Он вознаграждает меня мощным толчком, погружаясь в меня до самого основания. Резкий крик вырывается из моего горла от внезапной полноты, растяжение ошеломляет меня самым изысканным образом.

Нокс стонет, прижимаясь грудью к моей спине, и задает жесткий темп. Каждый толчок его бёдер поднимает меня все выше, удовольствие всё сильнее и сильнее сжимает моё лоно. Его руки повсюду, сжимают, мнут, зажигая искры на моей чувствительной коже.

— Нокс... я почти...

Его зубы царапают изгиб моего плеча, посылая дрожь прямо в моё сердце. Острый укус смешивается с опьяняющим приливом удовольствия, наполняющим мои вены. Я сжимаю простыни, костяшки пальцев белеют, пока я пытаюсь удержать контроль. Нокс не намерен позволять мне его сохранить.

Одна рука скользит по моему бедру, его пальцы кружат вокруг моего клитора, повторяя интенсивность его толчков. Это слишком, ощущения захлестывают меня со всех сторон. Я едва могу дышать, едва могу думать о чём-то, кроме отчаянной потребности, поглощающей меня.

— Кончи для меня, Джульетта.

Его слова развязывают меня, это и разрешение, и приказ одновременно. Спираль внутри меня разрывается, пронзая меня. Сквозь туман моего освобождения он напрягается, его движения замирают, прежде чем он погружается глубоко и пульсирует внутри меня с гортанным стоном.

Мы пытаемся отдышаться, он медленно выходит из меня, прежде чем притянуть к себе. Его руки обнимают меня, сильные и уверенные, и я погружаюсь в тепло его кожи, убаюкиваемая подъемом и опусканием его груди. Его дикое сердцебиение замедляется под моей щекой.

— О... боже... мой, — шепчу я, все еще приходя в себя. — Похоже, мне не нужно много времени, когда ты так со мной разговариваешь.

Если честно, я могу кончить на месте, когда он в следующий раз заговорит со мной таким тоном.

Его смех вибрирует у меня на щеке. Я поднимаю голову, ловя озорной блеск в его глазах и ямочку на щеке, и он знает, что я слаба перед этим.

— Aye, — говорит он. — Со мной, очевидно, то же самое.

Я поворачиваюсь к нему, и нас обоих охватывает новая волна смеха.

— Давай приведём тебя в порядок, — шепчет он, нежно целуя меня в висок.

Этот мужчина… клянусь, будто вышел прямо из моего сна — непринуждённо обаятельный, до невозможности настоящий и, каким-то чудом, мой.

Джульетта

Три месяца спустя

Конец октября — и я едва могу поверить в это. Три месяца ускользнули, будто сквозь пальцы, не оставив ни секунды на передышку. Я лежу в постели Нокса, купаясь в мягком осеннем свете, льющемся из окна. За стеклом — шотландские холмы, сплошное полотно из красок: алые, янтарные и золотые мазки, будто маленькие костры, пойманные ветром.

Я уже несколько раз летала в Штаты. Ненадолго — просто чтобы закрыть старые дела: подготовить дом к продаже, встретиться с Бри и наконец уделить время всему, что откладывала. Я обожаю Шотландию, но иногда полезно напомнить себе о жизни, которую я когда-то построила.

В августе я не спешила возвращаться к работе. Вместо этого решила попробовать остаться здесь — в месте, которое с каждым днём становится всё больше похожим на дом. Скоро собираюсь подать документы на визу. Хочу устроиться здесь по-настоящему. Навсегда.

Жизнь стала почти безупречной. Я больше не жду, что что-то пойдёт не так, не ищу подвохов и не жду подворачивающихся неожиданностей.

Я счастлива. По-настоящему счастлива.

Потягиваюсь, и в комнату тихо входит Бисти — плавный силуэт в золотистом свете утра. Он запрыгивает на кровать, мягко мяукая, и устраивается у моего бока. Я чешу его за ушком — в ответ слышу глубокое, довольное мурчание.

Рядом шевелится Нокс, его рука инстинктивно сжимает мою талию, притягивая ближе. От его сонной улыбки у меня замирает сердце.

— Доброе утро, красавица, — бормочет он, целуя меня в плечо, не спеша отрываясь от кожи. — Что разбудило тебя так рано?

Я прижимаюсь к нему. — Это совсем не рано.

