Я снова обращаюсь к Джульетте: — Сегодня у меня довольно свободный график. Правда, никаких проблем.

Её выражение меняется мгновенно. Лицо озаряется, и эта сияющая улыбка сметает все сомнения. Честное слово, вместе с ней и сама комната становится светлее.

Джульетта

Оказалось, что босс моей тёти — совсем не какой-нибудь шестидесятилетний мужчина. А тот самый до жути привлекательный парень, которого я чуть не сбила на её машине. Забавно, как жизнь иногда складывается. Я едва не отправила его прямиком в приёмное отделение, а он стоял передо мной так, будто ничего и не произошло. Либо у него нервы из стали, либо он чертовски хорошо притворяется.

Я сделала долгожданный выдох, когда он наконец заговорил. Спокойный, в потертых джинсах и фланелевой рубашке с закатанными рукавами, он дал мне возможность рассмотреть предплечья, которые вообще не имели права выглядеть настолько привлекательно.

Следующее, что я заметила — его рост. Громадный, честно говоря. Он возвышался надо мной минимум на фут, и это должно было пугать, но вместо этого заставляло чувствовать себя маленькой — а это ощущение было не таким уж неприятным. Он определённо из тех людей, которым не нужно повышать голос, чтобы их услышали. И, странным образом, вся эта властность не вызывала желания бежать. И это было… неожиданно.

И вот я иду за ним в лаунж, а в голове не задерживается ничего, кроме его пряного, древесного аромата. Корица и дуб с лёгкой примесью чего-то неуловимого. Один только этот запах опутывает мои мысли, не давая сосредоточиться ни на чём, кроме него. И, боже, каждый раз, когда он произносит моё имя, у меня щеки вспыхивают. Этот акцент. То, как он будто смакует каждую букву. Мои внутренности при этом превращаются в расплавленное месиво.

Я хочу верить, что могла бы сохранять хладнокровие, если бы он не был таким чертовски красивым. Спокойная уверенность, которой он дышит, размеренный шаг. Всё в нём достойно восхищения. Честно говоря? Ему стоило бы поработать над тем, чтобы быть чуть менее привлекательным.

Мой взгляд тянется к деревянным балкам под потолком, когда мы заходим в лаунж. Они ведут взгляд дальше — к мягким кожаным креслам, которые словно умоляют утонуть в них. Приглушённый свет… интимный, даже осмелюсь сказать, мягко окутывающий всё вокруг. Атмосфера — сплошная утончённость.

Я не могу не любоваться оформлением, когда мы усаживаемся в одну из полукруглых кабинок.

— Здесь так красиво, — отмечаю я, проводя пальцами по гладкому краю стола. — Расслабляюще. Изящно.

Нокс улыбается, и в его голосе слышна гордость: — Рад, что тебе нравится. Я сам участвовал в проектировании лаунжа. Это один из моих последних проектов.

— Ну, у тебя определённо талант.

Он приподнимает бровь, чуть склоняясь ко мне, взгляд скользит к полкам за баром, где в полумраке переливаются бутылки.

— Ты упоминала, что любишь виски. Что бы ты хотела попробовать?

Мои глаза следуют за его, ловя блеск стекла и золото напитка. Но вовсе не виски привлекает моё внимание. А тот самый оттенок в его взгляде — будто он предлагает мне довериться, отпустить себя и позволить ему решать.

— Удиви меня, — говорю я. Просто напиток, правда? Но то, как он смотрит на меня, словно этот выбор имеет значение, заставляет захотеть сделать его правильным.

Он поднимается, и игнорировать перемену в комнате становится невозможно. Пара женщин, что болтали за соседним столиком, замолкают. И неудивительно. Широкие плечи, мощная фигура. Это отвлекает. Я приказываю себе отвернуться, сосредоточиться хоть на чём-нибудь другом, но глаза будто сами тянутся обратно.

Он — живая реклама всего того, от чего я клялась держаться подальше. Мозг бьёт тревогу, но этого всё равно недостаточно, чтобы отвести взгляд.

Я не могу позволить себе ещё одну ошибку. Не сейчас, когда я только начинаю собирать себя по кусочкам после прошлого. Так почему же сердце не слушается? Почему оно колотится, будто он уже часть моей истории?

