Будь я хоть вполовину такой смелый, как Катя, то поехал бы за Милой и все выяснилось бы намного раньше. Но я позволил страху победить. Позволил себе поверить, что ничего для нее не значу. Как тут винить Катю? Это мой косяк. За который я расплатился сполна за эти семь лет.

Хватит.

— И как она отреагировала, когда все поняла?

Смотрю на жену и вдруг понимаю, что именно изменилось. Она меньше смотрит в глаза, больше зажимается, тише говорит.

— Как ты узнала?

— Легко. Стоило войти в дом, увидеть твой взгляд… Все стало ясно. Я теперь ваш враг, бесчувственная тварь и все такое. Мила обрыдалась, наверное, да? Спит сейчас? Иначе уже дала бы мне затрещину.

Впервые вижу, чтобы Катя говорила о чем-то с такой… сокрушенностью.

— Чего ты боишься? Ее гнева?

— Я боюсь потерять ее, как ты потерял когда-то.

— Ты ее не потеряешь.

Катя поворачивает ко мне голову, и я вижу то, что не видел со дня рождения нашего сына. Слезы.

— Мила никогда ничего не забывает, — тихо говорит Катя. — Тебя ведь она не забыла. И моего предательства не забудет тоже.

— Память, может, у нее хорошая, но она не злопамятная. Ты это прекрасно знаешь.

— Знаю. Только мне все равно…

— Страшно. Понимаю.

— Да пошел ты со своим пониманием! — рычит вдруг. — Если бы не ты, ничего бы не случилось! А то… явился в нашу жизнь, понимаешь ли! Весь такой красивый и идеальный! Как мне было не влюбиться⁈ Да только на меня ты смотрел лишь по необходимости. И не смей больше врать мне о любви! Ты никогда меня не любил, просто терпел мое присутствие ради Милы!

Я затрудняюсь ответить, потому что сам не знаю ответа. Из прошлого я помню лишь Милу. Ее лицо, ее улыбку, ее привычки, ее школьные оценки… ее смех. Катя видится мне как размытое пятно. Где-то отдаленно маячит за спиной Милы.

— Вот видишь, — усмехается Катя, понимая все по моему лицу. — Ты никогда меня не замечал. Не видел даже, как я постепенно сменила стиль. Как стала ходить и говорить, как она. Как начала стричь волосы, как изменила свой смех.

Сижу пораженный, пока жена льет слезы. В ее голосе столько горечи и обиды…

— Я знала, что ты меня не примешь. Поэтому сделала все, чтобы быть похожей на нее. Только так я смогла получить тебя, придурок. Ты смотрел на меня, но видел ее. Я всегда была пустым местом… Я так надеялась, что рождение Кости все изменит. Мне больше не надо будет притворяться, искать твоей поддержки и заботы только для себя, а не для той, чей образ я собрала в себе! Но нет. Стоило появиться Косте, и ты всю свою любовь начал изливать на него. Знаешь, я даже не удивилась. И было уже не так больно… Я привыкла ничего для тебя не значить. Поэтому бросила всю эту дурь и вернулась к самой себе.

Катя вздыхает и громко шмыгает носом. Впервые вижу ее в таком разбитом состоянии. Мне неловко и стыдно… Но я не испытываю ни малейшего желания утешить ее. Теперь мне хочется, чтобы этот разговор поскорее подошел к концу. Какой же я урод…

— Кать…

Подаюсь вперед, но она резко вскидывает руку. Я откидываюсь обратно.

— Не смей меня жалеть. Знаешь, отчасти я даже благодарна. В какой-то момент я не выдержала, сорвалась. Приехала в бар и решила набухаться до такого состояния, чтобы тебе наконец стало меня видно. И вот, я напилась, развязно танцевала под свист незнакомых пьяных мужиков… Потом один из них схватил меня и повел к туалету. Пусть и пьяная, но я все поняла. А еще поняла, что сил нет, чтобы отбиться. Помню, я подумала о тебе. На секунду поверила, что ты озаботишься, где пропадает твоя жена посреди ночи, что придешь и спасешь меня хоть раз в жизни… Но вместо тебя там оказался Саша. Все произошло так быстро… Очнулась я в его машине. Он привез меня к себе, накормил, напоил, переодел и уложил спать.

— Саша… Семенов?

Катя кивает.

— Так все между нами и началось.

Ее взгляд блуждает где-то, а тело расслабляется. Я почти задыхаюсь от накатившего чувства облегчения. Так у них все серьезно, она влюблена. Это хорошо. Это так, блять, хорошо, что я почти готов расцеловать жену за то, что она нашла себе любовника.

