Тема диплома полностью на усмотрение курсанта, но, разумеется, в контексте факультета «Управления и политики». Садиться за неё пора уже сейчас.

Со своей темой я определилась ещё в начале семестра — «Современные концепции управления военным персоналом в условиях заповедных территорий, населённых опасными стихийными животными». Да, звучит скучно и непрактично на взгляд обитателей этого мира, для которых забота о благополучии стихийных тварей — признак умственного заболевания, но мне пофиг. Солнечный вепрь в солнечном раю ждёт, пока я сдержу данное ему обещание, и, возможно, дипломная работа станет первой реальной ступенькой.

Таганрогский скептически хмыкнул, прочитав заголовок, но от комментариев воздержался. Непопулярная тема не означает, что она бестолковая. О реакции сокурсников даже говорить нечего! И не надо. Я выбрала зверушек по любви, а не в стремлении оправдать ожидания людей, которым на меня плевать. Главное, тему одобрил профессор стихийной зоологии Кунгурский, мой куратор. Последний раз курсанты писали диплом под его началом четыре года назад, поэтому он отнёсся ко мне не просто как к любимой ученице, а как к родной племяннице. Я получила неограниченный доступ ко всем его материалам и право обращаться по любому вопросу в любое время, кроме ночи.

— Если надумаешь продолжить образование и однажды стать доктором наук, буду счастлив видеть тебя в своей аспирантуре, Василиса, — сообщил он, выставляя мне автомат по зоологии диких земель на неделю раньше положенного срока. — Из тебя мог бы выйти блистательный теоретик.

— Спасибо за предложение, Вениамин Фёдорович, — искренне поблагодарила его. — Я бы этого очень хотела, но у меня более глобальные планы на жизнь.

— Только не говори, что собираешься отправиться в экспедицию на край света открывать новые виды зверей!

— Была мысль, но толку открывать новое, когда прямо под носом умирает старое? Я собираюсь сделать карьеру в Министерстве по охране животного мира и реформировать его к чертям собачьим! Простите за грубость, профессор, но они реально не справляются со своими обязанностями. За убийство зверей из Красной книги даже пальчиком не погрозят, наоборот — за ними прицельно охотятся! Нет уж, я положу конец бесконтрольному уничтожению стихийных тварей.

Кунгурский в задумчивости почесал едва тронутую сединой бородку.

— Не припомню, чтобы в Российском Княжестве было подобное Министерство.

— Значит, оно появится. Имейте в виду, профессор, кресло первого заместителя ваше.

— Дай-то Небо, у тебя хватит пороху изменить мир, — кивнул он с полуулыбкой. — Но это дела будущего, а пока займись дипломом. Я подготовил несколько папок по фауне Маньчжурских гор в динамике за последнее столетие. Разновидности, численность, миграции. Код от лаборатории у тебя есть, изучай, когда пожелаешь.

— Звучит как подарок на день рождения! Благодарю, ваше высокоблагородие.

План составлен, материала предостаточно, энтузиазма ещё больше. Можно считать, с главной головной болью будущего выпускника разобралась, что пришлось очень кстати. Постигать ментальные практики псионики на загруженный мозг — гиблое дело. Не удивительно, что за месяц учебной суеты я почти не продвинулась в освоении техник телепатии и Ауры победы.

Успехи были удручающе скромны. Надир сумел услышать меня лишь дважды, и оба раза в пределах прямой видимости. Спонтанную телепатию не считаю, она, как сорняк, пробивалась в неподходящем месте и против моего желания. Обычно это происходило на тренировках с Ярославом, когда я позволяла эмоциям бездумно управлять собой. Экспрессивные восклицания при неудачах и обрывки комментариев. Это настораживало. Не то, что я так легко теряла контроль, а на кого именно.

С Аурой победы дела обстояли многим хуже.

Я пыталась освоить её. Старательно пыталась, пресвятая дичь тому свидетель, но какого-либо отклика не чувствовала. Мои сокурсники ни на йоту не вдохновлялись. В конце концов решила последовать словам Яра и попросить совета у Вэла на очередном занятии по эсс-медике.

