Пришлось пойти по старому проверенному пути — сделать рамки. Благо, нужного сырья под рукой оказалось в избытке. Поэтому примерно через четверть часа кривоватый проход из обрубок веток, связанных между собой веревками, был готов.

— Короче, Миша, спасибо тебе за все.

— Да что там, — махнул Егерь.

— И это… — я замялся, не зная как сказать правильно. — В общем, если будешь искать дракона, то почитай предварительно, как можно от них защититься. Это важно.

Егерь поглядел на меня внимательно, будто пытался понять, что именно я имею в виду, но ничего не ответил. Разве что кивнул. Мы пожали руки и обнялись, словно знали друг друга тысячу лет. А после я второй раз за день применил артефакт.

Самым тяжелым и страшным было перемещение Охрика. И дело не в тяжести — что для рубежника стоит поднять несколько сотен кило? Просто приходилось действовать крайне осторожно, чтобы не повредить ему чего-нибудь.

Тут еще Куся постоянно бегала рядом, чем только мешала, а никак не помогала. Грифон ворчал, издавая странные звуки и щелкая клювом, волочение явно не вызывало у него положительных эмоций, однако терпел.

На «той стороне» я очутился изрядно вспотевшим от напряжения. Да и Юния с Митей, которые помогали волочить Охрика, тоже выдохнули. Единственный, кто шагнул раньше других, не думая о дополнительной поклаже, — это Гриша. Ну тут все понятно, бесу необходимо было тащить еще свой чемодан, да и половник постоянно мешался. Тут не до каких-то грифонов.

Зато как очутился, сразу залип, глядя на сверкающий столб Оси. Нет, Митя тоже замер, приоткрыв рот. Только если у черта в глазах читалось искреннее восхищение, то в голове беса явно щелкал старый кассовый аппарат. Да, надо будет предупредить Гришу, чтобы не распускал здесь руки, а то их довольно скоро укоротят.

Чуры, в отличие от моего предыдущего появления, с кулаками бросаться не стали. Напротив, окружили нас, восхищенно щелкая языками, почти как южане глядя на тонированную приору. Понятное дело, что в роли заниженной машины выступал не я, а Куся. На фоне сияющих сводов огромной пещеры, освещенной яркими всполохами Оси, белоснежная грифониха смотрелась по-королевски. Свет струился по ее перьям, переливался бриллиантами и отражался в глазах восхищенных зрителей.

Единственные, кто выглядели не такими счастливыми, как остальные, — кучка лысеньких сморщенных чуров, которые и входили в своеобразный ареопаг. Я с облегчением увидел Былобыслава и махнул ему.

— Юния, ты за старшего, расскажи что и как, разместитесь. И вот, держи мазь, — вручил я ей трехлитровку, которую пришлось тащить в одной из рук.

— Мне чего, сс… этой дрянью его мазать? — возмутилась лихо.

— Можешь делегировать кому-нибудь из более доверчивых и менее сообразительных чуров. Я поговорю с товарищами.

Я с трудом вылез из кольца восхищенной нечисти, кивком поздоровавшись с головами.

— Чего такие кислые? — спросил я.

— Царь царей вернулся, — сказал один из них.

— Вроде как раз этого я и добивался. Собрать все яйца в одну корзину и сразу же сделать омлет. Лучше скажите, что со Стынем?

С первого взгляда простой вопрос, но он заставил чуров переглянуться. Да что там произошло-то?

— Твой крон выжил. Он почти в полном порядке, не считая небольшого ранения. Дело в другом.

Меня начинали раздражать вот эти недомолвки. К тому же, непонятно, чего все такие кислые? Нам план мало того что удался на славу, так еще и Стынь ко всему прочему жив. Самый сильный крон в известных нам мирах сразится на нашей стороне в итоговой битве. Это не просто козырь, а, чтоб его, жирнющий такой джокер.

— Крон получил рубец за уничтожение неживых, — наконец выдохнул Былобыслав со скорбным видом.

Я не сразу понял всю трагедию сказанного. Наоборот, сначала удивленно улыбнулся. В моем понимании мощь Стыня и так находилась где-то за пределами здравого смысла. Это сколько же ему пришлось убить неживых? Простите, уничтожить. Наверное, слово «убить» не вполне подходило.

И только со временем мне стало ясно, отчего так дергаются чуры. Мы не просто получили самого мощного рубежника во всех мирах. У нас в руках была бомба с часовым механизмом, способная рвануть в любую минуту. В жилах Стыня тек хист неживых, который Царь царей мог обратить себе во благо и нам во зло.

