— Зачем же так категорично, Сергей? — размеренно произнёс ректор. — В Уставе института прямо прописана недопустимость дискриминации по рангу силы или числу стихий у курсантов. Важен лишь табель успеваемости и сданные нормативы. Тобольская, смею заметить, набрала положенное количество баллов в эсс-фехтовании для учёбы на факультете «Управления», пусть и на минимальной границе. Она в своём праве.

Таганрогский с пренебрежением швырнул письмо на стол секретарше, чтобы та подшила его в личное дело. Бумага скользнула по полированной поверхности, едва не упав на пол.

— Среди моих ребят нет ни одного моно-практика, а на пятом курсе никого ниже седьмого ранга. У Переславль-Залесской восьмой, а у Красноярского и вовсе девятый. Была ещё одна восьмёрка — Павел Вологодский, да только парень перевёлся в Новгородский филиал по личным причинам. — Обвиняющий взгляд декана пронзил меня не хуже ВД-4-7-7 «Ледяного укола». — Такого бойца потеряли! Сильного, инициативного, лидера курса. На их фоне Тобольская со своей пятёркой — манекен для битья. Даже если сумеет продержаться к началу зимней сессии, она всё равно будет замыкающей, а замыкающие на моём факультете до диплома не доходят.

Так Паша покинул институт? Неожиданный поступок, однако вполне предсказуемый после его перформанса на помолвке. Кому захочется учиться вместе с лживой предательницей, растоптавшей искренние чувства на глазах у двух сотен аристократов и десятка журналистов? Слухи как лавина. Жаль беднягу, но не от всего сердца. Точку в отношениях между ним и Васей я поставила предельно чёткую, о чём он прекрасно знал ещё до того, как притащил на торжество священника. Та сценка запомнилась всем ещё больше, чем наш с Яром отнюдь не целомудренный поцелуй.

По правде говоря, меня эта новость сильно порадовала.

Ректор небрежно махнул рукой:

— По́лно вам, Сергей! Вологодского с успехом заменит курсантка Владивостокская. Алёна весьма техничный дуо-практик седьмого ранга, вы должны помнить её по прошлому году. На межинститутских соревнованиях она взяла золото в индивидуальных поединках среди девушек, обойдя, между прочим, вашу Переславль-Залесскую.

— Вы пытаетесь подкупить меня? — скуксился декан.

— Всего лишь смотрю на ситуацию глобально. А что касается Василисы, если она не сдаст положенный норматив к началу сессии, тогда и поговорим о переводе, но не раньше.

— Это не моя прихоть, Тихон Викторович! Военное министерство выделило «Управлению и политике» лишь восемнадцать мест на дипломную практику, когда как сейчас на пятом курсе двадцать два человека. Четверых в любом случае придётся перекинуть на другие факультеты. Не лучше ли сделать это сразу?

— При всём уважении, ваше превосходительство, но вы не пророк, — вклинилась я, порядком устав от настойчивости, с которой декан Таганрогский хочет от меня избавиться. — Мастер Шэнь уверял, что я способна справиться с программой выпускного курса, не выходя за пределы десятой категории. Сделаю упор на высокие разряды и оптимальную тактику боя.

На лице Таганрогского отобразился скепсис.

— Самый сильный из обязательных ударов у пятого курса Стихия-8-50-10, в нём 480 эсс-джоулей. На твоём текущем ранге его эквивалент ВЗ-5-10-86 «Лунный луч». Уверена, что потянешь восемьдесят шестой разряд?

— Не извольте сомневаться в моих навыках, генерал-майор.

— Я не сомневаюсь, я спрашиваю.

— Да, я потяну восемьдесят шестой разряд, — посмотрела ему в глаза жёстким взглядом. — А теперь, если вопросов по теме экзаменов больше не осталось, разрешите идти?

— Иди, Тобольская, — вместо недовольного декана ответил Тихон Викторович. Демонстративно подписал приказ о моём зачислении на факультет «Управления» и передал его секретарше. Дискуссия закончена.

Вот, что деньги животворящие делают! На всё остальное ректору плевать, на меня тем более. В прошлом учебном году, например, он дважды продал Василису злобному Трио кровавых язычников: сперва позволив провести над ней жестокий ритуал, а затем уничтожив все свидетельства сего преступления.

