И во вред мирам. Слишком многое поставлено на карту.

— Я не понимаю…

Вместо ответа Нираслав взял меня за руку и подвел к одной из каменных арок. На этот раз я сразу понял, что мы переместились — такой разительной стала перемена. Если Источник со стороны Скугги в общем напоминал проход Прави, то Страланская река, как и все окружающее пространство, выбивалась из привычной картины.

Во-первых, под ногами оказался не камень, а самая настоящая земля, рыхлая, маслянистая, изредка подернутая уже притоптанной травой. Словно в последнее время здесь побывало порядочно паломников. Во-вторых, сама река утыкалась в невысокий водопад, так что невольно возникал вопрос — как проплыть по ней дальше? В-третьих, помимо уже привычных арок, здесь лежали чуры. Некоторые без чувств, другие мертвые, какие-то настолько старые и дряхлые, что, казалось, были не в состоянии двигаться.

— Что здесь произошло?

— Мы искали ответы, — сказал Нираслав. — Нам нужно было выяснить, что задумал крон. Как можно убить рубежника, не прося напрямую. Какую уловку надо найти.

— И вы узнали?

Чур кивнул, только в глазах его читалась немая скорбь. Мол, для этого пришлось слишком многим пожертвовать.

— Нираслав, я не большой поклонник этикета, но любой человек тебе скажет, что если сказал А, говори и Б.

— Ты сам увидишь, — ответил чур, перемещая меня обратно в Скуггу, к проходу к Источнику, исполняющему желания.

Правда, эффектности не получилось. Мы еще примерно четверть часа стояли на берегу, тупо пялясь в черноту и ожидая хоть какой-то милости от судьбы. Ничего. Пустота. Разве что капающая влага начинала бесить еще больше, словно тебе резали тупым ножом оголенные нервы.

Поэтому самый ответственный момент я прозевал. Нираслав толкнул меня и указал на реку, по которой плыло здоровенное полено. Правда, чуть присмотревшись, я понял, что никакое это не полено, а нечто вроде… человека? Разве что не подававшего признаков жизни.

А затем тот неожиданно пошевелился, и я чуть не заорал от страха. С детства не любил ужастики, вот когда все тихо, спокойно, а потом какая-то мерзость появляется на весь экран. Незнакомец поднял руку, сделал гребок, второй, следом оторвал голову от воды, и теперь уже я открыл рот от удивления.

— Ты? Но как это возможно?

Человек ответил не сразу. Он медленно вышел из воды, тяжело припадая на правую ногу и дрожащими руками хватаясь за берег. Было заметно, что каждый шаг дается мужчине с большим трудом, будто бы ходить он научился всего пару минут назад. Я помог ему выбраться, чувствуя тепло его тела и слыша, как быстро бьется сердце в этой груди.

Я не понимал, что именно здесь не так, почему от могущественного крона осталась бледная тень. Но стоило потянуться к нему промыслом, как я тут же испуганно отпрянул обратно. Только сейчас мой взгляд наконец сконцентрировался на том, что прежде не давало покоя — на груди, лишенной всяких рубцов.

— Как это возможно, Стынь? — спросил я.

— Теперь просто Руслан. Стыня больше нет, — ответил человек незнакомым голосом. В нем больше не слышалось стали, мощи и ледяной непоколебимости, обычный низковатый баритон мужичка с завода.

Да и мне самому стало понятно, что от былого Стыня не осталось и следа. Передо мной сейчас дрожал от холода невысокий человек отнюдь не идеального телосложения: с небольшими бочками, покатыми плечами и черными неряшливыми волосами с редкой проседью. На вид ему было около полтинника и разве что только в глазах читалось, что видел он многое. Скажу больше, на удивление голый мужик передо мной был невыразителен во всех местах, в отличие от прежнего полубога.

Однако вместе с этим он не выглядел несчастным или отрешенным, как прежде. Руслан дрожал, шумно шмыгал носом, слепо щурился, пытаясь разглядеть своды пещеры.

