— Значит, выходка, — заключил отец, так и не дождавшись нормального ответа.

— Хоть бы и так, что с того? — я упёрла руки в бока. — У меня на шее не затрапезный золотой медальон, а платина, я достойна великого соперника! Водяного бурого медведя, уральского огненного волка или даже солнечного вепря. Да, именно вепря! Только они заслуживают внимания дочери губернатора.

А ещё их не видели в Тобольских лесах более двадцати с лишним лет, что мне только на руку.

Лицо папочки пошло красными пятнами гнева, руки сжались в кулаки до хруста. Он бы схватил меня за плечи и хорошенько встряхнул, да слишком уж много здесь посторонних для семейной сцены.

— Медведь, волк, вепрь? Какая чушь! Ты на четвёртом ранге, а эти твари от девятого и выше. Бросать им вызов — самоубийство. Даже думать о них забудь, поняла? В общем, завтра же принесёшь мне хвост какой-нибудь твари, иначе, — на губах его превосходительства промелькнула неприятная ухмылка, — я ограничу тебе доступ к банковскому счёту. Тебе и твоей матери. В последнее время она слишком много тратит и слишком мало отчитывается. Подумай, стоит ли твое упрямство её слёз.

Оставив последнее слово за собой, отец ушёл к поваленному дереву, где собрались главы уездов. Время пить чай и строить планы на завтрашний день, пока тема не свернёт в привычную сторону политики. Даже на отдыхе главы уездов не забывали о любимом занятии, без которого не представляют жизни.

Сев на покрытый мхом камень, я устремила взгляд далеко вперёд и призадумалась.

Проблема пришла откуда не ждали. На доступ к деньгам мне, по большому счёту, пофиг, а вот мама расстроится знатно...

— Он у тебя суровый.

Из-за стены ёлок вышла Аля.

— Прости, я невольно подслушала ваш разговор, — призналась она и, не дожидаясь приглашения, устроилась рядом. — Была у реки, когда вы появились. Уйти не успела, а прервать побоялась. Всё-таки, вы говорили о личном.

Я лишь пожала плечами.

— Не извиняйся. Отец не сказал ничего секретного.

— Водяной медведь, значит? Солнечный вепрь? Амбициозно!

— Всё, как я люблю.

Немного помолчав, Аля вздохнула, давая понять, что её не обманешь бравадой, и заговорила проникновенным голосом:

— Слушай, Вась, я всё понимаю. Да. Понимаю, зачем ты выдумала историю про достойную дичь, и не осуждаю. Ни капли.

— Правда? — я скосила на неё взгляд.

Аля кивнула с лёгкой улыбкой:

— Бояться вполне нормально. Все через это проходят.

— Бояться? Погоди, ты сейчас о чём?

— О твоих способностях в эсс-фехтовании, — мягко ответила она. — Я видела, с какой жадностью ты смотришь на стихийных тварей. Хочешь коснуться и не можешь, опасаясь неудачи. Прости за прямоту, но среди всех здесь присутствующих ты самая слабая. Мало ли что-то не получится или зверёк окажет неожиданное сопротивление?

Предсказуемый вывод. Предсказуемый и неприятный.

— Причина вовсе не в этом, — отозвалась я резче, чем планировала.

Оглядевшись по сторонам, Аля понизила голос до едва слышного:

— Есть вариант. Только скажи, и завтра я по-тихому убью какую-нибудь дичь, а её хвост отдам тебе. Князь Тобольский удовлетворится, а ты сохранишь лицо.

— Значит так, Алёна, — холодно процедила я, поднимаясь на ноги, чтобы добавить веса словам. — Ценю твоё предложение, спасибо, но нет.

— Почему? — искренне удивилась она. — Это же просто формальность.

— Это мой выбор. Объяснять ничего не буду, исповедоваться тем более. Перед тобой вовсе не беспомощная барышня. И если бы я хотела кого-то убить, убила бы с гораздо бо́льшей лёгкостью, чем ты можешь себе представить.

Судя по скепсису на симпатичном личике, юная княжна Владивостокская не поверила.

— Я просто хочу помочь...

— Тогда не предлагай мне жульничество, — перебила её, начиная раздражаться. — Спокойной ночи.

Развернувшись, я потопала к спальнику, спиной чувствуя её взгляд.

