Как только Ловец вошел в блиндаж, старший сержант Смирнов тут же поднялся ему навстречу. Его лицо снова было открытым и дружелюбным. Он не стал ничего спрашивать, а просто предложил гречневую кашу с тушенкой, подогретую в котелке, и краюху хлеба. Усевшись на катушки с проводами, Ловец поел с удовольствием. А второй боец, Ветров, угостил его чаем. Подкрепившись, он прилег отдохнуть. А эти двое тоже прилегли рядом в этом же помещении, делая вид, что и они не против прикорнуть, воспользовавшись тем, что немцы затихорились и не стреляют.

Эти ребята пока проявляли себя достаточно молчаливыми, и для Ловца это сейчас было даже к лучшему. Ему не хотелось разговаривать. Он устал и лежал в полутьме блиндажа, делая вид, что спит. А сам думал о том, что скоро предстоит «инвентаризация». Все его «артефакты» будут тщательно задокументированы Орловым. И, без сомнения, их тщательные описания отправят в какие-нибудь секретные институты. Но его самого пока, вроде бы, намеривались использовать именно в качестве снайпера. Более того, создавали иллюзию партнерства. Он уже находился под колпаком, но колпак этот все-таки оставался достаточно просторным и даже полезным, поскольку обеспечивал помощь от системы.

Он думал о начальнике этого Орлова, о человеке, которого никогда не видел. О том, какую сложную, многоходовую комбинацию затеял тот человек. Вопреки всем штампам про НКВД, он собирался не сломать необычного пришельца, а использовать его. Не испугать, а приручить! Ведь этот «кот» хочет выудить все секреты, пока «мышка» бегает и приносит пользу.

Ловец усмехнулся в темноте тому, что стал этой самой «мышкой». Что ж, он тоже умел играть в длинные игры. Он покажет им ровно столько, сколько нужно, чтобы сохранить доверие и свободу действий. И найдет более или менее правдоподобные объяснения происхождению приборов. А вот свои главные козыри, — знания о будущем, — прибережет. Если не будут давить, то, возможно, он даже научит Смирнова и Ветрова чему-нибудь полезному. В конце концов, чем эффективнее будут его «соглядатаи», тем больше пользы они принесут в борьбе с немцами рядом с ним.

Игра в доверие началась. И теперь каждый шаг, каждое слово, каждый показанный прием будут тщательно взвешены с обеих сторон. Он все еще был в ловушке. Но в этой ловушке у него появились не только надзиратели, но и потенциальные… ученики. И кто знает, может, именно эта странная игра с системой в конечном итоге станет его главным козырем в попытке изменить ход истории в этой долине смерти под Ржевом?

Он все-таки задремал, но хорошо отдохнуть не получилось. Его разбудил Смирнов, тряхнув за плечо.

— Товарищ Ловец, простите за беспокойство, — начал он, слегка виновато улыбаясь, но в глазах его читалась деловитая настойчивость. — Товарищ Орлов спрашивает вас.

«А он нетерпелив», — подумал Ловец о молодом особисте, но виду не подал.

Он просто поднялся после короткого сна, зевнул и потянулся, а потом собрался идти к Орлову. Но, тот уже и сам стоял на пороге блиндажа с блокнотом в руках, а через плечо у него был перекинут на ремешке фотоаппарат.

Как только Орлов вошел, Смирнов и Ветров сразу же вышли. И Ловец остался один на один с особистом.

— Вижу, у вас тут и трофейный генератор имеется, — сказал Орлов, деланно улыбаясь.

«Наверняка, ему уже доложили обо всем, что тут находится, а выдавливает из себя удивление, словно артист из погорелого театра», — мысленно проворчал Ловец, но вслух сказал другое, кивнув:

— Так точно, генератор я у немецких связистов затрофеил. Вещь очень полезная. Сейчас задействую.

И он запустил движок, отчего сразу зажглась тусклая лампочка, подвешенная на деревянную балку под низким потолком блиндажа.

— Отлично. Теперь можно начать осмотр вашего снаряжения и составить опись. Мне уже доложили, что оно у вас иностранного производства. Кажется, английское, — особист перешел прямо к делу.

