Объятые самой страшной «стихийной тварью» деревья трещали на весь заповедник, но я слышала только пугающе спокойный голос победителя в своей голове. Боль в сдавленных мышцах напрочь выбивала все мысли, даже удивительно, как мне удалось понять, что наше с Зэдом одиночество подходит к концу. Обострённые чувства уловили близкое присутствие охотников — минута, и будут тут!

Зэд понял то же самое. Он провозился с вепрем дольше, чем намеревался, и в результате упустил шанс разобраться со мной на своих условиях.

«Сейчас тебя так легко убить», — мановением пальца Зэд приблизил сюрикэны к моему лицу. — «Но любая смерть должна иметь цель. Смерть только ради смерти позорит путь практика Крови, поэтому я отпускаю тебя».

Он разжал кулак, и я рухнула на землю возле погибшего защитника.

— Какая патетика, — вдохнула живительный кислород и едва не закашлялась от едкого дыма. — Сказал бы прямо, что на ритуал возвращения эссенции требуется время, которого у тебя больше нет, а внаглую тащить меня с собой рискованно.

«Сегодня так, но однажды мы снова встретимся, Василиса, и встреча та станет последней».

— Не для меня, вот увидишь.

«Смелость перед лицом неминуемой смерти — величайшая победа духа над плотью, хорошее качество. И ножи у тебя хорошие. Оставлю себе на память».

В последний раз сверкнув фиолетовыми глазами, чёрная фигура Зэда исчезла в стене огня, будто призрак. Это бы многое объяснило, кстати.

Спустя десять секунд на вытоптанной поляне показались сразу две группы охотников — Тобольские и Тюменские. Им хватило благоразумия бросить выслеживание редкой дичи и поспешить к месту пожара. Огонь разгорелся не на шутку, но при должном старании опытным практикам стихий ещё можно сдержать его собственными силами, а там один из патрульных беспилотников передаст сигнал ближайшей пожарной части.

Уже на подходе мужчины принялись «поливать» горящие деревья и траву «Водяной стеной», «Испепеляющим ветром», «Ледяным дождём» и прочими заградительными ударами. Огонь шипел, рычал и сопротивлялся, но он уже проиграл, просто ещё не знал об этом.

— Смотрите, здесь солнечный вепрь! — раздался крик графа Тюменского. — И... Василиса? Святой Иоанн Креститель, она жива! Как такое возможно?

Отец в секунду оказался возле меня с сияющими клинками наизготовку, однако его защита не потребовалась. Вепрь не подавал ни малейших признаков жизни, лишь тонкие струйки крови до сих пор сочились из многочисленных ран на его шкуре. Зрелище одновременно и величественное, и жуткое.

Несколько мгновений отец глядел на зверя, затем с искажённым от гнева лицом повернулся ко мне. Я ожидала бури, но вместо отборной брани он опустился на землю и с силой прижал меня к своей груди, аж до хруста рёбер. Вероятно, этот жест можно считать самым громким проявлением его настоящих чувств ко мне за всю жизнь.

— Насколько серьёзно ты пострадала? — взволнованно спросил он. — Встать можешь?

— Со мной всё в порядке, только пара царапин и синяки. Кровь не моя, а вепря, — тут же заверила я. — Просто немного устала в процессе, вот и сижу тут, отдыхаю. Он сильный очень... был.

Гнев и беспокойство на лице князя несколько поутихли, но никуда не делись. Похоже, он не поверил. За недолгий бой с Зэдом вепрь умудрился раскурочить поляну почище артобстрела. Земля вспахана на сотню метров вокруг, будто здесь сошлись в битве титаны, а не лесная свинка и юная девушка. Деревья поломаны, порезаны и обуглены, кое-где даже вырваны с корнями. И всё это колоритно забрызгано кровью, будто в ужастике.

— Невероятно, ты его убила. — Аля обвела пейзаж ошеломленным взглядом и уставилась на мой клинок, по самую гарду воткнутый в шею зверя. Более красноречивого доказательства, кто это сделал, не придумаешь.

Граф Тюменский истово перекрестился:

— Чудо, не иначе. Глядите, братцы! Моно-практик четвёртого ранга в одиночку одолела солнечного вепря и осталась в живых, уму непостижимо! Девица святая, как есть святая!

И снова давай креститься.

