— Что происходит? — шепчу я, поворачиваясь к Ноксу.

Его взгляд встречается с моим, и на мгновение всё остальное исчезает. Мир размывается, остаёмся только мы вдвоем. Он смотрит прямо на меня — или, может быть, внутрь меня — так, что всё остальное теряет значение.

Он делает шаг вперёд, не отводя глаз. Моё дыхание сбивается, я жду.

— Я никогда не забуду день, когда мы встретились, — начинает он, голос ровный, но с лукавым блеском в глазах. — Я спокойно ехал по дороге, никого не трогал, и вдруг из ниоткуда вылетает машина. Клянусь, жизнь пронеслась перед глазами. Шины визжат, кофе летит во все стороны… Я поворачиваюсь — и вижу тебя. Руки на руле, глаза как блюдца.

Толпа разражается смехом, и я не могу не засмеяться тоже, хотя лицо горит от стыда. Конечно, он расскажет именно так. Смешно. И чертовски неловко.

Я бросаю на него притворно сердитый взгляд, но его невинная улыбка растапливает всё раздражение. Он знает, как меня обезоружить.

Я бессильна перед этой улыбкой.

— Вместо того чтобы злиться, — продолжает он, — я просто не смог отвести взгляд. Странно, как всё складывается. Одно мгновение — и всё меняется. Ты ворвалась в мою жизнь, как шторм, перевернув всё вверх дном. Но в лучшем смысле.

Я моргаю, и в памяти всплывают все мелочи — его смех, его взгляд, его руки, когда он прижимает меня к себе. Всё то, что делает мир легче, ярче. Не громкие поступки, а то, как он всегда рядом, не даёт потеряться.

Да, это был шторм. Но не разрушительный. Красивый, очищающий, тот, после которого всё становится другим. И где-то посреди этого хаоса я нашла дом. Его.

Я делаю глубокий вдох, наблюдая, как он тянется к споррану⁹ у пояса, достаёт маленькую коробочку и опускается на одно колено.

— Джульетта, — произносит он. — С того дня, как ты врезалась в мою жизнь, всё изменилось. Ты принесла свет, бросила мне вызов, заставила стать лучше. Я не могу представить ни одного дня без тебя рядом.

Он открывает коробочку. Внутри — ослепительное кольцо, сверкающее в лучах уходящего солнца.

— Ты выйдешь за меня?

Слёзы текут по щекам сами собой, и я даже не пытаюсь их остановить. Моё сердце уже решило — громко, отчётливо. Руки дрожат, когда я тянусь к нему.

— Да, — шепчу я. Потом громче, — Да! Да, тысячу раз да.

С нежностью, будто время у него в избытке, он надевает на мой палец самое прекрасное винтажное кольцо, какое я только видела.

Я больше не в силах терпеть разлуку с его губами. Тяну его за руку, заставляя подняться, и притягиваю к себе — жадно, не в состоянии сдержать эту потребность.

Как только его руки обвивают меня, всё исчезает. Остается только тепло его тела и поцелуй, который взрывается между нами. В этом есть спешка, нетерпение — но и удивительная нежность. Он держит моё лицо ладонями, целует медленно, словно запоминает каждое движение, каждый вздох.

Я отвечаю тем же, вкладывая в поцелуй всё, что чувствую.

Вот оно. Моё навсегда.

Мир возвращается рывком, как звук после долгой тишины. Мы отстраняемся, дыхание сбивается, сердце колотится так, что я слышу его в ушах. Я опускаю взгляд на кольцо, сверкающее на моём пальце.

— Оно идеальное, — шепчу, встречаясь с его взглядом. — Ты идеален. Не могу поверить, что ты всё это устроил.

Он улыбается — широко, искренне, так, что в груди распускается тепло. Обнимает меня, рука ложится на талию.

— Всё и всегда для тебя, mo ghràidh, — шепчет он, и его шотландский акцент будто разливается по венам, вызывая дрожь и желание одновременно.

Всё это нереально. И пока я пытаюсь хоть как-то осознать происходящее, передо мной возникает Бри — и буквально сбивает меня с ног своим объятием. Она визжит от восторга, я смеюсь, едва удерживаясь на ногах.

— Не верю, что ты держала это в секрете! — восклицаю я, всё ещё ошеломлённая.

Она отстраняется, сияя.

— Девочка, это было самое трудное, что я когда-либо делала! Но, чёрт возьми, оно того стоило.

