— Я бы назвал это ничьей, — задумчиво вставил Иеремия. — Всё-таки, Польское Царство фрицам не досталось.

— Там теперь пустоши, какая ж это ничья? — не согласился Яр. — Всех выживших эвакуировали в Княжество, а те, кто остался, с того времени сами по себе.

— Пустоши не означают навеки выжженную землю, — возразила я. — Почему бы людям не вернуться обратно?

— Удачи в разминировании! — Широким жестом Ярослав обвёл наше помещение, город за окном и весь этот мёртвый мир. — В «Армагеддон» Польшу засыпали таким количеством взрывчатки, что проще отстроить новые города, чем соваться в эти.

— Как расточительно. Это ж столько территорий простаивает!

— А кому они нужны? — резонно вопросил Яр. — Планета и так вымирает, чтобы кто-то захотел поселиться в месте, где каждый день может стать последним...

В комнате повисла тяжёлая пауза.

— Опа! Смотрите, я нашёл игрушечного крылатого гусара, — внезапно заулыбался Выборгский. — У меня такой же был в детстве. Жаль, его не получится забрать отсюда.

Он положил фигурку на подоконник, рядом с осколком стекла, и меня вдруг пронзило ледяное понимание. Оно пришло не из учебников библиотеки, а из этой тишины, из пыли на игрушке, из багрового света на руинах. Пусть не настоящих, но...

Мою душу занесло в по-настоящему жуткое измерение! Здесь впору не охраной животного мира заниматься, а охраной мира. Просто мира. Самой обычной и самой хрупкой вещи, которую когда-то принимали как данность.

Минут через двадцать вынужденного бездействия в наушниках наконец-то раздался голос Соликамского:

Контакт. Противники засели в здании банка «Миллениум» и активно занимают оборону. Подтягивайтесь ко мне.

Подробного маршрута не требовалось. Тактическая гарнитура служила не только для связи — она также работала как маячок, отправляя наши позиции в единый оперативный канал. Все отметки появлялись на голодисплее планшета, встроенного прямо в броню на предплечье.

Соликамский облюбовал удобную позицию на крыше некогда жилой многоэтажки; притаился возле генераторной будки со значком безопасного атома. Отсюда открывался превосходный вид на маленькую площадь с декоративными фонтанами, по центру которой высилось аккуратное трёхэтажное здание с вычурным фасадом и широким лестничным крыльцом. Даже в пострадавшем от бомбёжки виде оно всё ещё сохраняло элегантность.

— Снаружи никаких признаков засады, — доложил Денис. — Все «тигры» внутри, включая Муромского. Готовятся к нападению. Я видел, как они затаскивали внутрь мешки и ящики.

Сперва они нас штурмовали, теперь мы... Странные какие-то салочки.

— Чем-то мне это место не нравится, — протянула я. То ли предчувствие разыгралось, то ли мозг чудит. После марш-броска и десятка лестничных пролётов рана в ноге снова заныла и неприятно пульсировала.

— Ещё б, зам-кэп, там «тигры» сидят, — хохотнул Иеремия.

— Не сочтите меня параноиком, но прежде они казались менее опасными, чем стали таковыми сейчас.

— Хочешь сказать, Вась, в банке кто-то ещё? — Денис недоверчиво сморщил лоб. — Бред, мы одни в локации!

— Хочу сказать, что всё это похоже на большую ловушку, — проворчала я.

— Конечно, это ловушка, — отозвался Яр. — Любое помещение, где засел враг, является ей по умолчанию.

— Вот-вот, больше оптимизма, зам-кэп!

— Ага.

План штурма разработали буквально на коленке. Он был прост и ненадёжен, как всё придуманное за пару минут, и включал в себя классическую динамичную атаку — стремительное проникновение внутрь объекта с целью ошеломить и подавить противника в максимально короткий срок. А я участвую в веселье отсюда, с безопасной крыши. Настоящая несправедливость...

Две минуты, чтобы занять позиции, и поехали!

Мы ударили одновременно. С трёх направлений разнокалиберными ударами от пятого ранга высадили дверь «Миллениума» и все окна со стороны фасада. Парни с земли, я с крыши. Большое расстояние рассеивало урон, однако за счёт псионической линзы мои атаки оказались ненамного слабее, хоть и не были такими результативными. Затем Яр с Денисом синхронными ударами ОГ/ВЗ-9- и ЗМ/ОГ-7- пробили две дыры в стене справа от крыльца и ближе к углу, Иеремия бросил «Кровавый туман» и ещё несколько ВД- маскирующего действия.

