Я запоминаю все, чтобы переписать дома, вежливо прощаюсь. Но стоит добраться до дома, как собранная информация едва не вылетает у меня из головы!
Потому что в подъезде меня ожидает подозрительно знакомый гроб!
Глава 26
Кроме перевязанного веревками аки подарочек гроба у нас в подъезде обнаруживаются: четверо кряхтящих от напряжения рабочих, вдохновленно показывающий, куда тащить Степанов в свитере и наша приходящая экономка, Евдокия, в дверях. Рабочие поднимают гроб в квартиру, светлость показывает, куда нести, а экономка держит дверь и немного держится за голову. Определенно, им не хватает только меня!
– Ольга Николаевна, у нас неожиданность! – кричит светлость, заметив меня. – Господина Райнера развернули на таможне!
Ну ничего себе! Да это просто «Галя, у нас отмена»! То-то экономка стоит чуть живая, она в прошлый раз чуть не уволилась! Ладно, она не каждый день к нам приходит готовить и убирать, а несколько раз в неделю. Да и пока гроб стоял у нас в коридоре, светлость доплачивал Евдокии за беспокойство.
– А почему, Михаил Александрович? Британцы не захотели брать своего посла?
– Насколько я понял, до Туманного Альбиона он не доехал! – отвечает светлость. – Развернули где-то на транзите, сейчас буду изучать документы! Так, товарищи, чуть-чуть осторожнее, ладно? Эта мумия дорога…
– Кому? – кричу я, и даже рабочие начинают перешептываться со смешками. – Вот кому?!
– Если посчитать все расходы, то получается, что лично мне! – веселится светлость. – Все, давайте, заносим. Евдокия Николаевна, да подоприте же вы эту дверь чем-нибудь!.. И перестаньте креститься, оно там уже мертвое! Оленька, может, лучше вы подержите дверь?..
Я проскальзываю мимо гроба, аккуратно отодвигаю экономку на лестничную клетку, становлюсь так, чтобы держать дверь и при этом не мешать заносить гроб. Спустя пару минут процессия оказывается в коридоре, а экономка шепчет мне, что вот, просила же вчера на вечерней побольше денег к Рождеству, на подарки. Что ж, это хорошо – по крайней мере, она не думает увольняться. А что светлость опять доплатит ей за беспокойство, так это однозначно.
Чуть позже Степанов рассчитывается с рабочими за помощь с доставкой, потом с экономкой, и, выпроводив всех из квартиры, развязывает веревки и снимает крышку с многострадальной домовины.
– Михаил Александрович, а это нормально, что гроб не заколочен? – интересуюсь я.
– Увы, Оленька, таможенники их всегда открывают! – светлость вытаскивает ворох сопроводительных документов и закрывает крышку. – Если этим не заниматься, перевозка умерших превратится в прекрасный канал контрабанды! Покойники с золотом, покойники с серебром, покойники с историческими ценностями или с запрещенными препаратами!..
Светлость не из брезгливых, и то, что стопка документов с разных таможен побывала в гробу, в нежных объятиях мумии, его не смущает. Он относит их к себе в кабинет, садится за стол, начинает разбирать.
Я заглядываю ему через плечо: на русском там, может, четверть бумаг. Степанов знает английский, потом, чуть хуже, немецкий, а вот с французским и датским дела у него обстоят совсем скверно. Какое-то время он все это читает, потом делает осторожный вывод, что Райнер застрял на транзите между немцами и французами.
– А можно я взгляну? Такое ощущение, что господин Райнер даже после смерти путешествует чаще меня!
Светлость вытаскивает один документ из стопки, а остальное дает мне и просит потом засунуть обратно в гроб, чтобы не потерялось.
– Вот это, Оленька, посмотрите в первую очередь, и я заберу. Завтра покажу это Его Величеству. Уверен, ему будет интересно и про мумию, и про работу таможни.
С учетом того, что как раз император нам эту мумию и сосватал, я в этом совершенно не сомневаюсь!