Я смеюсь — легко, счастливо. И тут к нам подходит тётя Роуз, заключая нас обеих в крепкие, тёплые объятия.

— Я, конечно, безмерно счастлива, — говорит она, улыбаясь. — Но, может, теперь расскажете про тот случай с визгом шин и летящим кофе?

Мы с Ноксом переглядываемся — и взрываемся смехом. Он проводит рукой по волосам.

— Ах, ты про тот день, когда доверила своей племяннице водить в чужой стране впервые в жизни?

— Я не думала, что всё будет настолько захватывающе, — поддевает она, приподняв бровь.

Даже после того как она отпускает, её тепло остаётся. Я оглядываю двор — всё будто замедляется. Мягкий золотистый свет, длинные тени, первые звёзды над старинными стенами. Всё действительно… идеально.

К моменту, когда вечер подходит к концу, мы смеёмся, едим, пьём, говорим обо всём и ни о чём — и всё это заполняет сердце. Но мои мысли уже немного впереди. Я хочу забрать своего жениха домой.

Я наклоняюсь, касаясь его губ. — Отвези меня домой. Твоя невеста кое-что задумала… насчёт тебя и этого килта.

Нокс громко, от души смеётся, хватает меня за руку и поднимает на ноги.

— Как бы мы ни любили вас всех, — объявляет он, обращаясь к собравшимся, — у будущей миссис Маккензи есть планы соблазнить меня!

Я ахаю, вспыхиваю, закрывая лицо руками. — Нокс! Твоя семья вся здесь, ради всего святого!

Он лишь шире улыбается. — Ага, но они поймут. Не каждый день мужчина обручается с любовью всей своей жизни.

— Не могу поверить, что ты сказал это вслух, — выдыхаю я, стараясь сделать вид, что злюсь, но улыбка меня выдаёт.

Он притягивает меня ближе, ладони ложатся мне на бёдра.

— Ну, — шепчет он, опускаясь так, что его губы касаются моего уха, голос низкий, хриплый, дразнящий, — представление о том, как ты соблазняешь меня, слишком заманчиво. Разве можно меня винить?

Я никогда не представляла, что вот так будет выглядеть моя жизнь. Никогда. Но вот я здесь — с мужчиной в килте, который улыбается так, будто выиграл джекпот… и не может дождаться, чтобы увезти меня домой.

Джульетта

Дорога домой пропитана тем самым ожиданием, которое трещит в паузах между словами. Моя рука лежит в его — на подлокотнике между сиденьями, и он медленно водит пальцем по моей коже, будто запоминая каждый её миллиметр. Как будто отпустить — не вариант.

За окном проносятся залитые лунным светом поля, тени скользят по стеклу, но всё, на чём я могу сосредоточиться — кольцо на моём пальце.

— Ты смотришь на него так, будто оно может исчезнуть, — говорит Нокс.

— Я всё ещё пытаюсь поверить, что это реально, — шепчу я.

Он ничего не отвечает. Просто бросает на меня взгляд, и его глаза, поймав свет, держат меня в плену того медленного, затягивающего жара, который я уже узнаю с одного взгляда.

К тому моменту, как мы добираемся домой, я уже мокрая. И он это знает.

Нокс глушит двигатель, выходит из машины и обходит, чтобы открыть мне дверь. Он не спешит. Не говорит ни слова. Просто снова переплетает наши пальцы, будто заземляется через прикосновение ко мне.

Но как только за нами щёлкает замок входной двери… всё меняется.

Он прижимает меня к стене, и его губы накрывают мои прежде, чем я успеваю вдохнуть. Поцелуй — сбивчивый, голодный, весь из зубов, языка и отчаянного желания, будто он пытается запомнить форму моих губ своей памятью.

Его ладони бережно обрамляют моё лицо, будто я из хрусталя, но поцелуй — безрассудный, пожирающий, отчаянный. Большие пальцы скользят по моим щекам, пока он чуть наклоняет мою голову и целует глубже.

И вот мир исчезает. Время, имена, причины — всё растворяется. Есть только он. Это. То, как он целует меня, будто я единственное, что когда-либо имело смысл.

— Я хотел сделать это весь чёртов вечер, — рычит он, дыхание горячее, неровное, скользящее по моим губам. — Смотреть, как ты смеёшься… улыбаешься, и при этом знать, что ты станешь моей женой.