Телефон опять звонит. Черт, начальник.

Либо я отпрошусь на удаленную работу, либо придется увольняться. И все мои труды насмарку…

Ну нет. Разобьюсь в лепешку, но уговорю его. В моей жизни бывали испытания и посерьезнее.

Со слов Кати я знаю, что ее жизнь изменилась и теперь сильно отличается от того, что было, когда я семь лет назад под покровом ночи вышла из дома и отправилась на вокзал в полном одиночестве и с разбитым сердцем.

Но одно дело — слышать про все эти изменения на словах, и другое — видеть воочию.

Город разросся. Теперь на его окраине выстроен большой красивый район с особняками в европейском стиле, и я, стоя перед одним из них в своих оборванных джинсах и футболке, наверняка смотрюсь, как попрошайка.

Мне жутко неловко смотреть на этот дом вживую. На фотках все смотрелось более приглушенно что ли.

Три этажа белого камня, блестящая на солнце черепица, изумрудная лужайка и аккуратная дорожка, ведущая от идеально ровной дороги к тяжелой двери из массива дерева.

Моя сестра живет тут. Моя Катька. Та самая, которая пересиливала себя и подбирала собачьи какашки только за тем, чтобы спрятать их у меня под одеялом. Та самая, которая однажды от моего имени отправила валентинки всей футбольной команде нашей школы и позвала их в одно место и время. Они все пришли, поглазели друг на друга и решили, что это я над ними так подшутила. Им не показалось это смешным. Они распустили про меня ужасные слухи и на несколько месяцев я стала в школе изгоем.

Катя делала еще много всякого разного, чтобы попортить мне нервы. Я даже помню, как причитала, что боженька ее покарает за это. Ну вот. Покарал. Богатым, красивым мужем.

А я вот живу в съемной однушке, работаю шесть дней в неделю и только что рассталась с парнем. Карма, детка. Точнее, доказательство, что ее нифига не существует. Либо я знатно нагрешила в прошлой жизни…

Ладно уж. Я не могу сказать, что живу прям несчастливо, так что и завидовать тут нечему. Подхватываю свой небольшой чемоданчик и подхожу к двери. Не успеваю позвонить, как та раскрывается и в объятия ко мне падает Катя.

С приличным уже пузом на седьмом месяце, с идеальной укладкой и свежим макияжем. И как она не приняла меня за чучело?

— Ну наконец-то! Проходи!

— У вас тут очень красиво.

— Естессно! — хмыкает Катя, забирая у меня джинсовку и кидая ее на пол. Отругать сестру не успеваю, она уже тащит меня на кухню. — Гляди, я сама приготовила!

При этих словах желудок рефлекторно сжимается. Сколько раз я пробовала ее творения… Столько же раз родители были близки к вызову неотложки.

На большом мраморном островке стоят несколько блюд явно не отечественной кухни. Я строю извиняющуюся гримасу.

— Ой, я так объелась в самолете, Катюш. Давай я потом попробую?

— Но я так старалась, — надувается Катя. — У плиты стояла два часа!

— Она заказала это из ресторана, а потом залила все острым соусом, чтобы тебя подколоть.

Вздрагиваю от знакомого голоса. Того, что постоянно сопровождал меня в детстве. Рука в моей руке, глаза в глаза, доверительный шепот. Если мы с Алексом гуляли вместе, то были неразлучны. В буквальном смысле не отлипали друг от друга. Конечно, пока Катя не подросла и не начала напрашиваться везде с нами.

Алекс подходит и приобнимает меня. Не как друга, а как сестру своей жены. Это быстрое и вежливое объятие. Я успеваю вскинуть руки, полностью уверенная, что подготовилась к этому моменту. Но он явился слишком неожиданно. И он, как и этот город, тоже изменился.

Он стал выше. И шире в плечах, чем я помню. Он отстраняется, и я отмечаю все больше того, чего не было раньше. Мелкие морщинки вокруг глаз, густая щетина на щеках, темные короткие кудри в беспорядке, а глаза…

Раньше в его зрачках я любовалась своим отражением, в радужках выискивала новые оттенки зеленого, придумывая им новые названия. Теперь же Алекс отводит взгляд так быстро, что внутри меня колит иголкой.

Что ж. Наверное, не стоит удивляться. Я подозревала, что дружба наша прошла. Но он мой зять, так что нам придется какое-то время сосуществовать в этом доме.

