У Миши нет клинка, однако именно он представлял для зверей наибольшую угрозу. Его особый дар — способность безошибочно определять местоположение стихийных тварей. По сути, он наводчик и весьма способный. Это умение снискало ему безоговорочное уважение среди опытных охотников, отчего парнишка вёл себя нагло и чересчур надменно.

— Только посмотрите на него: второй ранг, а гонору на десятый, — прокомментировала Аля, наблюдая, как лихо он раздает указания старшим товарищам перед выходом.

Погода не подвела. Всё такая же сухая и жаркая. Солнце, пробивавшееся сквозь густую хвою вековых сосен, бросало золотистые пятна на доспехи охотников. Яркие блики плясали на лезвиях клинков. Воздух был густым и обманчиво неподвижным. Казалось, сама природа затаилась в ожидании, куда же направятся двуногие хищники, и лишь изредка ленивый порыв ветра шевелив верхушки деревьев.

— Посмотреть бы на парня без прикрытия группы! Спорим, нашего доходягу загрызёт даже огненная белка?

— Огненная вряд ли, — отозвалась я. — Они хилые, выше третьего ранга в природе не встречаются и имеют очень слабую защиту от психокинеза. Любой начинающий псионик зашвырнёт такую белочку куда подальше ещё на подходе, если вообще отличит от обыкновенной древесной, в чём сильно сомневаюсь. До третьего ранга включительно стихийные звери практически ничем не выделяются.

— А воздушная белка справится?

— Тоже нет, но из неё противник посерьёзнее. Воздушные белки способны достигать седьмого ранга уже к третьему году жизни. Зверьки цепкие, как репейник, и юркие, как мыло на дне ванны, однако в наших широтах не водятся, только в Юго-Восточной Азии.

— Им есть разница, где жить? — Аля скептически покосилась на деревья, будто силится разглядеть одну из них.

— Само собой, — подтвердила я и продолжила зоологический ликбез: — Воздушные белки мутировали из подсемейства гигантских белок, они не переносят морозов.

— А водяные? — уже по инерции поинтересовалась она.

— Не выдержали видовой конкуренции и теперь считаются вымершим видом. В нашей стране просто отвратительный департамент по охране животного мира! Толку от него ноль с минусом. Отрасль не просто развалена под корень, её вообще, считай, нет.

Алёна сморщила носик, явно жалея, что спросила.

— Святой Георгий Победоносец, покровитель Владивостока! Вася, откуда ты столько знаешь о белках и, главное, зачем? Это же просто белки. Милые, пушистые, кусачие переносчики бешенства.

— Стихийная зоология — моя любовь, — ответила я и добавила, чтобы уж совсем не выбиваться из старого образа лихой любительницы помахать клинком: — Сразу после эсс-фехтования и силовых тренировок.

— Не сочти за грубость, но мой брат описывал тебя абсолютно поверхностной задирой. Я рада, что ты оказалась не такой, но только про белок больше не говори.

— Могу про волков. Самые бесподобные из них — манчжурские водяные, слышала о таких?

— Ни разу в жизни и хорошо бы так оно оставалось впредь! — Аля звонко засмеялась.

— Как знаешь, — я не настаивала. Красивая лекция не исправит прискорбного отношения здешних жителей к стихийным животным. Они видели в них только угрозу, но не удивительную часть нашего мира, заслуживающую изучения и защиты.

Справится Миша с белкой или нет — не суть важно. В деле наводки парень оказался настоящим профи. Первый же день охоты его стараниями принёс около сотни трофеев четвёртого-восьмого рангов. Среди них были серые волки, две рыси, лисы, соболи, лосиха с детёнышем и вымирающая земляная росомаха, которая едва не растерзала его высокоблагородие графа Ишимского. Мужик отделался сильным испугом и располосованным в кровь лицом.

Охота на стихийных тварей имеет свою особенность. Местная дичь не убегала, завидев человека, наоборот — она шла в лобовую атаку с яростью берсерка. Простым огнестрелом их шкуры не пробить, только стихийным клинком, а для этого нужно подойти очень близко к зубам и когтям. Опасно, но не смертельно. Среди вассалов Тобольска слабаков нет; все господа дуо-практики свыше десятого ранга, а Тюменский вообще трио-практик. Пользуясь численным преимуществом, азартные мужчины кромсали несчастную дичь направо и налево с обидной лёгкостью.