— Нет, американское. По ленд-лизу поступило от союзников, — подыграл Орлову снайпер из будущего, еще даже не совсем понимая, что из этого выйдет. Но, другие варианты, хоть как-то способные объяснить происхождение его боевого имущества, совершенно фантастического для 1942 года, он придумать не смог.

— Ну, что же, тогда давайте приступим, — сказал особист. И добавил, не скрывая своего удивления:

— Впервые вижу такую красавицу!

«Красавица» — это он сказал о снайперской винтовке, на которую сразу уставился с живым любопытством на лице. Ловец отметил про себя, что фраза прозвучала по-фронтовому, с искренним уважением. Орлов, похоже, знал толк в оружии.

— Да, ствол надежный. Пока ни разу меня не подводил, — кивнул снайпер.

— Какой калибр? — спросил Орлов.

— 12,7 мм, — ответил Ловец. — Патроны специальные, с улучшенной баллистикой и цельнометаллическими пулями из особого сплава. Порох в них тоже особый.

Сотрудник госбезопасности попросил разрешения взять винтовку в руки. Попаданец не стал возражать. Он снял глушитель и прицел, протянув винтовку особисту прикладом вперед, а тот принял ее осторожно, словно то была какая-нибудь хрустальная ваза. Орлов взвесил в руках оружие, оценивая вес и баланс. Его движения были осторожными, бережными, плавными и уважительными.

— Очень необычная конструкция, — проговорил он. — Я не инженер-оружейник, но глаз наметан. По долгу службы всякого оружия повидал немало. В том числе иностранного. Но такого никогда не попадалось. Просто уникальный экземпляр. Так-так, а вот и клеймо латинскими буквами «Lobaev Arms». Очень интересно!

— Ну, раз вам так интересно, то покажу все, что у меня есть, — подыграл особисту Ловец. — Только учтите, это мое снаряжение американское, экспериментальное, мне его выдали на самом верху под расписку о неразглашении, показав только, как пользоваться. Потому внутреннее устройство и полный функционал всех «приблуд» до конца непонятен даже мне.

— И кто же вам такое выдал? — не преминул спросить особист.

— Простите, но этого я не уполномочен говорить даже вам. Моя расписка о неразглашении предполагает секретность высшего уровня, — выкрутился Ловец, пытаясь играть по собственным правилам.

Особист промолчал, проглотив пока это примитивное объяснение. Он сделал вид, что не собирается давить, выясняя правду, и внимательнейшим образом продолжил разглядывать винтовку. А Ловец в это время разложил на чистом куске брезента при свете тусклой трофейной электрической лампочки остальные предметы, переместившиеся вместе с ним во времени в 1942 год. Те самые «приблуды» к винтовке. Длинный цилиндрический глушитель и оптику с электроникой. Тепловизионный прицел и отдельный компактный бинокль ночного видения с дальномером. Цифровые часы и смартфон. Компактный подавитель дронов, детектор и сканер частот. Универсальное зарядное устройство. Нож в ножнах. Оставшиеся патроны, компактный, но мощный тактический фонарик с настраиваемым световым потоком. Необычный снайперский маскхалат. Жилет тактической разгрузки. Шлем в маскировочном чехле. И, наконец, сам полевой рюкзак с его продуманной системой креплений и удобнейшими внутренними отделениями.

Под аккомпанемент тарахтящего трофейного генератора началась «инвентаризация». Орлов сначала сфотографировал все, в том числе и самого Ловца, применив для своего фотоаппарата «ФЭД» примитивную фотовспышку с одноразовыми магниевыми лампами. А уже потом, присев на ящик, он достал блокнот и карандаш, превратившись из фотографа в скрупулезного кладовщика. По его просьбе Ловец снял даже свою камуфляжную куртку, под которой был надет бронежилет. И Орлов уставился на одежду странного вида, похожую чем-то на доспехи из твердых пластин, обтянутых прочной тканью.

— Это что у вас, бронезащита? — уточнил Орлов.

— Да. Защищает от осколков, пистолетных и, отчасти, винтовочных пуль. Но, конечно, не от таких крупнокалиберных, как в моей винтовке, — ответил снайпер.

— Можно посмотреть? — попросил особист.

Ловец снял и бронежилет, передав его для осмотра, а Орлов все ощупал и попробовал на изгиб. Материал показался ему невероятно легким для своих предполагаемых прочностных свойств.