Наконец мы вклиниваемся на свободное место, я кладу трубку, и мы идем к воротам. Костик бежит немного впереди, взбудораженный ожидающими его приключениями, и даже я начинаю немного волноваться.

В этом парке я была всего раз в жизни. Тогда в семье были проблемы с деньгами, но родителям удалось накопить — они знали, что я мечтала побывать тут, поэтому отвезли меня на аттракционы на мой восьмой день рождения.

Почему-то я мало что помню из того дня. Самое отчетливое — это, пожалуй, именно чувство. Чувство того, что тот день был замечательным, полным радости и смеха. Мы с Катей довольные носились по дорожкам с другими детьми, а родители смогли ненадолго забыть о своих невзгодах.

— Ты тоже хотела поехать?

Смотрю на Алекса слегка смущенная своими воспоминаниями. Не замечаю в его взгляде никакой насмешки, только легкое удивление.

— С чего ты взял?

— Ты глаз от ворот оторвать не можешь. Если хотела поехать, надо было сказать. А если бы я не предложил?

Закатываю глаза, полностью возвращаясь в реальность. Чего он тут пытается милашничать?

— Просто вспомнила, как ездила сюда с семьей. И если бы ты предложил, я бы отказалась, думаю, ты это прекрасно понимаешь.

Мы пересекаемся взглядами и в его мне на мгновение чудится отблеск сожаления.

— В детстве ты не рассказывала мне, что бывала тут.

— Оказывается, мы знали друг друга не так хорошо, как нам обоим казалось.

— Ты можешь рассказать сейчас.

— Сейчас? Зачем? Вообще не вижу смысла это обсуждать. И вообще…

Впиваюсь глазами в спину Кости, чтобы отвлечься. Мы здесь ради ребенка, не нужно вытаскивать свои проблемы здесь, в средоточии семейного счастья.

— Что? — щурится Алекс. — Договаривай.

Вспышка злости прокатывается по телу, и я поддаюсь ей, когда мы уже почти у ворот, когда люди обступают нас горячими пахучими волнами и толкают меня ближе к Алексу.

— Странно, что ты этого не знал, — язвлю я. — Думала, ты прочел уже все мои дневники.

Ожидаю колкости в ответ, но слышу совсем иное.

— Прости.

Он смотрит на меня сверху вниз, мы слишком близко… Люди везде, куда ни кинь взгляд, Костик уже ждет нас у турникетов. Нас с Алексом толкает друг к другу боками и в этот момент он обхватывает мою талию и прижимает к себе. Так намного приятнее, чем тереться о чужих, но я этого не показываю. И все же не отстраняюсь.

— Мне правда жаль, — горячий шепот на ухо. — Я не горжусь тем, что сделал это, Милка. И тем, что заставляю проделывать с моим членом. Но ты должна понять, это не только моя вина. Мы виноваты оба.

Его рука на моем теле моментально становится источником нестерпимого жара, который лавой распространяется дальше, захватывая каждую клеточку моего организма. Этот гад как инфекция. Как его остановить, если он победил мой иммунитет еще в детстве?

— Я не верю, — шепчу в ответ.

— Во что? В мои извинения?

— В то, что они искренние. Вернемся домой и ты примешься за свое. — Я говорю с каменным лицом, а у самой в паху собралась влага, стоит просто заговорить об этом. — Тебе не жаль, что ты прочел дневник, ты рад, что это сделал. Теперь можно поразвлечься с кем-то на стороне, пока жена беременна и не дает. Дневник, мои старые чувства — все это лишь оправдание для твоих действий.

Мы добираемся до турникетов. Костик радостно подпрыгивает, проходит вместе со мной, а Алекс сразу за нами. Оказывается, он купил билеты заранее. Похоже, с самого начала планировал взять меня с собой, а Костю просто использовал, чтобы появился повод меня позвать.

Ребенок, не догадывающийся о коварстве собственного отца, сразу же опять убегает вперед, к разветвлению дорожек.

Алекс опять притягивает меня за талию. Я буквально заставляю себя сделать вид, что мне неприятно.

— Костя увидит и не так поймет, — шиплю, пытаясь мягко и ненавязчиво освободиться.

— Костя в этом еще ничего не понимает. Я его отец, а ты тетя, он решит, что мы близкие друзья, вот и все.

