Тобольск — город-крепость, застывший в причудливом переплетении старинной каменной резьбы и сияющих неоновым светом небоскрёбов. Оплот цивилизации за Уралом. Родина Василисы, прекрасной девушки с ужасным характером, в теле которой восемь месяцев назад поселился мой разум. И душа. Как выяснилось на практике, эта эфемерная субстанция всё-таки существует.

По негласной традиции всех богачей, властная семья Тобольских жила в самом привилегированном районе на окраине города. Их — наш — роскошный особняк, больше походивший на замок эксцентричного архитектора, высился тремя этажами с двумя башнями и вызывающе огромной вертолётной площадкой. Всё это великолепие тонуло в зелени рукотворного сада с подстриженными кустами-сферами и аллеями с беседками из белого мрамора. Владение вполне соответствовало статусу моего отца — бессменного хозяина Тобольской губернии со всеми её уездами и людьми.

Внутреннее убранство под стать фасаду — холодное, дорогое и подавляющее. Даже спустя неделю пребывания в усадьбе у меня не получалось отделаться от чувства, будто хожу по Эрмитажу. Крайне непривычно и немного страшно чего-нибудь разбить ненароком. Зато безопасно. Губернаторскую семью охраняли с княжеским старанием, ни один Зэд не проберётся незамеченным. Особенно после недавнего инцидента с нападением на мою машину при выезде из Екатеринограда.

Проблем с ориентированием по дому не возникло. Я здесь впервые, но у псионики есть отличное умение «эхо прошлого», эдакая направленная способность через прикосновения к предметам считывать связанные с ними события. Пусть со стороны моё поведение выглядело несколько заторможенным, но так я хотя бы не плутала в месте, где якобы родилась и выросла.

Кроме самовлюблённой мамы, неизменно сверкающей бриллиантами, и вечно занятого отца других представителей большой семьи Тобольских в доме не проживало. Некому было удивляться странностям юной барышни, а слуги к капризам Василисы давно привычные. Она и прежде славилась вздорным нравом напополам с привычкой не иметь привычек. Делаю, что хочу, и отвалите от меня!

Но кое-какая странность без внимания всё же не осталась.

— Ты играешь с Матильдой? — мама округлила идеально подведённые глаза, однажды утром увидев свою любимую кошечку мурлычущей у меня на руках.

— Разве что-то не так?

— Прежде вы терпеть друг друга не могли. Она тебя на дух не переносила, а ты делала вид, будто её не существует.

— Всё меняется, ма, — я улыбнулась как ни в чём не бывало. — Один товарищ посоветовал намазать руки валерьянкой для эффекта. Думала, тебе понравится, что мы наконец поладили.

Мама растрогалась и больше с вопросами не приставала.

Валерьянка объясняла далеко не всё, но надо было что-то придумать. С самого приезда обе домашние кошки с модными стрижками и бриллиантовыми ошейниками ценой в квартиру каждый следовали за мной по пятам, как только я появлялась в их поле зрения, хочу того или нет. Также собаки — бегающие по двору доберманы свирепой наружности — ластились, будто мы с ними лучшие друзья. Разумеется, не просто так. Некоторые псионики обладают даром взаимодействия с животными, подсознательным и не отключаемым. К счастью, я оказалась из их числа. Люблю зверушек, и получать от них не меньшую взаимность очень приятно.

Отец исполнил обещание всерьёз взяться за моё обучение уже на следующий день после прибытия в родовое гнездо. Прямо с утра за завтраком огорошил новостью, что отныне и до конца лета я буду заниматься с репетиторами по шесть дней в неделю. Понедельники и вторники отданы подготовке к экзаменам за пропущенный курс, а всё остальное время уйдёт на тренировки по владению эссенцией стихий с неким мастером по имени Ву Цзин Шэнь.

— Тем самым? — ахнула мама.

Отец чинно допил кофе и только потом снизошёл до ответа:

— Не в правилах Тобольских экономить на семье. Мастер Шэнь прибудет завтра. Я велел приготовить ему гостевой домик возле пруда. Говорят, он ценит уединение и любит медитировать, глядя на воду.

— Здорово, — в свою очередь согласилась я. — А кто он такой?