С порезами мы закончили, фокусировать внутреннюю эссенцию на любом участке тела для нас больше не проблема, но прежде чем приступить к основному блюду — исцелению раны от удара ОГ-4-10-10 «Пламя ада», — предстоит научиться притуплять, а то и вовсе отключать чувство боли в острый момент. По общему мнению, этот навык едва ли не самый полезный для практика стихий. Его значение трудно переоценить, поэтому никто из присутствующих не сачковал.

— Покалечить стихийника непросто, но боль чувствуют все, — говорил Вэл всё в том же зале с видами Тибета за спиной. — Она есть важнейший защитный механизм организма, предупреждающий нас об опасности и зачастую спасающий жизнь. Пренебрегать ей нельзя, однако польза от боли бывает не всегда. Пока не начали, сразу оговорюсь: ситуации, где её подавление оправдано, — исключительные. Не рекомендую расширять их список, тем более в рядовых ситуациях. Как вы поняли, речь идёт о боли на поле боя...

Вэл не одобрял использование техники подавления боли в учебных поединках, о чём, безусловно, подумали все здесь присутствующие, но и против не высказывался. Всё равно ведь будем.

— Чрезмерное увлечение обезболиванием при помощи эссенции формирует опасную привычку, — продолжил он. — Человек без медицинского образования не всегда способен правильно оценить собственное состояние, чтобы вовремя остановиться и обратиться за профессиональной помощью, пока не станет слишком поздно. Самоуверенность и чрезмерная вера в собственные силы свела в могилу многих практиков гораздо раньше срока.

Дождавшись, пока мастер Асбестовский закончит с объяснением сути техники, и курсанты займутся медитацией, я перебралась к нему на помост.

— Возникли вопросы по теме, Василиса?

— С определённой точки зрения, да, возникли, — понизила голос до едва различимого шёпота, хотя с расстояния в пятнадцать метров нас и так не слышно. — По технике Ауры победы. Вы не псионик, знаю, но ваши советы работают.

Вэл одарил меня долгим невозмутимым взглядом. В нём не было недовольства, только привычная умиротворённость. Вот из кого бы получился отличный псионик!

— На занятиях по эсс-медике нужно заниматься эсс-медикой, а не чем-то ещё, — вздохнул он. — Ты сильна в самоисцелении. На порядок опережаешь группу и, пожалуй, могла бы сдать экзамен по исцелению раны от «Пламени ада» прямо сейчас. Но предела совершенству нет. Я не настаиваю, чтобы ты занималась техникой Альфы. Раз псионическое исцеление мощнее стихийного, так уж лучше тренировать его. Тренировать, Василиса. Тем более, сегодня у нас новая тема.

— Непременно займусь ей, — покладисто кивнула я. — Чуть позже.

Вэл хотел возразить и едва не сделал это. Дружеские отношения между нами ещё не дают мне права злоупотреблять его расположением так открыто.

— Хорошо, задавай свой вопрос, — всё-таки сдался он. — Только сегодня и в качестве исключения.

— Займу буквально пару минут, обещаю.

Чтобы со стороны наш разговор не походил на праздную беседу, совершенно неуместную во время занятий, я достала планшет и положила себе на колени. Пусть думают, что мы обсуждаем сугубо деловые вопросы, а то вон какие заинтересованные взгляды бросает Алёна. Не удивлюсь, если мой отец приплачивает ей сверху, потому как на одной просьбе такая старательность долго не проживёт. Почему нет? Аля носит платиновый медальон, но он говорит лишь о статусе, а не финансовом положении. Приморская область нехило поиздержалась после майского нападения и до сих пор не оправилась.

— Как «включить» Ауру победы? Я прочла брошюру вдоль и поперёк, почти наизусть выучила все шесть страниц, но так и не нашла нужную «кнопку».

— Её не надо искать, — в привычной манере ответил Вэл. — Василиса, перестань относиться к ментальным практикам как к задачам с чёткими переменными. Повторяю в который раз: псионика не предмет логики, она предмет веры. Не страсть, но спокойствие. Не заплыв против течения, но принятие судьбы. Не всё поддаётся осмыслению, не всё можно пощупать. Прими это, наконец, и продолжай тренироваться.