— Все равно…

— Мне действительно жаль, — повторяет Алекс. Он берет меня за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза. Я вижу там именно то, что хочу увидеть, но я уже не доверяю этому человеку. Он лжет своей жене с успехом голливудского актера, а я по себе знаю, как сложно обмануть Катю. — Я не сразу решился прочесть дневник. Правда, я долго сопротивлялся, понимал, что это низко. Но твоя реакция… Ты должна понимать, о чем я, Мил. Именно в тот момент я понял, что ты утаивала что-то именно от меня, а я не мог…

— Что не мог? Удержаться и не проникать в мою подростковую голову? Алекс, прошлое осталось в прошлом. Я уехала, наши пути разошлись, мы оба теперь взрослые люди и что бы там я раньше ни чувствовала… — В горле, как назло, встает комок, и я трусливо надеюсь, что это из-за сухого воздуха, а не от нахлынувших чувств. — Ты женат, Алекс. На моей сестре. Между нами ничего быть не должно, кроме светской вежливости. Точка.

Я отхожу, но в этот момент он резко притягивает меня обратно и теперь я вижу и чувствую подтверждение собственным словам, сказанным вчера Лизе. Алекс не позволит, чтобы что-то встало между нами. Даже я сама. Он не отпустит игрушку, пока не наиграется.

Его сильное тело напряжено, словно он готов броситься в атаку, на что я инстинктивно отзываюсь. Коленки начинают подрагивать, грудь наливается, и в животе распространяется знакомый жар.

Глаза Алекса пылают бешенством, челюсть крепко сжата, его хватка на мне наверняка оставит парочку синяков. Но я… не против.

Ну почему? Почему я такая⁈ Почему мне нравится, когда он смотрит на меня как волк, готовый меня сожрать? Что со мной не так?.. Все парни бросали меня. Все они изменяли мне. Не только они не могли меня удовлетворить, но и я их. Я всегда представлялась им другой девушкой, особо не стараясь, а со временем они сталкивались с реальностью. Мне всегда всего было мало. Потому что они не были мужчиной, который сейчас прижимает меня к себе так, словно я принадлежу ему, а он мне.

— Алекс, пожалуйста… Давай не здесь…

— Не волнуйся, — хрипит он. — Я не возьму тебя прямо тут, Милка, хотя мне очень хочется. И я знаю, что тебе тоже. — Он опускается к моему уху и еле слышно шепчет: — Шлюшка.

Я вздрагиваю всем телом. Не чувствую себя оскорбленной. Почему? Ну почему⁈ Мне нравится все что этот человек делает. Со мной явно что-то не так!

Алекс тем временем поднимает голову и пристально смотрит мне в глаза. И это мне тоже нравится. Он всегда смотрит на меня прямо, не желая пропустить ни единого слова. Будто сказанное нами — это нечто драгоценное, что нельзя упустить.

Невольно вспоминаю, что так было всегда. Даже в детстве. Сказанное друг другом, даже находясь в компании, мы ловили с особым вниманием. Поэтому Катька часто жаловалась мне, что чувствовала себя третьей лишней. Это упоминали даже мои родители. Когда мы с Алексом были вместе, мы редко вспоминали о существовании кого-то другого.

— Как я уже говорил — тебе это нравится, — тихо говорит Алекс. — Так что не вали всю вину только на меня. Да, я поступаю плохо, и, поверь мне, я не хуже тебя осознаю последствия, которые могут на нас обрушиться, если кто-то узнает. Я — кусок дерьма, Мила, я знаю. Я, блять, позволил тебе сделать меня таким. Если подумать, твоей вины в происходящем даже больше. Да-да, не злись. Это правда. Я стал таким из-за тебя. Ни одна другая женщина, даже моя жена, не вызывала во мне желания трахаться с ней, как животное. Позабыв обо всем, кроме потребностей своего тела.

— Ты грязный, сумасшедший…

— Ты меня не слышишь, — перебивает он, прижимая меня крепче. — Ты услышала только про потрахаться, а про то, что я хочу делать это только с тобой, проигнорировала. Много еще времени тебе понадобится, чтобы сложить два и два?

— Я тебя услышала! И нет, меня это не трогает!

Сложно выразить, как сильно он ранил меня своим признанием. Я во всем виновата. Я всегда знала, что со мной что-то не так, что я отличаюсь от нормальных людей своими аморальными фантазиями. И Алекс только напомнил мне об этом, швырнув обвинение мне в лицо.