Пусть считают меня кем вздумается — хоть слабачкой, хоть капризной дурой, но я не пойду против собственных принципов ради сиюминутной потехи людей, большинство из которых мне не нравятся даже из вежливости.

Утро началось с подлянки. Оказывается, вчерашний разговор о «достойной дичи» подслушала не только Алёна, но и госпожа Судьба. Миша Курганский сообщил волнительное известие — он почувствовал близость солнечного вепря!

Парень попросил полной тишины и минут пять стоял с закрытыми глазами, слушая лес. На самом деле он вовсе не слушал, псионическому предчувствию это ни к чему, но показать старание надо, спецэффекты прибавляют цену в любом деле. Охотники предсказуемо прониклись, а когда узнали, что вепрь тот минимум одиннадцатого ранга стихии огня, едва не возликовали на весь Юганский заповедник. Если Миша не ошибся, они смогут заполучить редкий и весьма ценный трофей, причём ценный отнюдь не шкурой или клыками, а самим фактом своего убийства.

Одолеть солнечного вепря в Тобольской губернии испокон веков почиталось за великий подвиг, дарующий семье охотника славу и безмерное уважение. Чем выше ранг вепря, тем больше награда, а иногда и собственный город в подарок, если губернатор в настроении. С тех пор ничего не изменилось, только вепрей стало гораздо меньше.

— Господа, — его высокоблагородие граф Тюменский в азарте потёр руками, — а не забить ли нам отдельное пари на то, чья группа первой найдёт и прикончит кабанчика?

— Отличная идея!

— Поддерживаем!

— А на какую сумму?

— Предлагаю по три тысячи рублей с уезда, — мигом подсуетился граф Курганский Пётр Геннадьевич.

— Т-три... кхм... тысячи? — Старший сын главы Ишимского уезда поперхнулся сигаретным дымом. — Право слово, не жирно ли выйдет? Нас четыре группы, победители получат весьма солидные деньги.

«Вы сперва убейте его, умники», — я в раздражении сложила руки на груди.

Обычно дикие кабаны стадные животные, но солнечный вепрь исключение из правил. Он одиночка с соответствующим нравом — непредсказуемым, хищным и не терпящим чужаков на своей территории. Уже на пятом ранге вепрь смертельно опасен даже для медведей, про одиннадцатый и говорить не стоит! Идти на такого зверя без крупнокалиберного огнестрела пахнет узаконенным самоубийством. Тело длиной в три метра, в высоту два, клыки протыкают взрослого мужчину насквозь, и ещё останется место насадить яблочко. Интеллект, правда, слабоват, но его тупость с лихвой компенсируется лютой агрессией.

Граф Курганский расплылся в улыбке предвкушения:

— Нас четыре группы, верно, но зверь-то всего один на многие сотни километров. А теперь напомните-ка, любезный, в каком году был убит последний солнечный вепрь?

— Кхм...

— Не напрягайтесь, я сам отвечу. В две тысячи двенадцатом! С тех пор прошло двадцать пять лет, и кто знает, сколько ещё пройдёт, прежде чем выпадет новая возможность поохотиться на столь уникальную, великолепную и, не побоюсь сказать, легендарную тварь? О нет, этот вепрь практически бесценен!

Только глупец не заметил, с каким рвением граф набивает цену, но огромные деньги отключают разум даже у тех, кто не привык их считать. Напрочь проигнорировав здравый смысл, господа охотники с энтузиазмом приняли ставку, против не высказался никто.

Забавные. Как будто у них есть шанс выследить зверя раньше Курганских! Теоретически, конечно, есть, но в команде Петра Геннадьевича имеется Миша, а Миша — это сильный козырь. Теперь, когда на кону слава и целое состояние, глава Курганского уезда не будет сдерживать способности сына. Что-что, а солнечного вепря он губернатору не отдаст.

— Итак, господа, — мой отец с лёгкостью перекричал поднявшийся гвалт голосов, — та группа, которой посчастливится встретить вепря первой, прежде всего должна будет выстрелить в воздух сигнальной ракетой и дождаться остальных. В одиночку без подстраховки огненную тварь не провоцировать, даже не приближаться к ней. Мне не нужны несчастные случаи посреди глухой тайги, где вертолёту сесть негде. Приказ понятен?