— Я не стану…

Он обхватывает мои плечи и давит вниз так резко, что ноги просто подкашиваются. Я падаю на колени, и Алекс тут же расстегивает молнию на штанах…

— Ты совсем из ума выжил! — Пытаюсь встать, но Алекс вновь толкает меня вниз. — Прекрати это немедленно!

— Возьми его в рот, Мила, иначе я позвоню твоей сестре.

Я отупело смотрю на совершенно незнакомого мне человека. Это не Алекс. Это кто-то другой, кому наплевать на чувства окружающих, кому наплевать на общее прошлое и ценность семьи, которую он имеет сейчас.

Алекс достает свой член. Он уже твердый, раскрасневшийся, со вздувшейся в нетерпении головкой.

Рот предательски наполняется слюной, но я игнорирую это.

— Ты псих, — цежу я, снова пытаясь встать.

На этот раз Алекс берет меня за волосы, не давая отстраниться или подняться.

— Ты сделаешь это. Сейчас же.

— Иначе что? Ты правда позвонишь жене и расскажешь, что двое ее самых близких людей ее предали?

— Да, так и скажу.

— Ты не посмеешь! Она сейчас не в том состоянии, боже… Да в тебе осталось хоть что-то от того, кого я знала?

— Я тоже не хочу рисковать ее здоровьем, Мила. Потому именно им и угрожаю, знаю, что ты подчинишься. А если все же хочешь рискнуть…

— Ты монстр! Отпусти меня!

— Кто больше монстр? — усмехается Алекс. — Тот, кто потакает своим темным желаниям, или тот, кто отказывается их хотя бы принять?

— Я не хочу этого!

— Я не насильник, — шипит он, вопреки словам усиливая хватку. Ощущаю легкую боль, но… это возбуждает лишь больше… — Я бы не заставлял тебя делать это, если бы знал, что ты не хочешь! А ты ведь хочешь, Мила, верно? Ты хочешь меня. Я прочел о твоих желаниях от корки до корки и теперь знаю, чего ты так боялась.

Я только всхлипываю, услышав о дневнике. Ублюдок решил оставить его себе?

— Все считали тебя ангелочком, — продолжает Алекс. — Все думали, что ты, мать его, святая! Добрая, милая, нежная, умная. Такой ты была в глазах абсолютно всех, и даже в моих. Но глубоко внутри ты хотела другого. Ты хотела, чтобы тебя драли, как шлюху, чтобы тебя наказывали так, как наказывают только плохих девочек! А теперь скажи, глядя мне в глаза, что не хочешь заглотить мой член. Я отпущу тебя, если поверю. Но мы оба знаем, что тебе меня не обмануть.

Мы меряемся взглядами несколько долгих секунд. Тишина в доме опутывает нас коконом и чувство, что в этом мире существуем лишь мы одни, только усиливается. Прямо как ночью.

Алекс берет свой член, а я, не успев задуматься, раскрываю рот. Твердая, горячая плоть погружается внутрь. У меня закатываются глаза, горло сжимается, а язык скользит по шелковистой коже. Я ощущаю и невольно упиваюсь его вкусом. Вкусом мужчины, которого больше не знаю, но все равно желаю.

Алекс громко стонет, запрокидывая голову. Его рука на моих волосах ослабевает, но не уходит. Пальцы массируют кожу головы, молчаливо уговаривают продолжать.

Я поддаюсь инстинктам, которые похоронила много лет назад. Отстраняюсь, а потом вновь заглатываю член Алекса. Еще глубже, глубже, глубже…

Он вкусный, солоноватый и немного терпкий. И пахнет так, как должен пахнуть мужчина. А не как мой бывший, любящий обмазываться какой-то ароматной химией.

Из горла вырывается стон. Алекс сжимается, когда звук прокатывается по его члену.

— Блять, Мила… Да…

Я непристойно мычу и начинаю ускоряться. Мне хочется… Да, черт возьми, мне хочется сделать ему приятно! Хочется, чтобы это безумие не кончалось!

Что может быть хуже? Он уже взял меня ночью. Это просто минет…

— Что б тебя! — шипит Алекс и вытаскивает свой член.

Поднимает недоумевающую меня и толкает к столу. Я сразу догадываюсь, что за этим последует.

— Нет, — мямлю взволнованно. — Не надо, Алекс…

— Я сейчас кончу, — рычит он. — И я сделаю это внутрь твоей киски!

