Конечно, он хочет этого только со мной, черт возьми. Мы два извращенца, и он считает, что одно мое присутствие и старые желания его совратили… Не будь мы сейчас на людях, я бы врезала ему по роже.

— Жаль, — отзывается Алекс, тяжело вздыхая. — Ты так и не поняла меня.

— Пошел ты, Скворцов. Может мне и нравится, признаю. Но я хотя бы стараюсь не поддаваться этому, так что не смей делать из меня виноватую!

Алекс усмехается.

— Как приятно, что ты хоть в чем-то призналась. Я, конечно, и так знал, что тебе хорошо со мной… — Вдруг его взгляд полнится темнотой. — А с другими парнями, с твоим бывшим… тебе тоже было хорошо?

Со злости выпаливаю то, чего не следует.

— Даже лучше! Сережа доставлял мне такое удовольствие, что я голос срывала.

Алекс порывисто хватает меня за плечи. Я вижу, как он смотрит на мой рот, как сжимаются его челюсти, как он весь каменеет, сдерживая себя, чтобы не повалить меня прямо на месте.

Я вспыхиваю подобно огню, на секунду поддаюсь влечению и тоже смотрю на его губы. Он замечает и опять ухмыляется.

— Маленькая шлюшка. Ты обманываешь меня. Я тебе не верю. И перестань притворяться, что сопротивляешься.

— Я не…

— Тебе не поможет то, что ты пытаешься меня избегать. Мы оба знаем, что ты никуда не денешься, пока мы живем в одном доме. Разом больше, разом меньше, я все равно продолжу тебя трахать. И знаешь что? Даже пойди ты в полицию с намерением заявить на зятя, твое заявление бы не приняли. Ты бы намокла, как только начала бы рассказывать обо всем, что я проделываю с тобой. Отсутствие гребанного купальника не спасет тебя от меня, Милка. Как только мы отвезем Костю, а потом вернемся домой, я повалю тебя на пол прямо у двери и возьму так, что ты больше не увидишь в своем бывшем существо мужского пола.

Лучше бы Мила взяла с собой купальник. Я-то уже знаю, что она проиграла в этом маленьком противостоянии. Зато как сладок будет вкус победы. Скоро, совсем скоро.

Уже сейчас я могу представить, как она катается с горок вместе с моим сыном, плескается с ним в бассейне. И я заранее знаю, что впервые за долгое время смогу ощутить то, что представлял себе в детстве. Идиллию семейного счастья. Я, любимая жена (Мила, а не Катя) и наш ребенок. Что может быть лучше?

Жаль, что в итоге жизнь свернула не туда. Странно, но сейчас я уже не так сильно виню в этом Милу. Так же, как мы вместе виноваты в том, что занимаемся сексом, так же мы оба виноваты в том, что наши пути разошлись.

Да, она меня бросила. Не попрощалась. Просто исчезла из моей жизни, словно наша дружба ничего для нее не стоила. Но и я был хорош. Я точно знал, что тогда любил ее так сильно, что, не задумываясь, сразу отправился бы следом за ней.

Если бы не Катя.

Я был так растерян неожиданным побегом Милы, что не сразу понял, что вообще происходит.

Вместо того, чтобы думать, именно тогда я должен был поддаться чувствам. Должен был на следующий же день собраться и поехать за ней. Но я замкнулся, раздумывая, почему она это сделала. Я начал размышлять, хотя подозревал, что не найду ответа.

Теперь я ясно понимаю, что Катя воспользовалась моим разбитым состоянием. Но я мог бы побороться. Мог бы… но не стал. Чем больше времени проходило, тем сильнее мои чувства к Миле оборачивались чем-то противоположным.

Вместо растерянности я стал ощущать горький привкус предательства, вместо страха и заботы о ней, одной в чужом городе, начал испытывать всякие подозрения гадкого характера.

Может, она уехала к парню? У нее был кто-то, о ком она мне не рассказывала? Она предала меня дважды… И все такое прочее.

Так я здесь и оказался. Катя заменила Милу абсолютно во всем. Она не просто меня поддержала после отъезда сестры, она буквально заполнила каждый аспект моей жизни своим присутствием. Сначала это раздражало, я видел между ними отчетливую разницу, ощущал ее.

Но Катя была так похожа на сестру… Сколько раз я поддавался отчаянию и представлял на ее месте Милу? Сколько раз высматривал другого человека специально, не задумываясь о чувствах самой Кати?