— Я не понимаю, — помотал головой я. — Ты загадал перестать быть рубежником? Но, насколько я помню, для себя просить ничего нельзя.

— Холодно, Матвей, — с каким-то странным, небывалым энтузиазмом произнес новоиспеченный чужанин, стряхивая с волос остатки капель и торопливо, до красноты, растирая бледную кожу. — Конечно, для себя просить нельзя, лишь для других. Скажу больше, нельзя загадывать ничего абстрактного, вроде мира во всем мире. Только конкретное желание.

— Ты так и не ответил на мой вопрос.

— Как только я стал кроном, то почти сразу пришел к выводу, что хист — не всегда благо, часто он проклятие. Чем могущественнее мы становимся, тем меньше принадлежим себе. Я много размышлял по этому поводу, а когда получил последний, проклятый рубец, в голове все встало на свои места.

— Блин, Руслан, ты мог бы стать мастером спорта по лирическим отступлениям. Давай уже перейдем ближе к конкретике. Что ты загадал?

— Чтобы в Прави не существовало угрозы подобной великому крону, способному перейти на сторону нежизни. Только и всего. А ради этого я готов был пожертвовать всем, что имею. Проблема заключалась в том, что у меня не оказалось ничего важнее рубцов. Ведь я шел к своему могуществу всю жизнь.

Руслан развел руками, после чего осторожно потрогал грудь и вновь улыбнулся. Будто боялся, что все случившееся ему показалось.

— Ты знал? — только и спросил я его. — Знал, что будет так?

— Надеялся. В любом случае, даже смерть не была бы наказанием, скорее избавлением. Моя связь с миром, с жизнью стала такой иллюзорной, что смысл существования стал ускользать. А сейчас я живу. Мне холодно, я голоден и, вроде, заболеваю. После стольких столетий могущества это кажется невероятным.

— И что теперь?

— Вариантов масса, — улыбнулся Руслан. — Я могу заблудиться здесь, не выбраться на поверхность и просто погибнуть от истощения. Или умереть в землях местного мира. Или подцепить какую-нибудь заразу. Но в одном я уверен, это будет настоящая жизнь, где я отдаю себе отчет в том, что делаю.

— Мы можем доставить вас в любое место, куда вы только захотите, — вмешался Нираслав. — В любой мир.

Руслан на мгновение задумался, словно еще не думал по этому поводу, после чего уверенно произнес.

— В Правь. Там есть такое местечко, между Пиков Пальцев Великана, зеленое плато, покрытое лесами.

— Ладонь Великана, — кивнул Нираслав.

— Ладонь Великана, — улыбнулся Руслан, лаская это название своим языком. — Когда-то там был небольшой домик. В нем жили мои родители…

— Руслан, не сегодня-завтра нежизнь доберется до Оси, — вмешался я. — И если у нас не получится…

— То в мире останется только нежизнь, — легко согласился бывший крон. — А все живые перестанут существовать. Так или иначе, я связан с этим миром. И мне не хочется больше бегать. Но если вы одолеете Царя царей, то меня ждет короткая, но невероятно интересная жизнь.

Нираслав, который принял выбор новоиспеченного чужанина равнодушно, подошел к самой внушительной арке из камней и протянул руку, явно ожидая Стыня. Точнее, теперь уже Руслана. Тот сделал шаг по направлению к чуру, однако на мгновение остановился.

— Спасибо, Матвей. Ты дал мне смысл.

Они исчезли, а я еще долгое время стоял в темноте, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Нет, вроде как действительно хорошо, что со Стынем произошло все именно так. Даже от его легковесного для моего хиста «спасибо» потеплело на душе. Конечно, это была не та благодарность, которую я получил около получаса назад, но тут дело в выгоде или в чем-то еще.

Сейчас меня не покидало ощущение, что случившееся имеет какое-то серьезное значение для моей собственной жизни. Словно только что произошел самый ключевой момент, однако я так и не разобрался, какой именно. Это походило на кусочек пазла, который приходилось вертеть в руке без понимания, куда его вставить, но без него точно нельзя собрать единую мозаику.