Ого. Я присвистнула, прикинув в уме количество элементов и связок. С «Ливнем»-то мучилась месяц с лишним, а тут их в два раза больше.

— Хорошо, пусть будет четвёртая сотня, — пожала плечом, показывая, что не вижу достаточной причины, чтобы сходу отказываться.

Шэнь сузил глаза, пока они не превратились в едва заметные щёлочки:

— Как правило, разряды свыше трёх сотен моно-практики не изучают. Они даже дуо-практикам доставляют неудобства. Количество элементов далеко не вся сложность. Те же четырёхсотые требуют не столько концентрации внимания, высокого потенциала и искусного обращения с оружием, сколько запредельной скорости передачи эссенции на клинок и элементарной физической силы удержать лезвие в руке в момент выхода стихии.

— С потенциалом у меня полный порядок, мастер, — напомнила ему. — Силы тоже не занимать. Сокурсники с факультета «Логистики» прозвали меня Кувалдой как раз за любовь к мощным ударам. Изящность, правда, хромала на обе ноги, но ведь в настоящем бою победа поважнее участия будет.

— С мощью четырёхсотых ты ещё не сталкивалась, дева.

— Но очень хочу. Вы видели моё упорство, мастер Шэнь, я не пасую перед трудностями.

Китаец позволил себе коротко усмехнуться в усы.

— Что ж, тогда могу предложить ВЗ-4-10-413 «Ревущую кару». С точки зрения техники, она будет проще в исполнении, чем тот же «Ливень жара», но за пару недель её не освоить. Максимум, что ты успеешь, это поставить азы, дальнейшей наработкой придётся заниматься самостоятельно. Готова потратить на один удар несколько месяцев?

— Если он действительно того сто́ит, — без раздумий согласилась я.

— Он-то стоит, а вот стоишь ли его ты?

— Давайте узнаем.

Основательно порывшись в сумке, мастер вынул бумажную карточку с рельефно-палочным рисунком названного удара и протянул мне. Внушительная сигнатура, однако! Уже при беглом ознакомлении стало понятно, что представляет из себя «Ревущая кара» — бесполезная трата энергии для новичка и стопроцентный нокаут в исполнении опытного практика. Его можно сравнить со свингом в боксе. Как говорил мой тренер Константин Леонидыч: «Свинг используют либо очень крутые бойцы, либо очень недалёкие».

С того дня я бросила все свои силы и свободное время на «Ревущую кару». Сотни попыток в день! Напрочь провальных... По ходу, срок в несколько месяцев — это очень оптимистичный прогноз.

Пусть с «Ревущей карой» пока что глухо, но кое-какую неоспоримую пользу она, стресс и правильный настрой всё же принесли. Я наконец-то взяла пятый ранг в эссенции воздуха.

— Вот теперь ты достигла потолка, — китаец остался верным себе. — Не трать надежду на шестой ранг, здесь тебе упорство не поможет.

— Может, да, а может, нет, но ровно то же самое мне говорили про четвёртый ранг, а до него про третий.

— Никому не везёт вечно, — важно изрёк он.

— Я бы не назвала труд в поте лица везением.

— Никакой труд не превратит камень в птицу.

— Если как следует пнуть, полетит не хуже, — многозначительно парировала я.

— Не сломать ногу в процессе тоже везение, — не сдавался мастер.

— Нет, если надеть правильные туфли.

— Что ж, тогда удачи тебе найти их, дева!

К концу лета мы с мастером Шэнем в некоторой степени подружились. Я научилась пить его приторный зелёный чай и не морщиться, а он порассказал мне истории из своей молодости, когда воздух был слаще, а трава зеленее. Не знаю, сколько именно он получает за свою работу, но нельзя не признать — мужик на совесть отработал каждый рубль.

Отец открыто радовался моему рвению проводить сутки напролёт в тренировках, а вот мама едва не обиделась. Два месяца я динамила её с походами по магазинам, обещая наверстать упущенное в августе, дальше уклоняться от дочернего долга уже просто свинство. Она единственная из всей огромной семьи Тобольских не отвернулась от меня после обнуления и даже подкидывала карманные деньги вопреки запрету мужа. Конечно же, я нашла желание оторваться от занятий на пару дней и провести время, как подобает любимой дочке губернатора с неограниченным лимитом на карточке и непомерной страстью к брендовым шмоткам. Не скажу, что шопинг понравился, зато теперь у меня гардероб по собственному вкусу, без блёсток, пошлого мини и глубоких декольте.