Следующие несколько дней прошли уже не так триумфально. Дичь расчухала, что пришедшие в их лес люди не добыча, и лишний раз не лезла на рожон. Низкоранговая мелочь напрочь перестала атаковать, сидела по норам и не шевелилась, а высокоранговых ещё поискать надо.

Группа князя Тобольского быстро возглавила список лучших, оставив позади всех конкурентов, чего и следовало ожидать. Чтобы кто-то из вассалов посмел выбиться вперёд? Да не смешите! Господа́ не дураки прыгать выше начальника. Мой отец это прекрасно понимал и воспринимал как должное. Значит, его уважают и хотят угодить.

Охотники из моих кузенов оказались сильно так себе, а телохранители в веселье не участвовали, им по статусу не положено. Парни только наблюдали за обстановкой и носили вещи, поэтому все лавры по праву принадлежали моему отцу и Але. В копилке папочки лежали шестьдесят восемь разнообразных хвостов, добытых в честном противостоянии один на один, а на счету Али двадцать семь. Хрупкая девушка ничем не уступала матёрым охотникам в смелости, искусстве эсс-фехтования и умении быстро расправляться с противником. Приморская область действительно опасное место!

Следом, понятное дело, шёл Курганский уезд с результатом в восемьдесят девять хвостов, на третьем месте Тюменский с семьюдесятью одним и замыкал таблицу Ишимский с весьма скромным полтинником.

Дремучее варварство, но я их не осуждала. Для людей этого мира охота на стихийных тварей не циничное убийство, а элемент выживания и благое дело. Справедливости ради, зверушки здесь отнюдь не жертвы. На их зубах едва ли не больше смертей, чем от чумы. И всё же... Я бы поняла охоту, будь мы возле поселений, но в глухом лесу-то зачем? Стараниями людей многие стихийные виды уже на грани полного вымирания, а ведь они неотъемлемая часть экосистемы.

С заходом солнца все группы неизменно собирались вместе, разбивали лагерь, ужинали и хвастались успехами. Костров не разводили, вокруг слишком сухо, чтобы рисковать гектарами ценного леса ради уютной атмосферы на один час. В доспехах всё равно не замёрзнешь, а походные пайки́ с едой не требовали разогрева извне. Среди охотников достаточно практиков стихии огня, чтобы согреть ужин и чашку чая, не прибегая к помощи спичек.

Глядя на огромное количество трофеев, вывешенных по центру стоянки, князь Тобольский лучился неподдельным удовольствием. Настроение ему портило лишь одно обстоятельство — круглый ноль на счету его дочери. Даже хуже, чем у мальчишки-псионика, а ведь у него и клинка-то нет! Миша умудрился психокинезом забить бобра, мирно грызущего дерево.

В один из таких вечеров отец отвёл меня в сторону от лагеря на поговорить без свидетелей.

— Какого хрена ты позоришь Тобольск и нашу семью? — зарычал он низким голосом, в котором клокотала ярость. — Думаешь, это остроумно?

Его злость была объяснима. Мои «любезные» кузены, чьи собственные трофеи не могли похвастать ни качеством, ни количеством, уже успели растрепать всем вокруг маленький факт того, что Василиса неудачница по части добычи. Лучше посмеяться над ней, чем самим оказаться в незавидной роли.

— За шесть дней охоты ты не добыла ни одного хвоста! — разорялся родитель. — Ни одного! Пусть бы белку, пусть бурундука, да хоть драную выхухоль! Я бы мог понять, если бы ты старалась, но намеренный саботаж? У тебя что-то не в порядке со зрением или это какая-то капризная выходка?

— Бить низкоранговую дичь ниже моего достоинства, — отвечать правду я не стала, чтобы не общаться с психиатром по возвращении домой. Пацифизм в местном обществе до обидного не в чести. — Всякие зайцы и лисы слишком мелкие твари, ими никого не удивить, а я не хочу быть как все и марать клинок зазря.

Показывая, насколько мне всё равно, я сорвала с куста недозрелую ягоду крушины, раздавила её между пальцами и выбросила куда-то за спину. Темнело быстро. В пожухлой траве вспыхнули первые светлячки, неподалёку заквакали лягушки. Сегодня мы остановились у реки Кулъях — мелкой, дикой и фантастически красивой, будто затерянной вне времени и пространства.