Через минуту он возвращается, держа в руках два бокала тюльпановидной формы, наполненных тёмно-янтарной жидкостью, сверкающей, словно жидкое золото. Один он ставит передо мной, взгляд по-прежнему пронзительный, жестом подталкивает попробовать.

Я следую совету Каллана — слегка покручиваю бокал, позволяя аромату заполнить чувства. Пряный, чуть дымный. Делаю маленький, осторожный глоток. Глаза Нокса прикованы ко мне, и в них есть почти хищная сосредоточенность — он ждёт моей реакции.

Виски оказывается мягким и насыщенным, медленно раскрывающимся дубом и карамелью. Когда он скользит вниз, тепло задерживается, завиваясь низко в животе. Мне нужно пару секунд, чтобы вспомнить, кто именно сейчас наблюдает за мной, как быстро бьётся моё сердце и как сильно я должна всё это игнорировать.

Он подносит свой бокал к губам. Мои глаза прослеживают движение его горла, ту контролируемую точность каждого действия. Пульс вздрагивает, мысли сбиваются в кучу под внезапным наплывом жара.

Губы Нокса чуть дёрнулись, пробежала тень улыбки, но взгляд не изменился. Он по-прежнему следил за выражением моего лица, словно это стоит того, чтобы запомнить.

— Вау, — слово вырывается прежде, чем я успеваю его отфильтровать. — Это действительно потрясающе.

Его улыбка расширяется. — Наш сингл мольт скотч⁵. Любимец публики.

— Думаю, теперь и мой тоже, — отвечаю я, делая ещё один глоток и позволяя густому теплу осесть глубже.

Я прочищаю горло, ищу, чем заполнить паузу между нами. — Так, Каллан твой брат?

Как будто в этом можно было сомневаться. У Каллана та же лёгкость, та же озорная искра в глазах. Но Нокс… он весь — суровая сосредоточенность, человек, который не разбрасывается словами и движениями.

Наверное, именно это и притягивает меня, то, как он себя держит, словно в нём есть слои, которые никто никогда полностью не раскрывал. Будто за контролируемым фасадом скрывается что-то большее, достойное. И, чёрт возьми, мне хочется узнать, что именно.

Он кивает, и в выражении лица мелькает намёк на теплоту.

— Ага. Между нами пять лет разницы, и, клянусь, он сделал своей миссией держать меня в тонусе.

Я не удерживаюсь от смеха. — Он ещё тот персонаж. Но вряд ли ты слишком стар. Совсем не старик над вид.

Очень жаль, что он не старик. Будь ему лет шестьдесят пять, с хромотой и любовью к наблюдению за птицами, может, моё сердце не пыталось бы делать сальто.

Из его груди вырывается глубокий, раскатистый смех — и этого звука достаточно, чтобы во мне прошёл разряд. Богатый, лёгкий, обезоруживающий. — Мне тридцать два. Так что, надеюсь, не древний.

Конечно, он всего на пять лет старше меня, но при этом зрелее парней моего возраста, у которых глубина эмоций не больше, чем у детского бассейна. Может, поэтому я и замечаю его сильнее, чем стоило бы.

Мне пора одуматься. Он просто парень, да? Я не знаю, зачем пытаюсь оправдать свой интерес к нему.

— Я тоже не древняя, но у меня нет братьев или сестёр, чтобы держать меня в тонусе. Твой брат очень напоминает мне мою лучшую подругу. Она тоже ещё та штучка.

— А, значит, знаешь, как это бывает.

— Знаю, — улыбаюсь я, мысленно отмечая, что надо позвонить Бри позже.

Только разговор начинает набирать обороты, как в воздухе звучит голос тёти Роуз.

— Извини, это заняло больше времени, чем я думала, но теперь я вся твоя, — говорит она, усаживаясь рядом.

Я толкаю её локтем. — Ты занятая женщина, я понимаю. Нокс был идеальным экскурсоводом, и я встретила Каллана.

Она фыркает со смехом. — Бедняжка. Уцелела хоть?

Я пожимаю плечами и бросаю Ноксу шутливый взгляд.

— Почти.

Нокс встаёт, и на секунду расстояние между нами кажется слишком большим. — Оставлю вас, дамы, — говорит он, глядя на тётю Роуз с той уверенностью, которую я до конца ещё не могу постичь. — Роуз, я позвоню завтра, чтобы обсудить планы по мероприятию.