— Рада тебя видеть, — улыбаюсь ему искренне. — Сколько же лет прошло…

— Семь, — отвечает твердо. Тут я замечаю стакан с остатками виски в его руке. Теперь Алекс смотрит на жену. — Кать, куда ты бутылку дела?

— Ну, Леша! — дует Катя губки. — Мила только приехала, а ты уже в хлам! А ну соберись. Никакой тебе бутылки, лучше давайте устроим чаепитие! Что скажешь, Мил? Расскажешь нам, как живется в столице, как у тебя с парнем твоим, м?

— Э-э… Вообще мы только что расстались.

— Ой! Ну ничего страшного, найдешь кого получше! Идем, я тебе наш задний двор покажу, там такая красивая терраса! Можно сидеть за столиком и наслаждаться закатом, закачаешься!

Она уводит меня в заднюю часть дома, и я улыбаюсь, стараясь не подать виду, как мне грустно от вида старого друга. Откуда у него морщины в двадцать пять? И почему он пьет посреди белого дня? Его отец умер от рака печени, поэтому Алекс еще в пятнадцать поклялся, что не притронется к спиртному.

Катя все-таки замечает мою фальшь.

— Не обращай внимания, Мил, — говорит тихо. — Честно говоря, раньше такого не было. Он, конечно, выпивал иногда по вечерам, но чтобы прям напиться… Вчера начал и вот до сих пор не может остановиться. Даже спать не ложился. Думаю, у него проблемы на работе, но мне он об этом ничего не рассказывает. Только тсс, я тебе ничего не говорила.

Алекс никогда не был человеком, который стал бы спиваться из-за проблем на работе. Но я молчу. Возможно, это изменилось тоже.

После экскурсии по дому, она ведет меня в спальню на третьем этаже. Я знатно напрягаюсь, когда у нее начинается одышка.

— Ты в порядке?

— Да-да, — отмахивается Катька. — Просто я быстро сейчас устаю. Во мне, кажется, растет кто-то размером с викинга. Я потому и перебралась в гостевую спальню на первом этаже, больше не надо бегать по лестнице. Леша все еще спит здесь, твоя комната будет напротив, поэтому разрешаю дергать его, если что-то понадобится.

— Круто. Кстати, а где Костик?

— Я отдала его родителям, чтобы он тут тебе не мешался.

— Да кому помешает четырехлетний ребенок? — усмехаюсь. — Ему же не годик. Я не против, если он побудет здесь.

— Можешь сама к нему ездить, если хочешь, Мил. Мне надо отдохнуть от этого бунтаря, забыла? Полный релакс.

— Ладно…

— Да, еще кое-что. Врач мне посоветовала легкую физкультуру. Я буду по несколько часов в день заниматься с тренером в зале и дом будет в полном твоем распоряжении.

— Отлично. Все-таки мне не помешает пространство.

— Работа? — понимает Катя.

— Ага. Я уломала начальника на удаленку, но продолжать работать все равно придется.

— А ты просто оставляй включенным компьютер.

— Это так не работает, — улыбаюсь, проходя за ней в спальню. — В системе отображается каждый мой щелчок мышью и, если я не буду работать, в компании заметят.

— Отстой. Ну хотя бы мы с Лешкой не будем тебе мешать.

Я осматриваюсь и отмечаю, что спальня идеально чистая. Довольно просторная и красивая. У Кати всегда был бунтарский характер, но она также отличается от многих отличным вкусом.

На прикроватной тумбочке стоит ваза с белыми розами — мои любимые цветы. Постельное белье с космическим принтом — тоже то, что я люблю. И пахнет тут костром и кокосом. На подоконнике стоит диффузор с несколькими палочками.

Катя мне ласково улыбается, видя, что я подметила каждую деталь. На этот раз я обнимаю ее изо всех сил, и на секунду чувствую себя, как в далеком прошлом… как дома.

— Это не лучшая идея.

Я сижу в гостиной перед большим электрическим камином, в руке пустой стакан, в котором перекатываются несколько капель золотистой жидкости.

Я и не думал, что в нашем доме такое количество алкоголя. Сколько я выпил? Кажется, я пью со вчерашнего вечера и вот уже настал сегодняшний. За окном закат, мое тело еле шевелится, но разум, сука, не дремлет. И каждая гребаная мысль о девушке, что сейчас наверху. Здесь. В моем доме.