— Всего лишь моно-практик воздуха пятнадцатого ранга и лучший учитель Четвёртой техники цзяньшу в Российском Княжестве, — произнёс он с лёгкой усмешкой, подчёркивая ничтожность слова «всего лишь». — Его тренировки дают феноменальные результаты уже за пару месяцев.

— Но, — робко возразила мама, — говорят, мастер Шэнь проповедует беспощадный подход к ученикам.

— Тем лучше. Василисе дисциплина не помешает.

— Она хрупкая девушка...

— Она наследница рода Тобольских и сделает всё, что я прикажу, без пререканий и жалоб, — отрезал отец железным тоном. — Верно, Вася?

Подавив желание огрызнуться, я сделала смиренное личико и покладисто кивнула:

— На все сто, отец.

— Другого не ожидал, — он удовлетворённо кивнул. — Скандал с кровавым ритуалом удалось замять, но о нём не забыли и не забудут уже никогда. Деньги, связи, угрозы — ничего не помогло.

— Не пугай дочку, Толя, — тихо попросила мама. — В высшем обществе ничего не держится долго. Через несколько лет все обязательно забудут...

— Клеймо кровавого язычника не смоет даже смерть! — Тобольский ударил ладонью по столу, заставив звякнуть посуду. — Мой прадед заплатил за эту ошибку всем.

— Он проводил кровавые ритуалы? — поразилась я.

— Только один. Попытался спасти младшего сына от неизлечимой болезни, но в результате и сам обнулился, и сыну не помог. На этом его публичная жизнь закончилась. Он передал губернию в руки моего деда сразу, как тот достиг совершеннолетия, и ушёл в монастырь, а потомки вымарали его карту из генеалогического справочника семьи, оставив лишь имя.

Ого! В шкафу не без скелета, как выяснилось. Не удивлюсь, если этот ещё окажется самым невинным.

— У меня другая ситуация, отец, — осторожно заметила я.

— Другая, но не лучшая, — князь не сводил с меня пронзительного взгляда. — Глупая выходка превратила тебя из перспективного дуо-практика земли-воды в жалкого заморыша, едва способного к стихии воздуха. Настоящий позор! Слава святому Иоанну, ещё не всё потеряно. Твоя прабабка, Варвара Мезень-Архангельская, тоже была не самым сильным практиком воздуха, но за счёт многолетнего усердного труда достигла выдающихся высот в своём мастерстве. Никто не смел называть её жалкой! У тебя есть три месяца, чтобы стать такой же, Василиса.

Я знала, что лето предстоит непростым, но даже не думала, насколько. Один плюс — тренировки шикарное оправдание не ходить с мамой по магазинам, салонам, спа-центрам и бесконечным званым вечерам. Шрам на груди настоятельно не рекомендовал светить им, переодеваясь направо и налево, да и со знакомыми лишний раз лучше не контактировать. Прежнюю Васю мясом не корми, дай только выбраться в свет к подругам и новым возможностям заявить о себе, но мне такого счастья не надо. Среди старых знакомых обязательно найдётся дотошный человек с правильными вопросами, на которых я поплыву, как «Титаник» после встречи с айсбергом. Веселье не стоит риска. Уже прокололась с Ярославом, и это нифига не обрадовало.

Мастер Ву Цзин Шэнь — невысокий китаец с прилизанными усами, на кончиках которых болтались нефритовые бусины, — ждал меня на специальной площадке для тренировок на свежем воздухе. Одет в белую рубашку с запа́хом и алый шёлковый халат с золотым орнаментом, в руках стихийный клинок, больше похожий на катану, лицо цвета старой слоновой кости изображает угрюмое безразличие, а жёлтые глаза смотрят прямо в душу.

Девять утра. Солнце давно взошло. Его тёплые лучи просачивались сквозь кружево декоративной крыши и рисовали на мраморных плитах причудливые узоры, похожие на иероглиф «тень», позади площадки сверкал садовый пруд. Умиротворяющее место. Здесь никто не помешает занятиям, какими бы насыщенными они ни были. Вопреки ожиданиям, манекенов для отработки ударов нигде не видно, из всего «рабочего» инвентаря только маленький чайничек с носиком-драконом.