— Так точно, ваше превосходительство!

Не уверена, что графья послушаются. Вон, как многозначительно заулыбались люди из команды Тюменского уезда. Их шесть сильных практиков, не считая телохранителей, зачем им подстраховка? О нет, они сперва зарежут бедного зверя, только потом запустят ракету, а в оправдание скажут, что он напал первым. Готова поспорить, так же поступят остальные.

— Вепрь где-то на востоке, — Миша задумчиво поглядел в указанном направлении. — Десять или пятнадцать километров отсюда, точнее сказать не могу...

В голосе парня звучала досада. Ранг у «кабанчика» слишком высокий для его скромной псионики. В свою очередь я запустила в Курганского лёгкую ментальную волну тревоги, которая должна была сбить его внутренний компас, но сработало или нет, однозначно сказать не могу. Раньше на людях не испытывала, только на кошках мамы.

Миша резко затряс головой, будто отгоняя назойливую муху.

— Что-то не так? — спросил один из охотников.

— Вроде... Ничего, просто показалось.

Я спрятала коварную улыбку. Нет, Мишенька, тебе не показалось.

Охотники шустро свернули лагерь и вскоре зашагали на встречу с легендой.

Поначалу князь Тобольский повёл свою группу вдоль реки вверх по течению, а затем свернул на северо-восток. Отец ступал тихо и осторожно, как хищник. В обеих руках клинки, в глазах безжалостная сталь.

— Будьте внимательны, — предупредил он. — Леса возле истоков Кулъях опасные не только живностью. Держитесь позади меня и не выпускайте друг друга из видимости. В первую очередь ты, Василиса, чтобы никаких вольностей и речей про достойную дичь.

Заплутать в таком месте проще простого. Сегодняшнее утро выдалось пасмурным и безветренным, лучи недавно взошедшего солнца с трудом просачивались сквозь густые ветви деревьев, со стороны реки расползался неприятный туман, плотный и липкий, словно дым от затушенных торфяников.

— Слишком тихо, — вполголоса заметил кузен Виктор. — Почему здесь так тихо?

Эта охота была первой в его жизни, и, как скоро выяснилось, слушать о ней оказалось гораздо интереснее, чем участвовать лично. Городской до мозга костей парень терпеть не мог дикую природу и отсутствие телефона с выходом в сеть.

— Тебя что-то не устраивает? — с видом бывалого таёжника поинтересовался Митяй, его старший брат. — Так и должно быть. Дикие кабаны постоянные животные. Они кормятся ночью, а днём предпочитают отдыхать в уютном логове из валежника.

— Да нет же! Я о другой тишине. Никому не кажется странным, что птицы не поют?

Лес действительно помалкивал. Ни хруста веток вдалеке, ни крика совы; мы слышали только собственные шаги. Накладываясь на густой туман, эта нереальная тишина здорово дезориентировала.

Митяй снисходительно фыркнул:

— Обычное дело здесь. По слухам, Кулъях — проклятая речка. Когда-то к её берегам пришли люди из народа манси и принялись вырубать вековые сосны, чтобы построить деревню, но в первую же ночь кровавого полнолуния на них напали стихийные твари, одержимые злыми духами. — Он сделал драматическую паузу, намеренно нагнетая жути. — Живность слетелась со всей округи: от грозных земляных медведей до свирепых водяных бурундуков. Говорят, перед смертью несчастные манси так громко кричали, что их собственные боги навечно прокляли эту землю пологом безмолвия.

— За-зачем прокляли?

— Сам-то как думаешь? Чтобы больше не слышать воплей, чугунная ты голова! Между прочим, я вовсе не придумываю. Это географический факт — возле истоков Кулъях находятся аномальные акустические котловины, в них предел слышимости не более двадцати метров. Откуда же они появились, если не проклятье? Но знаешь, что самое примечательное?

— Что? — прошептал Виктор онемевшим языком.

— Нападение на людей возглавлял не кто-нибудь, а солнечный вепрь. Злым духам даже вселяться в него не потребовалось, он сам по себе исчадие ада — лично разорвал клыками половину жителей деревни! Сперва кишки им выпустил, а затем раздробил кости копытами.

— Врёшь ты всё.

