— Я видела Катю той ночью только с одним парнем! И это был ты! Почему ты отрицаешь? Ты лежал в своей собственной кровати, я видела все через окно! Ты обнимал ее, гладил ее волосы! Или ты думаешь, что это я ку-ку⁈ Привиделось мне это⁈

— Да нет же! Той ночью… — Он резко замолкает и отводит глаза, будто вспоминает что-то. — Той ночью я видел сон. Мне снилось, что я…

— Что ты целуешься с моей сестрой?

— Нет! — взрывается Алекс. — Мне снилась ты! Мне снилось, как я целовался с тобой! Господи, да у меня тем вечером чуть паническая атака не началась! Мы же только-только закончили школу и оба уже стали совершеннолетними. На следующий день я собирался…

Он опять замолкает, а я ощущаю себя деревцем на краю обрыва. Еще одна волна ветра и…

— Я собирался признаться тебе, — заканчивает он, краснея так ярко, что у меня падает челюсть. — Хотел позвать тебя к себе, вручить букет цветов, приготовить ужин… Все такое. Я в интернете это вычитал…

Он прячет смущенное лицо за своей ладонью, а я все еще цепляюсь за обрыв.

Нет. Он не может со мной так поступить. Он ведь не врет, да? Мы оба упали так низко, как только возможно. Он бы не опустился еще ниже.

Но я так боюсь в это верить. Мне так страшно, что я готова убежать и закрыться в комнате, а потом представить, что этого разговора не было.

Алекс выдыхает и смотрит на меня исподлобья, как побитый щенок.

— Мил… Жизнью клянусь, я бы никогда не поступил так с тобой. Не знаю, что ты видела, но это не может быть правдой. Да, ты мне снилась той ночью. Я… Блять… — Он трет глаза, а потом тяжело вздыхает. — А, черт с ним! Да, я собирался не просто устроить романтический вечер, я хотел признаться и соблазнить тебя, надеялся, что следующей ночью мы оба расстанемся с девственностью, ясно⁈ Вот, я сказал. Я тоже извра… А, нет, черт, это не то. Я не считаю тебя извращенкой, вообще! Это нормально, Мил! Если ты любишь в сексе всякое разное, а не только миссионерскую позу, то это никакое не извращение. И ничего такого в твоих подростковых фантазиях нет, мы все о чем-то фантазировали! Черт… Ты понимаешь, что я имею в виду?

Киваю. Мне кажется, что под ногами дрожит земля, но на деле это я сама дрожу.

— Это был не сон, Алекс. — Отворачиваюсь, чтобы быстро стереть слезинку. — Тебе, может, казалось, что ты спишь, но Катя-то не спала.

Падаю на стул. Я счастлива и несчастна одновременно.

Катя. Моя Катька. Моя любимая сестренка. У нее всегда есть план. Она всегда действует, зная все наперед.

Она пошла той ночью к нему не для того, чтобы соблазнить, а чтобы меня отвадить. Она знала, что из нас двоих Алекс выберет меня. Она специально дождалась меня, специально поцеловала его у меня на глазах. И он не оттолкнул ее. Конечно, нет. Ведь Катя так на меня похожа… Сколько раз я находила в ее комнате свою одежду, свою косметику, свои духи. Она и той ночью выглядела и пахла, как я.

Я сдерживаю слезы, не зная, что делать, что думать. Знаю, что она тоже меня любит. Но как тогда она решилась на подобную жестокость? Знала ведь, что мое сердце разобьется.

Алекс подходит и садится передо мной на колени.

— Мила, — шепчет, сжимая мои руки. — Милка. Прости меня, родная. — Он утыкается в мои руки лбом, и я чувствую, как их окропляет соленая влага.

— Ты не виноват. По крайней мере в том, что случилось той ночью. — Всхлипываю, стараюсь взять себя в руки. — Ты прав. Я не должна была просто стоять. Надо было ворваться, вцепиться ей в волосы. Если бы я разозлилась той ночью, то сейчас все могло бы быть иначе. Но вместо этого я сбежала. Я трусиха, Алекс.

— Мы оба трусы. — Он целует мои ладони, трется о них лицом. Я встречаю его взор и вижу того, кого знаю с раннего детства. — Давай перестанем бояться? Вместе.

Улыбаюсь против воли. У него всегда все «вместе». Какая ж я дура. Он ведь никогда не смотрел на Катю так, как на меня. И тогда, и сейчас.

