— Именно тогда я впервые к ней присмотрелся повнимательнее, — признается он. — Она водилась с такими парнями, на которых даже я боялся нарваться, все вокруг говорили, что она закончит в каком-нибудь наркопритоне или в тюрьме. Но вот она врывается в мой дом с кухонной скалкой и отважно отбивает сестру из лап монстра. А ведь она младше тебя.

— Да, она мой герой, а теперь мы можем перейти к делу?

— К какому? — удивляется Семенов, отпивая из чашки свой капучино. — Мы просто болтаем, Мил, расслабься. Можем даже и не говорить про Катю.

— Да неужели? Не притворяйся, что позвал меня не из-за нее.

Он буднично жмет плечами.

— Это действительно из-за Кати, но я не собираюсь устраивать драму. Да, она изменяет мужу. Да, возможно, ребенок мой, а не его. Но никто ничего не знает и даже не заподозрит как минимум до самых родов, так что нет смысла поднимать панику.

— Действительно, — тяну я, не зная, как вообще воспринимать этот бред. Он что, работает соблазнителем жен? Для него это норма? — А вы вообще встречаетесь? Или только… ну…

— Трахаемся? Допустим, началось все с этого, но сейчас… — Он опирается на столик локтями и смотрит на меня пристально. Почти угрожающе. — Сейчас все серьезно, Мила. Я намерен отбить ее у Скворцова.

— Отбить?

Да тут и драться, возможно, не придется…

— Ага, все просто. Я уже предлагал ей уйти ко мне, заверял ее, что мои намерения и чувства серьезны, но она пока никуда не торопится. Говорит, что надо завершить одно дело.

— Роды, — догадываюсь я.

— Конечно. Я понимаю, поэтому не стал давить и торопить ее. Пусть вся буча начнется уже после рождения ребенка. Если он окажется моим, то это даже облегчит дело.

— Как интересно, ты у нас все продумал. Хотя бы Катю в известность поставил. А что насчет ее мужа?

— А что насчет него?

— Вдруг он будет против? Вдруг он ее не отпустит?

— А зачем ему за нее держаться? Тем более теперь, когда ты вернулась.

— Я не вернулась, — отвечаю с запинкой. — И причем тут вообще я?

Саша несколько мгновений смотрит на меня недоуменно.

— Ты что, до сих пор не прозрела?

— О чем ты?

— О том, что вы с Лехой с раннего детства друг от друга не отлипали. Мыслей не возникало, почему?

— Мы были друзьями.

Он хмыкает, отпивает кофе и смотрит на меня. И тут его прорывает на настоящий смех.

— Да уж, в некоторых вопросах ты все такая же наивная, Мила, — говорит Семенов, успокоившись.

Я взираю на него с хмурой самоуверенностью, будто собственная слепота непонятно на что меня вовсе не колышет.

— Слушай, я сюда пришла не себя или Алекса обсуждать. У Кати сейчас сложный период, ты ведь знаешь?

— Я-то знаю… Кстати, что ты имела в виду, говоря, что не вернулась? Ты к нам не насовсем?

— Нет, вся моя жизнь уже в другом городе.

Только я вдруг вспоминаю постаревшие лица родителей и понимаю, что все уже не так однозначно. Ну почему все так сложно? От внезапно нахлынувшего чувства безысходности, я даже поддаюсь слабости и упираюсь лбом в столик.

— Что тебя так гложет? — интересуется Саша, пытаясь заглянуть мне в глаза. — Поделись со старым другом, не стесняйся.

— Ты мне не друг и никогда им не был.

— Обижаешь, я почти стал твоим первым, это кое-что да значит.

Выпрямляюсь медленно и угрожающе, как это делал Шварценеггер в Терминаторе. Это производит впечатление, но ненадолго. Саша знает, что драться я никогда не полезу. Я же не Катя.

— Не напоминай мне об этом, Семенов. Меня до сих пор кошмары мучают.

— Ах вот как? А я помню, что тебе все нравилось.

— Ты хочешь, чтобы остатки кофе оказались на твоей промежности?

— Нет…

— Вот и замолчи.

— Ладно, тогда…

Дальше я ничего не слышу. Все звуки пропадают, когда я вижу, как в кафе заходит Алекс. Он бросает на нас пренебрежительный взгляд и проходит мимо, в сторону туалетов.