В итоге я просто оказался слабее, чем о себе думал. Должен был держаться за то, что считал своим, но отпустил. Начал просто плыть по течению. Поэтому в том, что сейчас у меня есть нелюбимая жена, я не могу винить только Милу.

Стоит это признать, и сразу становится легче на душе.

Я останавливаюсь и смотрю на небо. Понимаю, что развод не за горами. Приезд Милы просто ускорил дело, подтолкнул меня к осознанию, что я чертовски несчастлив и с этим надо что-то делать. Я не могу и не хочу так жить.

Более того, чему я научу Костю? Что надо страдать во имя навязанных обществом идеалов?

Нет, так не будет. Даже если Мила откажется быть со мной, я все равно должен буду сделать шаг вперед. Ради себя самого и ради сына. Даже ради Кати. Она, конечно, будет против. Наверняка попытается выцарапать мне глаза. Но она поймет. Она эгоистична, но тоже любит Костю. Для него она сделает все, что угодно, а наш сын не будет счастлив, видя и с возрастом все больше понимая, что его родители просто соседствуют, что мы просто играем в семью, а не живем в ней.

— Папа, папа!

Костя подбегает. Улыбка растягивает мои губы, я раскрываю объятия, и сынишка бросается в них с трогательной доверчивостью. Ну как я могу подвести это чудо? Я должен сделать все, чтобы он перед собой видел здоровый пример отношений, а не их подобие, которое являем мы с Катей.

— Подем туда!

— Куда?

Я смотрю, куда он тыкает пальцем, и вижу огромную горку. Крики людей разносятся по всему парку.

— Ты до этого еще не дорос, Костян. Пойдем лучше вон туда.

Я указываю в сторону детской карусели, куда уже направляется Мила. У нее нет детей, но у меня сжимается сердце каждый раз, когда я вижу, как она смотрит на Костю. В такие моменты хочется забыть о том, как ужасно я с ней поступаю, и просто порадоваться… притвориться, будто мы одна семья.

— Не хачу-у, она медленная, — бурчит Костя.

— Это тебе со стороны кажется. На самом деле она страшная. — Я слегка тормошу его и щекочу, что заставляет его рассмеяться. — Попробуй и узнаешь.

— Ну вадно! Отпусти!

Он бежит к Миле, хватает ее за руку и тащит к карусели. Я беру два билета, предвкушая скучную поездку на лошадке.

Благо, мои слова оказываются правдой. На карусели Костяну весь мир кажется иным. Он смеется всю поездку и постоянно машет рукой, видя проплывающую фигурку Милы. Она улыбается и машет в ответ, и в такие моменты я на миг обо всем забываю. Мне хочется просто смотреть на счастливое лицо Милы, впитывать в себя ее улыбку, быть ее причиной…

Позже мы катаемся еще на нескольких аттракционах. Потом Костя, наконец, немного устает, и Мила с понимающей улыбкой предлагает ему пробежаться вдоль широкой улицы, на которой стоят палатки и фургончики с едой.

Я следую за ними, впервые за долгое время чувствуя умиротворение. Можно не думать о работе, о Кате, которая вечно найдет к чему прицепиться, о ее родителях, которых я уже устал пытаться чем-то впечатлить, чтобы заслужить прежнюю любовь.

И о собственной матери тоже можно забыть. В нашем городке новости разлетаются быстро. Она наверняка уже слышала, что Мила вернулась. Значит, материнский визит — лишь вопрос времени.

Но все это потом. Сейчас можно идти, наслаждаясь видом Милы и Костика. Погода замечательная, ветер разносит по воздуху аромат жженого сахара и жареных сосисок.

Мы перекусываем на лавочке, и я в кои-то веки спокойно общаюсь с Милой. Нашей связующей нитью, конечно, является Костик, обращающийся к нам обоим, поэтому я как никогда ему благодарен.

После этого Костя катается еще на нескольких каруселях и в небольшом детском пруду на большой пластиковой утке. Я в этой утке, конечно, выгляжу, как динозавр, поэтому Мила, стоя на берегу и снимая нас на камеру, громко смеется. Я же совсем не смущаюсь, только делаю вид, что недоволен. На самом деле я понимаю, что запомню этот момент и еще многие годы буду лелеять его в сердце.