Он приходил ко мне, он звал меня, он играл со мной, он учился со мной, он дружил со мной. Он любил меня .

В какой-то момент тишины наши губы встречаются. Легко, нежно. Будто мы коснулись не телами, а душами. Прозрачно, но обжигающе горячо.

— Алекс…

— Знаю. — Он берет мое лицо в ладони. — Я ездил не на работу, Мил.

— А куда?

— К другу. Он адвокат. Мы готовим заявление в суд, я начну бракоразводный процесс, как только Катя даст свое согласие. Я поговорю с ней сегодня же.

Качаю головой.

— Это может подождать пока она не родит.

— Нет, не может.

— Алекс…

— Мила. Ты знаешь свою сестру не хуже меня. Мало что по-настоящему может пошатнуть ее здоровье. Мы с ней давно уже не живем, как супруги. Наш брак закончился, наверное, в тот день, когда родился Костик. Я никогда не любил Катю, но зато полюбил сына. Думаю, она это видела. С тех пор мы почти не были вместе.

— Ладно… Поговори с ней. И еще…

— Что?

— Я вовсе не хочу ей мстить, но все же… Скажи, чтобы она была с тобой откровенна. Скажи, что если она тебе не скажет, то скажу я.

— О чем ты?

— Думаю, она тебе сама расскажет.

Алекс вздыхает, берет меня на руки и несет в комнату.

— Тебе надо отдохнуть. — Аккуратно кладет меня на кровать. — Выспись хорошенько, а завтра у нас большой день.

— Какой?

— Моя мама. Забыла?

— Ты сказал про нас.

— Ну да. Я не отдам тебя Кракену, Милка. Помирать так вместе.

Улыбаюсь и закрываю глаза, встречая его поцелуй. Такой, о каком мечтала давным-давно. Мы давно женаты, страсти поутихли, но остались бережная любовь, забота и чувство защищенности.

Впервые за последние дни я засыпаю спокойно.

Когда Катя заходит домой, я уже сижу в гостиной и жду ее. Сегодня она позднее обычного, мне даже пришлось звонить пару раз и напомнить, что пора бы уже возвращаться.

Катя сбрасывает каблуки, туфли разлетаются по коридору. Когда она садится на диван напротив меня, сразу вижу, что что-то изменилось. Тем не менее она привычно улыбается.

— Ты чего такой грустный?

— Почему ты так поздно приехала?

Жмет плечами.

— Засиделись с подружками.

— С подружками? Или с другом?

Взгляд жены становится острым, как нож. Но лицо быстро разглаживается. Она ни от кого не примет удара.

— О-о, — тянет Катя. — Да ты уже знаешь. Неужели Мила проболталась?

— Нет. Она хотела, чтобы ты сама мне сказала, и ты только что это сделала.

— Это и значит, что она проболталась.

— Это мой ребенок или его?

Катя усмехается.

— Это все, что тебя волнует?

— А ты натворила что-то еще?

— Где-то я все же оступилась, — говорит еле слышно, но в доме такая тишина, что кажется, будто можно услышать собственное дыхание.

— Я тебя не обвиняю.

Это правда. Понимание измены жены пришло почти сразу после слов Милы. Да и ребенок… Не чувствую ни гнева, ни обиды. Это просто факт, с которым надо смириться и я довольно быстро свыкся с мыслью, что Костик у меня единственный. Пока что.

— Правда? — ухмыляется Катя. — А я думала, ты хотя бы шлюхой меня обзовешь.

— Я не собираюсь тебя обзывать. Я понимаю, почему ты изменила, я не был идеальным мужем.

— Идеальным? — Она фыркает и смотрит на языки пламени в камине. — Мне не нужен был кто-то идеальный, Леша. Я просто хотела тебя.

— Вот именно. Кать, наша с тобой любовь разная. Ты всегда была дорога мне…

— Как ее сестра, — перебивает она.

— Да. Это так. А ты… Тебе как будто и не нужно было ничего, кроме меня. Ты просто меня захотела и сделала все, чтобы получить, не так ли?

Катя хмурится, медленно поворачивает ко мне голову.

— Что вы тут обсуждали, пока меня не было?

— Это правда, что ты приходила ко мне той ночью, когда Мила уехала?

— Ну правда, и что?

Я вздыхаю и откидываюсь в кресле. Как ни странно, я опять на нее не злюсь. Меня не волнует ни она, ни причины, по которым она это сделала. Я думаю лишь о том, что Мила уехала по той причине, что слишком сильно меня любила.