Заходим с угла!

Сразу, как только парни помчали к банку, я переключилась на окна второго этажа.

«Львов», само собой, ждали. Из проделанных дыр хлынул ответный огонь стихий. Ребята Алёны сопротивлялись с яростью тигров, чьи изображения носят на своих повязках. Из наушника доносились короткие команды-отклики, по которым у меня решительно не получалось разобрать, что творится внутри и как мои товарищи друг друга понимают.

Прошлогодние лекции Таганрогского по тактике ведения боя я не посещала, лишь прочла короткий справочник. Не думала, что пригодится, и вот теперь придётся экстренно восполнять пробел. Спасибо ноге, что сейчас я не там! Заместитель капитана, растерявшийся в первом же масштабном бою, очень быстро перестанет быть заместителем.

И тут сознание прошило острое предчувствие катастрофы.

— Уходите оттуда, парни! — заорала я во всю глотку. — Прямо сейчас!!

Повтори.

— Покиньте здание!

Что...

Связь резко оборвалась. Полтора стука сердца, и в который за вечер раз бедную Варшаву сотряс инфернальный грохот. Здание банка буквально подпрыгнуло и разлетелось слепящим пламенем. Взрывная волна опалила жаром, крыша под ногами опасно завибрировала и пошла трещинами. На меня посыпался дождь из раскрошенного в щебень бетона. Я почувствовала, что падаю, и спустя мгновение обнаружила себя сидящей на заднице вообще на другом конце крыши и мотающей головой в попытках избавиться от шума в ушах.

— Яр...

Это не случайность. Слишком много взрывчатки, и заложена она была отнюдь не в простых местах.

Без единой мысли в голове я смотрела, как стены «Миллениума» равномерно складываются внутрь, хороня в пылающих обломках и «львов», и «тигров». Огоньки маячков на голодисплее погасли сразу, из гарнитуры раздавался белый шум. Выживших в банке нет, однако надпись об окончании боя не высветилась.

Получается, я не последняя.

Размышлять над тем, кому повезло выжить, не пришлось — за спиной раздались лёгкие шаги. Резко обернувшись, я встретилась взглядом с синими глазами Алёны Владивостокской.

Ждать, пока она скинет меня с крыши ударом стихий, не стала. Сама спрыгнула и аккуратно слевитировала на пустую дорогу в некотором отдалении от останков горящего банка. На Кролике замкнула довольно-таки мощный щит «Дух предков». Прятаться без вариантов, остаётся только бой лицом к лицу. Я не то что бегать не смогу, мне даже стоять больно.

Будучи дуо-практиком огня-земли, Аля к полётам не способна, поэтому она спускалась вниз куда более эффектным способом — словно сёрфер съехала по наклонной стене, лишь слегка притормаживая скольжение клинком. Стихийная сталь со скрежетом резала бетон, оставляя за собой глубокую борозду и яркие искры. Не доезжая до земли, девушка ловко спрыгнула на асфальт в десяти шагах от меня, даже не пригнувшись для амортизации.

— Ну что, Василиса, — её голос звучал обманчиво спокойно, — одни мы остались.

Капитан «Тигров» походила на древнеримскую богиню войны Беллону. Тёмно-синие доспехи сияли, отражая лучи закатного солнца, косичка растрепалась, на лице горел румянец, но уставшей она не выглядела. Её не было в здании «Миллениума» задолго до нашего штурма.

— И правда, — ответила ей тем же, сдунув упавшую на глаза прядь.

В отличие от княжны Владивостокской, я напоминала побитую беспризорницу. Не уловила, в какой момент аккуратный пучок на голове распался, и волосы упали на плечи разорванным знаменем. Тёмно-бордовые доспехи закоптились и покрылись серой бетонной пылью. Про лицо не скажу, но вряд ли оно чище.

Алёна нападать не спешила, я тоже. Время поединка не лимитировано, вполне можно потратить минуту-другую на разговоры перед финальным рывком. Сдаваться никто из нас не собирался. Условие победы — смерть всех противников, и никак иначе.