Он слегка напрягается, и я поднимаю голову, встречая его взгляд.

— Что-то не так?

Он отмахивается. — Ничего. Просто не думал, что так долго просплю. — Его губы изгибаются в знакомой, лениво-дразнящей улыбке. — Одна лесс решила, что будет весело не давать мне спать полночи.

Я толкаю его локтем. — О, замолчи. Тебе ведь это нравится.

— Ещё как, — усмехается он. — И, кстати, прямо сейчас я могу придумать ещё пару вещей, которые хотел бы с тобой сделать.

— Правда? И что же именно?

Улыбка Нокса становится явно зловещей. Он наклоняется ближе, его губы касаются моего уха, когда он говорит: — Я начну с того, что попробую каждый сантиметр твоей кожи, пока ты не начнёшь дрожать подо мной. Затем я уткнусь лицом между твоих бёдер, пока ты не станешь мокрой для меня.

Я вздыхаю, чувствуя тепло внизу живота. — Нокс...

— Я введу в тебя свои пальцы, — продолжает он, — лаская это сладкое место, пока ты не будешь просить еще. И как только ты достигнешь этого...

Его смех низко гудит в груди, когда он отстраняется, вытягиваясь на спине — мышцы перекатываются под гладкой, обнажённой кожей.

— Ты жестокий, — выдыхаю я, протягивая к нему руку.

Но Нокс уже выбирается из-под простыней, с тем самым раздражающе обаятельным выражением лица. — Прости, любимая. У меня сегодня парочка дел, но я ненадолго.

Я надуваю губы, с трудом удерживаясь от того, чтобы просто затащить его обратно в постель. — Ладно. Но ты мне должен. Элси всё равно просила встретиться в кафе через час.

— О, я определённо собираюсь загладить вину, — наклоняется он, целуя меня в губы чуть дольше, чем нужно. — Пойду приведу себя в порядок.

Он исчезает в ванной, а я выдыхаю, стараясь игнорировать ноющую жажду между бёдер.

Бисти бросает на меня сочувствующий взгляд и тычется лбом в ладонь.

— Твой папа — мучитель.

Я сижу в кафе с Элси, когда мимо проезжает знакомый грузовик.

— По-моему, это был Нокс, — говорю я, наклоняясь вперёд, чтобы получше рассмотреть через большое окно. — Да, точно он.

Элси напротив даже не поднимает глаз от чая. — Нет, не он.

Я моргаю, сбитая с толку.

— Я бы этот грузовик узнала где угодно. Не говоря уже о мужчине за рулём, — усмехаюсь я.

Она закатывает глаза, но я замечаю лёгкое подёргивание уголков губ. — Ага, уверена, ты бы узнала. Вы двое словно созданы друг для друга. — Её выражение смягчается. — Ты знаешь, чем он сегодня занимается?

Что-то в её тоне заставляет меня насторожиться.

— Сказал, что у него дела. Подробностей не уточнял, — пожимаю плечами. — По субботам он обычно заезжает на винокурню, наверное, что-то с этим связано.

Она хмыкает, наконец глядя на меня. — Интересно.

Я щурюсь. — Почему ты так это сказала?

Она делает нарочно медленный глоток чая. — Без причины.

По спине пробегает подозрительный холодок.

— Элси.

Она сжимает губы, пытаясь скрыть улыбку. — Ой, посмотри-ка, время-то как летит! Мне пора, у мальчишек сегодня футбольные матчи.

— Ага, как удобно. И вообще, это называется соккер.

Она смеётся, натягивая пальто. — У них и правда игры. Они всё спрашивают, когда тётя Джи снова к ним придёт.

Я вспоминаю, как впервые увидела Нокса с сыновьями Элси и Финна. Я будто видела человека, рождённого быть отцом, даже если он сам ещё этого не осознал. Он так легко подхватывал их на руки, кружил, будто они ничего не весят, а их смех звенел над водой. Потом, у кромки озера, он присел рядом с ними и показывал, как правильно бросать камешки, чтобы они прыгали по глади. Но больше всего меня поразил взгляд — мягкий, внимательный, будто каждое слово мальчиков имело значение, будто их мир — это то, что он поклялся защищать.

Я улыбаюсь, пряча воспоминание в сердце.

— Передай им, что я приду на следующей неделе. Ни за что не пропущу.