А у меня, кстати, завтра визит к последнему великому князю из «фронды обиженных», Андрею Владимировичу. Господь свидетель, как я устала от этих великих князей! Пока по подозрительности у нас все еще лидируют первые приемные родители светлости, но у Андрея Владимировича с его Матильдой еще есть шанс все изменить.
Глава 27
Последний великий князь, попавший в опалу после событий тысяча девятьсот семнадцатого года и оказавшийся из-за этого в хвосте очереди на престол – это Андрей Владимирович. Ему сейчас пятьдесят восемь. Карьеру он начал с военной службы, но потом ушел в юристы и занялся архивным делом.
Сам по себе это тихий, спокойный, приятный человек, и я, наверно, вычеркнула бы его из подозреваемых, но очень уж Андрей Владимирович своеобразно женат!
Его жена, шестидесятипятилетняя Матильда Красинская, скандально известна как: балерина, бывшая возлюбленная Николая Второго (еще до брака с Александрой Федоровной), бывшая возлюбленная великого князя Сергея Михайловича, морганатическая супруга Андрея Владимировича и мать его сына, Владимира Красинского. Матильда происходит из балетной семьи, и до пожалованного в связи с замужеством дворянства она носила фамилию «Кшесинская».
С Николаем Вторым она познакомилась, еще когда тот был цесаревичем. Роман не был особенно бурным – наследники престола не женится на балеринах. Впрочем, это касается и великих князей, сразу двух. После Николая Второго прима-балерина очаровала Сергея Михайловича, а потом и молодого Андрея Владимировича. Но и там Матильда очень долго ходила в любовницах, и поженились они с Андреем Владимировичем только после смерти его матери. Сыграло свою роль и смягчение законодательство о престолонаследовании.
Пока я сижу в гостях, мне показывают фотографии с этой свадьбы: торжественная обстановка, роскошные наряды, уже не молодая, но все еще красивая невеста, девятнадцатилетний сын. Первые десять лет жизни он был записан на Сергея Михайловича, а потом его переписали на настоящего отца.
Сейчас Владимиру Красинскому тридцать пять, и он носит титул светлейшего князя. Но, в отличие от Степанова, Красинский никогда не ходил с фамилией «Романов» и не числился в списке наследников престола. Видимо, Николай Второй решил, что включать туда сына бывшей возлюбленной – неэтично и даже небезопасно. И не важно, от какого он из великих князей!
Про бывшего императора сама балерина рассказывает с ностальгией. Одно из любимых воспоминаний – ужин, где они познакомились:
– Как сейчас помню эти его добрые голубые глаза…
Мне тоже есть, что сказать насчет глаз. Добрые, да. Голубые и такие светлые, что кажутся прозрачными, как горная вода. Но в это не влюбляются, влюбляются в человека – такого, с которым легче дышать.
Матильда рассказывает, что была всерьез увлечена цесаревичем Николаем. Расстроилась, когда он женился на принцессе. Но она ведь и не скажет, что сама метила в королевы, верно? Может, ей казалось, что он увлечется настолько, что все-таки женится? И теперь, десятилетия спустя, она интригует, мечтая возвести на престол сына?
И почему они выбрали орудием реализации своих планов Степанова, тоже понятно. Они во многом похожи, но светлость был в списке наследников, а Владимир Красинский – пролетел, как фанера. Гипотетически, опять же.
Но в целом она не более и не менее подозрительна, чем остальные великие князья. И красных платков у нее, кстати, на роту солдат! А уж платьишки, шарфики, бриллианты! В общем, это будет очень красивая рота.
Что еще? Да кроме Матильды и предъявить-то нечего. Ну, разве что собрания так называемой «великокняжеской фронды» проходили в особняке Андрея Владимировича. Но сам он был там незаметен, как бессменный секретарь.
В общем, каждый из четырех великих князей получается подозрительным по-своему, и кого из них выбирать – непонятно.
Глава 28
После общения с этой великокняжеской кодлой, то есть фрондой, мне жизненно необходим перерыв. Светлость смеется и говорит, что нам в любом случае придется еще раз обходить всех – и не только их – с визитами по случаю Рождества, так что можно пока отдохнуть.