— Мой факультет не для слабаков. Поблажек не жди, — напоследок бросил декан.

Собственно, и не жду, ваше превосходительство. Посмотрим, что вы скажете, когда я освою ВЗ-4-10-413 «Ревущую кару» и вынесу ею хвалёных Переславль-Залесскую и Красноярского в первую же минуту боя!

Новый учебный год начался с гимна Великого Княжества и торжественной линейки в актовом зале, где собрались все курсанты, преподаватели Столичного института, а так же чиновники из Министерства образования. Все в белой парадной форме с начищенными до блеска клинками, у кое-кого медали и знаки боевого отличия. Сколько ж тут людей, навскидку больше тысячи! Я прицельно высматривала Надира, но так и не сумела найти его. Самаркандский приехал только этим утром и едва успел заселиться в общежитии к началу линейки. Попробую подловить на выходе.

Без лишних расшаркиваний ректор Костромской затянул длинную патриотическую речь о том, как нам повезло учиться в лучшем ВУЗе страны, выпускниками которого стали в своё время практически все, кто сейчас возглавляет губернии, заседает в Парламенте и руководит войсками на границах. Продолжить их ратные подвиги — высокая честь и большая ответственность! Мы элита Российского Княжества, будущее за нами. Ура, товарищи! И аплодисменты.

Что и следовало ожидать, отдельным пунктом ректор напомнил о незаконности практик Крови и полной недопустимости кровавых ритуалов в стенах института. Они опасны, мерзки и каждого уличённого в них курсанта ждёт немедленное отчисление с уголовным преследованием. Костромской обошёлся без конкретных примеров, однако по залу прошлись скептические смешки с упоминанием моего имени всуе. Отчисление и преследование, говорите? Ага, верим. Опасность ритуалов не оспаривалась — почти все здесь присутствующие помнят эпичное обнуление Тобольской в прошлом году, но в остальном... Я до сих пор здесь, на том же престижном факультете и даже без статьи УК ВКР в личном деле.

Открыто уличить ректора в лукавстве перед чиновниками никто не решился, что весьма благоразумно, а сам генерал-лейтенант проигнорировал шепотки и, как ни в чём не бывало, переключился на скучные организационные вопросы.

— Эй, Вася, — шепнула сидевшая слева от меня красивая шатенка с большими глазами. Марта, бывшая лучшая подруга Василисы. — Мы тут посовещались с девочками и решили дать тебе шанс. Можешь вернуться в нашу компанию!

— Вот как? — я посмотрела на неё в упор.

Шатенка энергично кивнула:

— Оставим прошлый год в прошлом. Ритуал, обнуление, подсобников, всю ту дрянь, что ты натворила и наговорила. Кровавым язычникам нет оправданий, сама понимаешь, но мы переступили через себя, ведь ты наша подруга, а дружба — святое. Повздорили и хватит, нужно уметь прощать.

— Определённо, нужно, — отозвалась я бесцветным тоном. — Но обычно прощают тех, кто извиняется.

— Забей! Мы помним, как ты не любишь просить прощения. Пригласи нас в какой-нибудь клуб на выходных и порядок. Ну что, мир?

Я улыбнулась с видом законченной дурочки, которой она меня считает, и проникновенно наклонилась к её уху:

— А не пошла бы ты в задницу, Мартышка?

Марта резко отпрянула, нечаянно толкнув соседку.

— Фу, как грубо. Не верю, что могла дружить с такой вульгарной сучкой. Мы с девчонками со всей душой, а ты... Неблагодарная! Надеюсь, к зимней сессии тебя переведут обратно к подсобникам. Только там и место таким убогим моно-калекам пятого ранга силы.

— Не советую увлекаться надеждой, она прямо пропорциональна разочарованию.

Глядя на Марту и остальных пятикурсников с синими значками факультета «Управления» на форме, внутри поднималось раздражение, но никак не потребность восстанавливать дружеские отношения даже для галочки. Нафиг этих лицемеров с золотыми медальонами.

Справедливости ради, лицемеры из них не все. Половина юношей и девушек на курсе с самого начала не скрывали негатива к эпатажной Василисе, вот к ним никаких претензий. Верность позиции, какой бы она ни была, достойна уважения. Быть может, с ними получится наладить хоть плохенький, но контакт.