Личный самолёт князя Тобольского приземлился в аэропорту Екатеринограда рано утром 30 августа 2037 года. Столица Великого Княжества Российского встретила нас пасмурной погодой и давно подзабытой суетой мегаполиса. Пришла пора возвращаться в Военный институт имени Великого Князя Александра Первого.

Официально занятия начинаются третьего сентября, к тому времени курсанты уже должны заселиться в общежитие, а я сдать теоретические экзамены для перехода на пятый курс факультета «Управления и политики». В списке всего три профильных предмета: международные отношения, региональная и национальная политика, а также государственное и муниципальное управление. Дисциплины непростые, большинство фактов пришлось бездумно зазубривать, но слишком сильно придираться ко мне не будут. Подслушала накануне разговор отца с ректором Костромским — перевод курсантки Тобольской уже утверждён. Что ожидаемо, вместе с суммой благотворительного взноса на модернизацию биологического кабинета.

Заехав в главные ворота, чёрный «Каракал» представительского класса затормозил возле головного здания с мозаичным портретом его княжеского величества Александра Первого на фасаде. Выстроенное в элегантном стиле давно ушедшей эпохи романской готики, оно умудрялось органично вписываться в монструозный хай-тек современности. Странное чувство, но я скучала по нему.

Первой из салона автомобиля вышла Алёна. Вдохнула полной грудью пахнущий цветущими бархатцами воздух и придирчиво осмотрелась.

— До чего же непредсказуемая жизнь, скажи, Вась? Кто бы знал, что я буду заканчивать учёбу в самом престижном институте страны!

— Действительно. — Я вышла следом.

— Вид шикарный! Святой Георгий Победоносец, покровитель моей семьи, сколько ж тут корпусов?

— Двенадцать. Но ты погоди восторгаться, внутри гораздо лучше.

С неба накрапывал холодный дождь. Пока не промокли, мы с Алей подхватили сумки и без проволочек направились под крышу.

— У городов в Приморской области совершенно другая архитектура. Более твёрдая, закрытая и монументальная. Наши дома не вычурные пряники, они крепость, и люди у нас не такие беспечные. Мы всегда начеку.

— Вас география обязывает, — кивнула я.

Вопреки задуманным планам, Алёна не вернулась домой в конце лета. На восточной границе до сих пор оставалась напряжённость. Небольшие диверсионные группы японцев то тут, то там проверяли её оборону на прочность, и сейчас Владивосток перешёл на военное положение повышенного класса готовности. Губернатор Приморской области — его превосходительство Мирон Владиславович — в первую очередь постарался оградить младшую сестру от опасности и позаботился перевести её в Столичный институт. Разумеется, не бесплатно. Ректор Костромской ничего без вознаграждения не делает, причём, вознаграждения столичного размера. Лишних денег у Приморской области по понятным причинам не водится, но тут помог князь Тобольский.

Мой папочка отнюдь не благодетель, у него нашлись свои виды на Алёну. Нет, не романтические, единственная страсть Тобольского — это политика. В его глазах Алёна прекрасная подстраховка! Боевая девушка должна присматривать за мной, чтобы я не чудила опасным для репутации способом. Помолвку с Красноярским нельзя ставить под угрозу; следующий разрыв будет последним, это все понимают. Для удобства Алю даже зачислили на мой факультет, хотя прежде она училась на факультете «Права», чья программа ближе к программе нашего «Прокурорско-следственного». Однако дополнительных экзаменов ей сдавать не пришлось. Девушка — отличница учёбы с многочисленными грамотами и наилучшими характеристиками от учителей.

Алёна не подавала виду, но такой расклад её расстроил. Александровский ВИ престижное место, о нём все мечтают, вот только она бы предпочла остаться на передовой и встретить опасность плечом к плечу с братом, а не отсиживаться в компании богатеньких мажоров, большинство из которых ни разу не окропили свои клинки кровью противника, хотя бы белки.