Ну что тут скажешь? Хьюстон, у нас проблема!

Пока я знакомил верхушку чуров с русской классикой на примере романов «Кто виноват?» и «Что делать?», их младший офицерский состав подошел к делу со всей присущей этой нечисти ответственностью. Видимо, они уже давненько ждали грифониху, поэтому встречали ее… нет, не хлебом с солью, а более практичными вещами.

Бог знает (или кто еще?) откуда чуры были в курсе бытовой жизни крылатой нечисти, однако они собрали гнездо. Можно даже сказать, что из всяких сомнительных ингридиентов и палок. Хотя я утрирую, конечно, гнездо, наверное, по-грифоньим меркам вышло вполне себе неплохое. Оно довольно сильно напоминало то самое, какое Куся с Охриком свили во владениях Оковецкого лешего.

Единственное, с чем чуры промахнулись, так это с размещением. Хотя тут все понятно, это в нашем мире фэншуй попсовая и распространенная тема, сюда, видимо, все доходило обрывками и с неправильным переводом. Короче, чуры не придумали ничего лучше, чем разместить этой самое массивное гнездо прямиком над Осью. Для этого даже соорудили нечто вроде свай, кучу подпорок, в общем, воссоздали макет архитектора-троечника, который с трудом сдал дипломную работу.

Наверное, по логике чуров все было «ок». Куся, как красивая тетенька с рыжей прической из «Пятого элемента», оказалась бы в центра восходящих (а может и нисходящих) потоков энергии, а после обрушилась бы всей своей мощью на нежизнь. Только конструкция, как бы это сказать помягче, не сильно внушала доверие. Сами подпорки вокруг Оси держались то ли на магии, то ли на честном слове, а вот это массивное укрупнение сверху лишь усугубляло общее впечатление.

Вот и грифониха, по всей видимости, посчитала, что тут происходит какая-то ипотека под двадцать два процента годовых. То есть, весьма сомнительное предприятие, в которое влезать не надо. Я ее понимал. Мало кому понравится, когда ты сидишь дома, а тебе в задницу бьет разряд из Оси мира.

Хотя, если подходить к вопросу более практично, исключая категории «нравится-не нравится», возможно причиной несогласия стало и ранение Охрика. Тот продолжал лежать на еловых ветках, глядя на суетящихся вокруг чуров, и лишь изредка с явным любопытством вертел головой. Но если присмотреться, становилось ясно, что грифону все происходящее не сказать чтобы доставляло какиео-то неудобства. Пока меня не было, чуры уже принесли какой-то травы, чтобы подложить под голову птичке, и начали таскать ветки для нового гнезда внизу, у самого основания Оси. Молодцы, быстро перестраиваются.

Моя нечисть тоже оказалась, что называется, при деле. Юния каким-то естественным образом стала посредником между Кусей и чурами. Можно даже сказать продюсером. Она ответственно заявляла, чего именно сейчас хочет грифониха, и лобастые коротышки бегом отправлялись исполнять приказы. Не знаю, правда, лихо говорила все это от балды или действительно как-то нашла общий язык с белоснежной королевой воздуха, однако Куся молчала, что можно было принять за благосклонность. Поэтому никто в текущее положение дел не вмешивался. Это правильно, как говорили у нас в армии: «Работает — не трогай!».

Митя тоже был здесь. Хотя большей частью ходил с открытым ртом и разглядывал все: пещеры, чуров, жидкое лунное серебро, Ось, двери-обманки, за которыми была лишь скальная порода. Его не особо трогали, потому что он никому не мешал. Раз уж лесной черт пришел со мной (или, точнее, с Кусей), значит, считался персоной неприкосновенной.

Меня больше волновало отсутствие и беса, и его чемодана. Митя на все вопросы отвечал, что дядя Гриша что-то говорил про чуровские артефакты, а потом куда-то исчез. Как бы из-за этой маленькой детали не рухнула вся с трудом выстроенная дипломатия. Я нащупал невидимую для остальных крепкую веревку нашей связи, подергал за нее, однако нечисть не торопилась появиться, роняя тапки. Учитывая, каких сил ему стоило не отзываться на зов хозяина, да еще высокорангового (чем больше рубцов я получал, тем более крепкой становилась наша связь), он точно задумал какую-то гадость.