Какого хрена? Как он узнал? Или не узнал? Это случайность? Тогда почему он не подошел?

Мне бы лучше оставить все, как есть, тем более что я тут с любовником его жены! Но любопытство сожрет меня изнутри задолго до того, как я успею успокоиться.

— Мне надо отойти.

Саша затыкается на полуслове и недоуменно глядит, как я решительно иду к туалету, будто сдерживалась уже давно.

Захожу за угол и останавливаюсь перед дверью с буквой «М». Стучать не собираюсь, он знает, что я приду. Тем взглядом Алекс будто мне перчатку бросил, и я, конечно, не могу не принять вызов.

Из динамика над головой звучит более громкая музыка. Здесь звук не рассеивается, а давится между стен в коротком коридорчике, в котором я начинаю чувствовать себя, как в ловушке.

Быстро сдаюсь и все же поднимаю руку, чтобы постучать, но дверь вдруг открывается, и Алекс буквально затаскивает меня внутрь. Дверь захлопывается. Громкий щелчок. Моя спина ударяется о дерево и в ушах звучит музыка из кафе, пока Алекс засасывает мой рот. Его язык требовательно толкается внутрь, имитируя соитие, мои колени подгибаются, и я цепляюсь за широкие плечи, моментально проваливаясь в омут желания.

Забываю обо всем. О переживаниях и вопросах, о Кате, о ее ребенке, даже о бывшем, что ждет меня неподалеку. Плевать на все. Какое мне до этого дело, когда Алекс с силой тянет пуговицу и молнию на моих джинсах, потом резко их опускает и разворачивает меня, снова вбивая в дверь?

Груди больно, но я принимаю эту боль. Сразу понимаю то, о чем могла бы и не гадать. Никакая это не случайность. Конечно же Алекс знал, что увидит меня здесь. Он как-то меня нашел, выследил и, увидев с другим мужчиной, вскипел от гнева.

Я не злюсь, я понимаю. Неожиданно осознаю, почему вчера в бассейне так дерьмово себя чувствовала. Я была не просто лишней — я не была рядом с Алексом. На моем месте была Катя. Другая женщина была там, где я хотела видеть себя.

— Маленькая, развратная шлюшка, — шипит Алекс мне на ухо и тут же прикусывает его. — Ты знаешь, почему я это делаю?

Он водит кончиком члена по моим складочкам, дразнит, издевается, лучше меня зная, что творится сейчас у меня внутри.

— Отвечай мне! — приказывает он и звонко шлепает по ягодице.

У меня закатываются глаза. Все тело стонет от жажды ощутить Алекса в себе.

— Ты зол, — давлю через силу.

Твою мать, мне еле удается прямо ответить на вопрос вместо мольбы трахнуть меня посильнее!

— Я не просто зол, Мила. — Один его голос закручивает что-то внутри меня, из-за чего я чувствую приближение гребаного оргазма. — Я, блять, изничтожу жизнь и карьеру этого мудака, если ты сейчас же не поклянешься мне, что тебя с ним ничего не связывает!

Он хватает меня за волосы, резко оттягивает голову назад, и я гортанно стону от боли на грани наслаждения.

— Блять, Мила… — Алекс явно еле держится. Чувствую, как головка вошла чуть глубже. — Скажи же мне. Скажи, что твоя киска принадлежит только мне!

— Я только твоя! А теперь трахни меня уже!

Алекс впивается зубами в мою шею, вжимается пальцами в талию и резко входит. Его член двигается внутри как таран, пока язык вымаливает прощение у ранок от укуса. Я теряю разум от всего происходящего, чувствую, как по внутренней стороне бедер течет наша общая смазка и музыка из кафе пропадает. Теперь я слышу только общее пение наших тел.

Оргазм потрясает меня, заставляя на секунду поверить, что случилось гребаное землетрясение, а потом мир вокруг стремительно плывет, когда Алекс тащит меня к раковине. Чувствую, как он полностью стянул с меня джинсы и радостно приветствую его объятием и поцелуем, когда он прижимается ко мне, снова вгоняя в меня свой член.

Вдруг моя задница оказывается на краю раковины, Алекс продолжает грубо меня трахать, одновременно задирая мою блузку и лифчик. Теперь его рот пирует на моей груди, и я громко стону, прижимая его голову сильнее, извиваясь в его сильных руках и теряясь в бесконечных толчках, которые выбивают из меня остатки человеческого разума.