Он сдирает с меня джинсы, потом обхватывает талию руками, но я сопротивляюсь, хватаясь за последние остатки разума. Между ног течет от предвкушения, а перед глазами лицо Кати.

Алекс нетерпеливо бурчит какое-то ругательство, отбрасывает мои руки и кидает меня на островок. Затем забирается следом. Где-то за моей головой опасно гремит тарелка с блинчиками.

Спине больно и холодно, но я быстро забываю об этом, вновь встречаясь с голодным взором.

Алекс ничего не слышит и не видит, кроме меня. Внутри все сжимается от понимания, что в его мире сейчас существую только я одна.

Когда он раздвигает мои бедра и толкается внутрь с довольным стоном, я уже не сопротивляюсь. Мы сливаемся телами и губами. Его язык проникает так же глубоко, как член. Толчки выбивают из меня стоны, которые я и не думаю сдерживать. В голове все плывет, дышать без губ Алекса я как будто больше не в состоянии.

Он быстрыми толчками вбивает меня в мрамор, а я цепляюсь за его сильное тело, лезу руками под одежду и стараюсь прижать Алекса как можно сильнее в бесполезном стремлении доказать самой себе, что все это происходит в последний раз.

Но я догадываюсь, что нет… Алекс не будет делать вид, что ничего не было. Он не станет извиняться. Он собрался трахать меня до тех пор, пока я не уеду из города.

Я кончаю, как только понимаю это. Алекс совершает еще несколько толчков и изливается в меня с гортанным стоном.

— Да, малышка, — хрипит мне в шею. — Я так давно об этом мечтал.

Я молчу, не зная, что ответить. Как бы не та ситуация, чтобы поддерживать светский разговор.

Алекс поднимается на колени и бросает взгляд вниз. Начинает снова медленно двигаться и мои бедра тут же движутся в такт ему. Он не вышел из меня и все еще тверд. Он хочет еще. И я тоже…

— Ты голодна?

Я не сразу понимаю, о чем он. Волны наслаждения постепенно растекаются по конечностям и мой мозг опять почти отключается. Вопрос Алекса застает врасплох.

— О чем ты?

Спустя секунду в руке Алекса оказывается упаковка сгущенки. Он откидывает крышку и слизывает немного выступившей бежевой массы.

— Пора завтракать, Милка.

— Ты извращенец, что ты задумал?

Алекс ухмыляется, потом собирает немного сгущенки на пальцы и подносит к моему рту. Я дико смущаюсь его играм, но раскрываю губы. По языку течет сладкая густая река любимого с детства лакомства.

Сосу его пальцы, уже зная, что он сделает дальше. Мой клитор сжимается в предвкушении, и Алекс не предает моих ожиданий. Его пальцы спускаются вниз, и моя собственная слюна смачивает средоточие моей греховной женственности.

Я закрываю глаза, отдаваясь ощущениям. Член Алекса вдруг увеличивается внутри, но пока не двигается. Тогда я начинаю активнее работать бедрами, желая насадиться глубже.

И тут на мою грудь что-то капает. Я шумно вздыхаю, когда юркий язык Алекса обводит мои соски. У меня самой во рту собирается слюна от жажды ощутить ту же сладость.

— Так ты все же голодна или нет?

Открываю глаза и вижу, как Алекс опять приподнимается, а потом скидывает джемпер. Он капает сгущенкой на свой оголенный торс. Не давая себе шанса задуматься, я поднимаюсь, а он, гад такой, с улыбкой чуть склоняется навстречу.

Рукой придерживает мою голову и довольно что-то шепчет, пока я слизываю сладость с его груди. Ласкаю его соски кончиком языка, посасываю кожу, желая оставить заметный след, потом опускаюсь языком к напряженному прессу.

Наконец мы оба не выдерживаем. Алекс вновь впивается в мои губы и приподнимает к себе на бедра. И я скачу на нем, как скакала бы на собственном муже, совершенно позабыв, что именно этот мужчина никогда не будет моим.

— Почему это он не может быть твоим? — недоумевает Лиза, взирая на меня с экрана ноутбука. — Они же могут развестись. Вообще я думаю, что именно так и будет, раз уж он совсем ее не любит. Рано или поздно это произошло бы и без твоего участия, Мил.

Я вздыхаю, не желая задумываться о чувствах Алекса к Кате. Как ее сестре мне хочется, чтобы муж боготворил ее, но теперь…