— Недостаточно, — фыркнул фон Браухвиц. — Гауптман Шульц, я поручаю вам это дело. Срочно направьте туда дополнительное охранение. И возьмите нашу оперативную группу. Подключите специалистов связи и радиоперехвата. Я хочу не просто отбить эту диверсионную атаку. Я хочу поймать этих диверсантов. Постарайтесь взять их живыми, если возможно. Мертвыми — в самом крайнем случае. Мертвые не говорят, а мне нужно понять, с чем мы имеем дело. Какая-то новая русская диверсионная структура с новым оружием? Или просто стечение обстоятельств и трусость наших офицеров? Разберитесь с этим, Шульц!

— Так точно, господин майор, — четко ответил гауптман, в глазах которого вспыхнул азарт охотника.

А его начальник добавил:

— И еще одно. Не теряйте времени. Помните, что русские прямо сейчас закрепляются на этой высоте. Они не должны чувствовать себя в безопасности. Мы нанесем удар. Высота должна быть возвращена. Только так последствия их временного успеха будут устранены. Противник нашел слабое место в нашей, казалось бы, безупречной обороне, и ударил в него с хирургической точностью. Если эту «занозу» не вырвать немедленно, ее воздействие может распространиться на другие участки фронта, подобно инфекции. Мы имеем здесь дело не с обычным для красных командиров давлением массой, а с отточенным и умелым острием. И это острие необходимо сломать. Исполняйте!

Когда офицеры вышли, фон Браухвиц остался один. Он снова посмотрел на карту. Маленькая высотка у болота казалась ничтожной точкой. Но, она нарушала стройную линию немецкой обороны. И за неожиданным ночным происшествием в этом месте явно стояла какая-то загадка. Интуиция подсказывала майору, что все там не так просто, а неизвестность его всегда сильно нервировала. И ее нужно было устранить. Методично и без сантиментов. Его аналитический ум уже нащупал контуры новой, неизведанной опасности. И теперь с его подачи немецкая военная машина, медленная, но неумолимая, начала разворачиваться в сторону роты Громова. Не просто для того, чтобы отбить обратно позицию возле болота. А чтобы понять, а затем и уничтожить ту самую «неизвестную величину», которая представляла серьезную угрозу.

Фон Браухвиц взял бумагу и начал писать рапорт наверх:

'Довожу до вашего сведения, что участок обороны на рубеже Васильки — Иваники, несмотря на второстепенное значение в свете основных задач по удержанию Ржевского выступа, в течение последних суток стал ареной крайне тревожных событий. Считавшийся обескровленным и неспособным к серьезным наступательным действиям противник, — остатки 3-й роты 2-го батальона 1203-го полка 354-й советской дивизии, — восстановил боеспособность и предпринял серию высокоэффективных ударов, что привело к потере деревни Иваники и ключевой высоты возле этой деревни.

Имело место внезапное и полное уничтожение расчетов двух пулеметных дзотов на передовой у д. Иваники. Установлено, что расчеты пулеметов MG-34 были выбиты сверхточной снайперской стрельбой с применением крупнокалиберных патронов 12,7 мм. Все наши пострадавшие убиты выстрелами в голову или верхнюю часть туловища с дистанции, оцененной не менее чем в 600 метров. Попытки восстановить огневую точку приводили к немедленной гибели следующих расчетов. Это позволило противнику практически без потерь занять деревню к вечеру.

Той же ночью произошла диверсия на командном пункте 2-го батальона 187-го пехотного полка в лесном массиве у высоты 87,4. От снайперского огня погибли командир батальона майор Берг, начальник штаба обер-лейтенант Штайнер и два офицера связи. Смертельные выстрелы произведены с большого расстояния в условиях ночной темноты теми же крупнокалиберными патронами, что исключает случайность, указывая на неразрывную связь двух этих эпизодов убийств. Одновременно возле штаба были совершены подрывы техники и склада с горючим, а также повреждены телефонные линии и созданы помехи радиосвязи. Гауптман Фридрих Рейнхард, принявший командование батальоном, не сумел совладать с возникшей паникой, приказав отходить ко второй линии траншей.