— Думай, чего хочешь, — Митяй отвернулся в притворной обиде, — да только в этом лесу уже полегло сто тринадцать человек, а если ты потеряешь бдительность, будет сто четырнадцать. Внимательно гляди по сторонам, братец, вдруг бурундук какой прыгнет на голову? У них зубы по два сантиметра длиной и острые, как бритва.

Виктор заметно побледнел. Прекратив бестолково размахивать клинком по туману, перехватил его как полагается и с испугом уставился на кроны деревьев.

— Не переживай за причёску, малой, — один из телохранителей Тобольского ободряюще ему подмигнул, едва сдержав смех. — Там, где водятся высокоранговые хищники, мелюзга сидит по норам и не шевелится лишний раз. Здесь ты скорее на вепря наткнёшься, чем на бурундука.

— Огромное спасибо, — буркнул тот. — Чрезвычайно меня утешили.

Бедный парень сник ещё больше. Встреча с вепрем явно не входила в его планы даже ради денег и славы, но сбежать отсюда не получится.

Атмосфера давила не только на него. Безотчётная тревога, которую я вселила в сознание Миши, каким-то образом начала действовать и на меня тоже. С каждым шагом вглубь чащи разум всё сильнее охватывало странное ощущение нереальности происходящего. Чем-то оно напоминало то жуткое чувство беспомощности, что внушал мне Зэд, пытаясь подчинить своей воле на дороге к Пагоде Пяти Стихий.

«Не поминай глазастого чёрта всуе, Вася», — грубо одёрнула себя. — «Это всё туман-дурман и тени».

Откуда здесь взяться Зэду, правда? Мы в самом сердце Юганского заповедника. Тут не проходной двор, ни о какой случайной встрече не может быть и речи. Он не провидец, чтобы устраивать точечную засаду в настолько непредсказуемом месте. Даже если Зэд в курсе, где Тобольские устраивают ежегодную охоту, всё равно остаётся слишком много переменных.

Я так глубоко погрузилась в собственные мысли, что заметила Алю, только когда она коснулась моего плеча, заставив вздрогнуть от неожиданности.

— Эй, Василиса, а ты-то чего забеспокоилась? Нет никакого проклятья, Митяй на ходу сочиняет, — тихо сказала она, подстраиваясь под мой шаг.

— Знаю, что сочиняет, — стряхнув наваждение, вернулась в реальность. — Водяные бурундуки никак не могли нападать на манси чисто географически. Их подвид мутировал из сосновых бурундуков, а они водятся только в Английской Америке. Вот как раз о них я и задумалась.

— Уверена? По тебе не скажешь. Смотришь в пустоту, взгляд остекленевший, будто призраков видишь.

— Я не боюсь, если ты снова об этом. Со мной всё в порядке, спасибо за беспокойство. Можешь идти дальше.

Аля примирительно подняла руку.

— И в мыслях не было тебя задеть! Говоря откровенно, — добавила доверительным тоном, — у меня самой от здешнего леса мурашки по спине, но я знаю первоклассный способ с ними справиться. Брат научил в детстве. Вот, дарю, — она вложила мне в ладонь изящный хрустальный коробок с гербом Владивостока на одной стороне и компасом на другой. Внутри, на самом донышке, плескалась желтоватая жидкость.

— Зажигалка?

— Лучше! — на лице княжны расцвела улыбка. — Талисман удачи на все случаи жизни. Нужно покрепче её сжать и щёлкнуть кресалом, чтобы волшебство сработало. Некоторые считают глупым язычеством приписывать вещам магические свойства, но эта зажигалка реально помогает.

Жест был настолько искренним, что мне стало неловко за проявленную резкость.

— Не нужно, Аль. У меня есть свой Счастливый Кролик, видишь гравировку? — Я показала ей гарду клинка, возле которой на лезвии красовалось символичное изображение зверька из моего прошлого. — Вот кто реально поможет, если понадобится, хоть верь в него, хоть не верь.

— Ой, да ладно! Бери-бери, я не закурить тебе предлагаю в самом-то деле. Там и бензина почти не осталось, я слишком часто прибегала к волшебству. Зато, — девушка лукаво подмигнула, — компас всегда укажет верный путь.

Зажигалка красивая, ручной работы из горного хрусталя и, на мой взгляд, чересчур дорогая для подарка с целью поддержать моральный дух. У богатых своё восприятие ценностей, но это слишком. Мы с Алей даже не подруги и знакомы-то всего неделю.