Я недовольно поморщилась. Из кровавой язычницы в святую — ничего себе взлёт! С той лишь разницей, что в обоих случаях моя заслуга стремится к нулю.

— Не смущайте народ, ваше высокоблагородие, — устало попросила его. — Никакого чуда не было, мне просто повезло.

— Я много счастливчиков повидал на своём веку, но чтобы таких... Как ты это сделала?

— С трудом.

— Да уж, Вася, — тяжело вздохнул князь Тобольский. — Какое слово из приказа не приближаться к вепрю ты не расслышала?

Это был риторический вопрос. Отдав указание оттащить ценную тушу подальше, чтобы огонь не уничтожил её, отец помог мне подняться и лично отвёл в безопасную сторону. Я же коротко рассказала ему насквозь фальшивую историю о том, как отправилась искать кузена Виктора, а в результате нашла вепря. Точнее, он сам меня нашёл. Разумеется, совершенно случайно! Сбежать не удалось, поэтому мне пришлось импровизировать и за неимением сигнальной ракеты поджигать лес. Увы, вепрь дожидаться подкрепления не стал и напал первым. Я же, как истинная Тобольская, не побоялась встретить врага лицом к морде и в тяжёлом бою героически его одолела. Приукрасила знатно, но меньше всего хочется рассказывать об участии Зэда.

Положив руку на моё плечо, князь капканом сжал пальцы.

— Я безмерно горжусь тобой, дочь. Антон Павлович прав, в одиночку справиться с солнечным вепрем на четвёртом ранге — невероятное достижение и признак большого мастерства. Ты принесла нашей семье славу, которая не померкнет годами. Но, — его голос заледенел, глаза на бледном лице опасно потемнели, — я как чувствовал, что кровавым ритуалом твои безрассудства не закончатся. Ты хоть понимаешь, что могла сегодня погибнуть?!

— Более чем, отец, — я не стала возражать. Повезло, что Зэд не лишён понятий чести. — Злая тварь не оставила иного выбора, кроме покорной смерти или отчаянного боя. К счастью, мастер Шэнь успел обучить меня кое-каким мощным ударам. Ты нанял хорошего учителя; если бы не его уроки, я бы не выстояла. Думаю, он заслужил премию в конце месяца.

— Больше не смей так рисковать, ясно? Других детей у меня нет, все самые грандиозные амбиции нашей семьи завязаны на одной тебе.

— Да, конечно, — безропотно согласилась, лишь бы он отстал. — Отныне и впредь никакого риска.

Моя покладистость отца не убедила. Или он таки почуял неискренность.

— Ты Тобольская, верно, — его тон чуть смягчился. — Мы от врагов не бегаем, но слава твоя лежит не на поле боя, а на политической арене возле мужа. Сейчас у нашей губернии появились уникальные возможности вознестись сразу в нескольких направлениях, думать о личных выгодах в такой период верх эгоизма. Не забывай об этом, когда в следующий раз решишь показать себя.

Убедившись, что со мной действительно всё в порядке, он отправился к своим вассалам тушить огонь. Со мной остались Алёна и кузен Митяй, шибко переживающий за брата. Перепуганный Витя остался без присмотра где-то там и тоже мог нарваться на опасную тварь.

Аля рывком вынула клинок из туши вепря, обтёрла его от крови и протянула мне.

— Слухи не соврали: ты полна загадок, Василиса! Прости, что посчитала тебя трусихой. Как оказалось, ты храбрее всех здесь присутствующих. Такое безрассудство! — Она бросила быстрый взгляд на Митяя и понизила голос, чтобы он не услышал: — Сознайся, ты же наткнулась на вепря вовсе не случайно, а потому что искала его, а вовсе не Виктора?

— Я безрассудна, но не настолько.

— Правильно, настоящий герой должен быть скромным, — подмигнула она, ничуть не поверив.

— Брось, Аль, я не считаю себя героиней.

— Хочешь или нет, но теперь ты займёшь место вепря. Легенда умерла, да здравствует легенда! Готовься стать знаменитой.

— Я уже знаменита на всё Княжество, куда дальше-то.

Настроение и так ни к чёрту, а от похвалы становилось только хуже. Не моя это заслуга, наоборот — это моя вина. Мы с вепрем не были друзьями, максимум вынужденными союзниками, но я обещала ему жизнь, а привела к смерти.