— Я правда не знаю, от кого ребенок. — Катя потихоньку успокаивается. Достает из малюсенькой сумочки платок и аккуратно промакивает лицо, вытирает нос. — Он в первую очередь будет мой, понимаешь?

— Понимаю.

Я правда понимаю. Понимаю, что этот брак чуть не сломал не только меня, но и Катю. Этот ребенок необходим ей. С Костиком она всегда будет вспоминать обо мне, а этот ребенок… Он может подарить ей совершенно новую жизнь. Свободную от чувств ко мне.

— Ты так и не ответил, — Катя взяла себя в руки, выпрямилась, приподняла подбородок. — Как она отреагировала?

— Не очень хорошо… Но и не ужасно. Она не злилась, Кать, ей было очень больно.

Жена снова отворачивается.

— Она собирается уехать?

— Собиралась. Теперь не знаю.

— Вы теперь вместе?

— Не знаю…

— Значит, рано ей уезжать. Иначе я зря ее позвала.

— О чем ты?

— Пока я была с Сашей, мне все время что-то мешало расслабиться. Поначалу я не понимала, что это. А потом, когда окончательно решила, что вскоре мы с тобой разведемся, я осознала, что это было… кхм… чувство вины. — Катя нервно комкает платок, ее пальцы подрагивают. — Я поняла, что не смогу быть по-настоящему счастливой, в то время как отобрала это счастье у сестры. И у тебя тоже.

— Так ты поэтому ее пригласила? — Усмехаюсь и тру лицо. Хочется рассмеяться. — Нет никаких осложнений с твоей беременностью, верно?

— Верно… Я должна… кхм…

— Ну что еще⁈

— Прости!

Она снова зажимается и отводит глаза.

— Это ведь может оказаться твой ребенок, и я понимаю, что заставила тебя волноваться. Но теперь можешь не беспокоиться, он в полном порядке.

— И ты все это время проводила с Семеновым?

— Ну, почти. С подружками я тоже гуляла.

Не могу сдержать реакцию, и Катя видит, как мое лицо морщится в отвращении.

— Я не вру.

— Знаю, — успокаиваю ее. — Просто твои подруги мне никогда не нравились.

— Сговорились вы что ли, — фыркает Катя. — Саше они тоже не нравятся.

— Они глупые, эгоистичные и самовлюбленные. Позови ты их на помощь вместо сестры, никто бы не приехал.

— Они мне нужны не для этого, — отмахивается жена. Затем медленно, почти кряхтя встает с дивана. — Все, я устала. Пойду спать.

На полпути останавливаю ее:

— Катя.

— Чего?

— Завтра поговори с Милой. Вам обеим это нужно.

— Ага, конечно.

— Я не шучу.

— Я тоже, — тихо рычит. — Отстань, поговорю я с ней.

Катя уходит, а я еще долго сижу и смотрю на жалкую имитацию огня. Совсем забыл поговорить с Катей о разводе, но и сейчас мои мысли не об этом. Думаю, что не хочу жить с Милой здесь. Да и она не захочет. Я куплю новый дом. А если не найду подходящий, то построю.

И там будет не эта жалкая имитация, а настоящий теплый камин, в свете которого мы с Милой будем предаваться любви.

Утро выходит… неловким.

Я не сразу заставляю себя встать с постели. На телефоне очередной пропущенный от Сережи. Что ему в голову ударило вдруг? Но я думаю не об этом. Лежу и раз за разом прокручиваю в голове вчерашний разговор с Алексом. Внутри все как-то… смешанно, непонятно. И радость, и грусть, и предвкушение, и страх. Все слепилось в кучу и засело где-то внутри большим непереваренным комом.

В конце концов встаю, принимаю душ. Сушу волосы, нервно поглядывая на часы. Обычно в это время Кати дома уже нет, но я прямо нутром чувствую, что она еще внутри.

Наконец спускаюсь и вижу ее. Она стоит у лестницы, держится за перила, словно собиралась вот-вот подняться.

— Доброе утро, — говорю с твердостью, которой на деле не ощущаю.

Катька открывает рот, несколько секунд смотрит мне в глаза… и уходит молча. Дверь за ней захлопывается с такой силой, что мое тело вздрагивает.

Из окна кухни вижу, как она выезжает из гаража. В последний момент мне кажется, что она смотрит прямо на меня. Но вот машина разворачивается и укатывает с той же скоростью, на которой Катя, оказывается, способна ходить на каблуках.