— Чысхан…

— Чысхаан, — тут же поправила меня лихо без тени заикания.

— Чысхаан силен, — пошел я по проторенной дорожке лести. — Даже не представляю, как ему удалось усыпить моего друга.

Говорил все это разумеется не для того, чтобы потешить ЧСВ этой парочки, а с вполне конкретной целью. Узнать — это у старика какая-то суперабилка или пассивная способность?

— Ата хитрый, — довольно улыбнулся рыжий пацан. — Твой друг очень силен, поэтому ата сначала послал вьюгу, чтобы за снегом скрыть себя. Потом стал подбираться, все ближе и ближе. И когда подошел к великану, просто дотронулся.

— Молчи, глупый! — крикнул старик, но было уже поздно.

Потому что я входил в состояние предельной концентрации и разглядывал «витрину» способностей тех, кому помог. Что интересно, Рехон, который стоял сейчас как живой, вечным укором мне, не высветился, хотя именно к нему я и потянулся.

Мгновение, и я уже смотрю на мир глазами проклятого на Скугге кощея. Не скажу, что все вокруг как-то предельно изменилось, однако в плечах появилась невероятная тяжесть, будто все проблемы мира внезапно свалились на меня. А еще в душе поселилась легкая тревога. Не знаю, словно на меня все время кто-то укоризненно смотрит, что ли? Это что, Рехон так двадцати четыре на семь жил? Удивительно даже, что он не роскомнадзорился раньше времени.

Зато я уже потянулся к дару и активировал его. И сразу все преобразилось. Словно в голове вспыхнул разноцветный пульт управления, который подсвечивал все области реальности. Стоило мне посмотреть на снег впереди, как один из «рычажков» двинулся и белая гладь превратилась в воду. Нет, внешне он все так же продолжал серебриться под изредка проглядывающей луной, но я знал, что в этом снеге вполне можно теперь утонуть.

Ближайший к пацану дом внезапно стал вязким — стоит его коснуться, как прилипнешь прочнее мухи к ленте, которые развешивают во всех дешевых забегаловках. Мусор передо мной, отделяющий от нечисти, напротив стал крепче стали. Это на тот случай, если ребята захотят его разнести на части.

Понятно, что способность Рехона заметно изменилась в моей голове. Наверное, тому причиной послужила моя современное сознание и пристрастие к компьютерным играм. Даже интересно, как активировал все проклятый кощей прежде? Но это так, для разминки ума.

Старик тоже времени зря не терял. Он как-то дернул плечами и его «горб» оказался на голове. Зато теперь хотя бы стало ясно, что там было. Ношей оказалась здоровенная голова быка, скорее всего выскобленная изнутри, иначе она едва ли бы так легко села на шею Чысыхуна… или как там его. Не думал, что скажу, но: «Жениться тебе надо, дед. Чувствую много неизрасходованной мужской энергии, которая уходит не туда».

Что интересно, эта приспособа местного извращенца села как влитая, так сразу и не скажешь, что некогда принадлежала животному. Старик то ли замычал, то ли заревел, дохнуло обжигающим от холода ветром, поднялся колючий снег, и ата понесся ко мне. Причем, не на своих двоих, а припадая на четыре конечности.

У меня даже коленки дрогнули от страха, говорю же, никогда не любил ужастики. А это древнее изначальное существо напоминало… не знаю что, но как минимум причину строительства кирпичного завода. Причем возводить я его собирался прямо здесь и сейчас.

Благо, к тому моменту полубог добрался (хотя уместнее будет сказать доскакал) до моей водной ловушки. Ата, словно чувствуя, как мне не терпится, ступил на измененный мною снег и… не утонул, хотя должен был. Вместо этого его подхватила вьюга и вынесла на свободный от моего колдунства участок местности.

Я довольно быстро ориентировался в негативных прогнозах, поэтому уже вытащил со Слова нож Спешницы, о котором почти забыл, и проворно сплел печать Мышеловки, полоснув по руке. Бросил ловушку под ноги и стал отступать к проему подъезда, глядя, как стремительно приближается старик. Точнее, теперь уже здоровенный бык, потому что на человека тот походил все меньше.

— Юния, рядом! — крикнул я.