Инцидент показал нехарактерную для русских слаженность и расчет времени. Анализ действий противника заставляет сделать вывод о наличии на данном участке диверсионной группы противника, поскольку данные действия выходят за рамки стандартной тактики РККА, для которой характерны лобовые атаки, плохая координация и значительные потери. Мы же наблюдаем удивительную снайперскую работу, причем, даже ночью стрельба ведется на предельных для лучшего снаряжения дистанциях и с феноменальной точностью. Это подтверждает наличие у противника оптики исключительного качества и приборов ночного видения, о которых нам ничего не было известно.

Я просмотрел трофейные новые образцы русского вооружения и снаряжения, попавшие к нам за последние месяцы. Ничего даже отдаленно похожего. Это не их уровень. Слишком качественная оптика и стрельба ночью совершенно не характерны для русских. Создается впечатление, что мы столкнулись с чем-то новым. Возможно, русские получили какой-то опытный образец от кого-то еще, предположительно от своих союзников, и испытывают его здесь, на нашем участке.

Наши осведомители в тылу у русских молчат. Никакой информации о переброске спецгруппы в этот район не отмечено. Приходится признать высокий уровень подготовки операции, разведки и скрытности. Диверсанты действуют малыми группами (не более 6–8 человек), бесшумно преодолевают наши инженерные заграждения, точно знают расположение КП, узлов связи и графиков патрулирования. Все указывает на то, что мы имеем дело с какой-то новой специальной диверсионной структурой русских.

Учитывая обстоятельства, я приказал абвергруппе найти и устранить угрозу в кратчайший срок. Кроме этого, прошу вашего разрешения:

1. Срочно направить на данный участок контрснайперов.

2. Рассмотреть возможность выделения наряда сил для помощи абверкоманде в проведении операции по захвату или ликвидации диверсионной группы противника.

3. Усилить охрану всех штабов и узлов связи на участке фронта, ввести круглосуточное патрулирование с использованием служебных собак и прожекторов.

4. Разрешить применение тактики «выжженной земли» на нейтральной полосе перед нашими позициями для лишения противника укрытий'.

Лейтенант госбезопасности Андрей Горшков сидел в душной, прокуренной комнате штабного барака в недавно освобожденном Можайске и чувствовал, как у него начинает болеть голова. Перед ним лежало три документа, и каждый был хуже предыдущего.

Первый — бодрый оперативный доклад от майора Соколова о том, что рота лейтенанта Громова, «проявив инициативу и героизм», отбила у немцев деревню Иваники и важную высоту 87,4. Обычная фронтовая риторика с приукрашиванием реальности для начальства.

Второй — куда более тревожная объяснительная записка от того же майора Соколова в особый отдел, приложенная к первому докладу по настоянию комиссара полка, получившего рапорт от своего подчиненного с передовой, от младшего политрука из роты Громова. В этой записке говорилось о «нештатной ситуации», о том, что в роте Громова в разгар боя объявился неизвестный, назвавшийся снайпером «из особого резерва» с позывным «Ловец». И именно он, оказывается, «способствовал успешному выполнению боевой задачи, проявляя высокую профессиональную выучку». При этом, документы он не предъявлял, объясняя их отсутствие повышенной секретностью своего задания, что, мол, сдал их командованию перед боевым выходом. А оружие и экипировка у него — неустановленного образца. Подчеркнутая сдержанность майора Соколова сквозь строчки кричала: «Разберитесь, черт возьми, что за тип, это же ваша епархия!»

Третий документ был основной причиной всей суеты и начинающейся мигрени лейтенанта Горшкова. Это был рапорт Михаила Синявского, младшего политрука роты лейтенанта Громова, отправленный через каналы политуправления. Этот Синявский, судя по всему, был парнем дотошным. Он не просто описал странного снайпера. Он детализировал: «разговаривает без акцента, нагловатым тоном, самоуверенно», «на нем неуставной камуфляжный костюм сложного кроя, явно фабричного, а не кустарного производства, имеющий разную двухстороннюю фактуру, отчего, при выворачивании наизнанку, летний камуфляж легко меняется на зимний»; «шлем неизвестной модели под камуфляжным чехлом»; «рюкзак необычного вида в камуфляже и с широкими лямками». И, очень важная деталь: «длинная снайперская винтовка с магазином снизу под патроны для ДШК, с оптическим прицелом необычной конструкции, позволяющим видеть в ночи, и с дополнительными насадками на ствол».