Наверное, в мирное время лихо бы завопила нечто феминистическое, однако теперь даже слова против не сказала. Вспыхнула и в ту же секунду оказалась за моей спиной. Тогда как я уже убрал окровавленный нож на Слово, другой рукой сжимая ключ. Стынь лежал за печатью, своеобразным свидетельством нашего проигрыша и скорейшего отступления. А что придется драпать — я теперь осознавал все яснее.

Потому что хитрый старик миновал «липкий» дом, со всего размаху влетев в мусор. Лично я бы после подобного уехал в травматологию, а этот тип лишь несколько секунд помотал головой, неторопливо обошел препятствие и грозно поглядел на меня. Так, что я вдруг вспомнил, что несмотря на недавнее посещение общественного туалета почему-то не подумал использовать его по прямому назначению. И вот теперь кажется самое время.

Потому что красные глаза на бычьей морде принадлежали кому угодно, только не человеку. И вот тут я наконец осознал, что пора валить. Стынь? Нет, мы за ним обязательно вернемся, просто сейчас, как бы сказать дипломатично, мы не готовы.

— Уходим! — крикнул я, разворачиваясь и бросаясь бегом к открытой двери.

Юнию даже не пришлось уговаривать. Она оказалась у замороженного подъезда раньше меня, следя взглядом за рукой с ключом. На бегу я услышал душераздирающий вопль, с удовольствием догадавшись, что Мышеловка сработала. Помнится, в мою бытность ивашкой она принесла немало неприятностей нечисти. Интересно даже, какова мощь ловушки теперь, когда я стал кощеем? Хотя едва ли ею можно убить такую древнюю хрень.

Но вместе с тем я не обернулся. Не до того. Добежал до дверного косяка, коснулся реликвией и… ничего. Так, повторюсь, но… это что еще такое?

— Ты не ты! — крикнула Юния.

Вот любят женщины говорить загадками. Из разряда: «Да» — это не всегда призыв к действию, а «нет» — не всегда отказ. Однако сейчас я все понял. Ключ был привязан ко мне и ни к кому другому. Я скинул личину Рехона, отметив про себя, что давление на плечи мгновенно исчезло. И портал тут же активировался.

Юния метнулась первой, а я следом, на ходу оборачиваясь. И увидел разъяренную морду быка буквально в полуметре от меня. Морду, полную боли и ненависти.

Именно в этот момент я приземлился на унитаз, все еще находясь в каком-то скрюченном состоянии и тупо пялясь дверь кабинки. Лихо стояла рядом с глазами, как сказал бы отец Костяна, по пять копеек. Разве что через треть минуты она наконец вымолвила:

— Почему опять сс… сюда?

— Да так, ассоциации неприятные были, когда его увидел.

Правда, я тут же подумал, что в общественном туалете Выборга могут опять быть посторонние люди, и прижал палец к губам. Впрочем, Юния мне не вняла.

— Теперь ты сс… скажешь, что надо возвращаться за Сс…стынем?

— Скажу, — шепотом ответил я. — Только для начала надо навести справки об этой парочке.

«Вообще нынешнее поколение испорчено смартфонами. Бывает даже, зайдешь в общественный туалет, а там какой-то тип со странными ушами завис на толчке с мобилой в руках».

Наверное, нечто подобное мог бы подумать случайный прохожий, который вошел бы в мою кабинку. Благо на страже моего спокойствия и всяких прочих инсинуаций находилась пусть и немного разболтанная, с одним отсутствующим саморезом, но все же действующая щеколда. Которая уже пару раз обезопасила меня от внезапного вторжения. Даже удивительно, но общественный туалет в столь неурочный час оказался намного популярнее какого-нибудь бара. В жизни бы не подумал.

Я же ковырялся в интернете, пытаясь накопать хоть сколько-нибудь информации относительно Чысхаана. Этот рыжий пацан сказал, что люди раньше сильно верили в старика. А это что значит? Какие-то предания или сказки могли вполне перетечь во всемирную сеть. Сейчас же много всяких этнографов, которые работают в этом направлении — развитие истории родного края и все такое.

Оказалось, что я был прав. Информации о Чысхаане, которого называли так же Бык Зимы (тут я сразу понял, что это мой попутчик), оказалось предостаточно. Вот только возникала самая большая неприятность, о которой писал на каком-то сайте еще Ленин: «Проблема информации в интернете заключается в том, что нельзя безоговорочно верить в ее подлинность».