На подлокотнике моего дивана сидит котёнок. Яркие медные глаза уставились прямо на меня.

Интересно.

Медленно приближаюсь к дивану, не отрывая взгляда от незваного гостя. Котёнок тоже следит за каждым моим шагом, хвост ритмично подёргивается, и в этом движении чудится что-то похожее на удовольствие. Когда я оказываюсь достаточно близко, чтобы схватить его, резко бросаюсь вперёд. Но мелкий зверь оказывается быстрее. Он грациозно прыгает на пол и молнией скрывается под журнальным столиком.

— Серьёзно? — бурчу я, опускаясь на колени.

Котёнок выглядывает из своего нового укрытия, усики подрагивают. Во взгляде — почти насмешка, словно ему в кайф эта игра. Я тяну руку под стол, пальцы почти касаются серого меха, но котёнок ускользает в последний миг и прячется уже за книжным шкафом.

Следующие пять минут я гоняюсь за проклятым созданием по гостиной: за шторами, под тумбой, между ногами. Наконец, я загоняю его на кухню.

— Попался, — выдыхаю я торжествующе, подхватывая котёнка. Легче, чем я думал: один пух и кости. Медные глаза безмятежно смотрят прямо на меня, как будто спрашивая: «И что теперь будешь делать?»

Хороший вопрос.

Котёнок жалобно пискнул, и я почти сомневаюсь. Я ведь столько лет живу один, и растение — это одно, а вот кошка?.. Точно нет.

Неловко прижимая его к груди, иду к входной двери.

— Ладно, мелкий. Пора тебе обратно… куда бы ты там ни направлялся. — Я ставлю его на крыльцо и слегка подталкиваю. Котёнок остаётся на месте.

Я раздражённо выдыхаю и поворачиваюсь, чтобы вернуться внутрь, решив, что он сам куда-нибудь денется. Но едва моя рука тянется к двери, серое пятно мелькает вновь, проскакивает в щёлку и стрелой уносится обратно в дом.

Я застываю.

Опять.

Он снова внутри.

Джульетта

Это и правда чудный маленький городок. Атмосфера, люди — всё в нём обладает какой-то особой притягательностью, которой трудно сопротивляться. Помогать Люси в кафе прошлым вечером оказалось… на удивление приятно. Все, кто заходил, приносили с собой ту самую неповторимую харизму маленького города, которую невозможно подделать. Ни разу я не почувствовала, что должна что-то объяснять или подстраиваться под чужие ожидания. Не пришлось слишком стараться. Я просто была.

А потом появился Нокс. Я не ожидала, что он пригласит меня на свидание. Но он это сделал. И когда повторил уже без шуток и поддразниваний, дыхание у меня перехватило. Я невольно задумалась, каким оно могло бы быть — это свидание с ним.

Это была не привычная давящая спешка, не то давление, которое заставляет сомневаться. Нет. Он сказал это так, словно давал мне пространство самой решить. Не подталкивал, не торопил, просто был любопытен — соглашусь ли я. И часть меня очень хотела согласиться, куда сильнее, чем я готова признаться. Особенно учитывая, как электричество между нами буквально трещало в воздухе. Но я отказалась. И тут же пожалела. Не потому, что пытаюсь забыть прошлое или доказать что-то самой себе. А потому что в ту крошечную секунду это показалось до смешного простым — сказать ему «да». Простым и настоящим.

И всё же я задаюсь вопросом… не слишком ли рано?

Джеймс ведь ещё окончательно не исчез из моей жизни. Не потому, что я до сих пор в нём запутана. Абсолютно нет. Эта глава закончилась задолго до того, как мы решились признать это вслух. Но, может, это и вправду безумие — стоять сейчас здесь, сердце бьётся в груди, готовое к чему-то новому, хотя пыль от прошлого ещё окончательно не осела. Но это то, чего я хочу.

Разве не ради этого я приехала в Шотландию? Не для того, чтобы бросаться в безрассудства, нет. Но чтобы перестать жить так, будто каждое решение требует списка «за» и «против». Чтобы перестать держать себя в заложниках у вещей, которые уже не подходят.

Я хочу проводить время с Ноксом.

Без лишних мыслей. Без великих планов. Без правил.

Просто потому, что хочу.

— Я знаю идеальное место для ланча. Тебе понравится, — говорит тётя Роуз.

Я моргаю, выныривая из собственных мыслей и осознавая, что всё это время тупо пялилась в окно машины. Сколько? Чёрт его знает. Достаточно долго, чтобы тётя ни разу не прервала моё молчаливое зацикливание. Она уже два часа ведёт машину.

Мы останавливаемся у каменного здания с кремовыми стенами, сливающимися с суровым пейзажем. Сланцевая крыша, деревянный навес — уютная, немного деревенская простота.

Нас встречает приветливый хозяин и проводит к столику в глубине зала. Внутри всё устроено так, чтобы было по-домашнему тепло: приглушённый свет, негромкий джаз. Современно, но не холодно.

И вид.

Зелёные холмы сменяются величественными горами, отливающими синевой, почти нереальными. Я откидываюсь в кресле и впервые за долгое время выдыхаю так, будто выпускаю на волю что-то застоявшееся внутри.

— Если бы ты сказала, что мы проведём весь день просто глядя на этот вид, — бормочу я, ощущая, как каждый узел напряжения в теле начинает расплетаться, — я была бы за.

Тётя Роуз тоже замирает на миг, любуясь красотой за окном. Вздыхает довольно: — Тебе стоит увидеть это место зимой. Тогда здесь ещё прекраснее.

— Представляю. Может, я приеду сюда снова в зимние каникулы.

Я ещё даже не уехала, а уже планирую вернуться.

Подходит официантка, принимает заказ. Мы обе ограничиваемся водой. Когда она уходит, я прочищаю горло, привлекая внимание тёти.

— Мне нужно кое-что обсудить.

Её глаза расширяются, губы округляются в притворном ужасе. — Боже, ты беременна?

Я смеюсь и качаю головой. — Нет! Но спасибо, что подумала именно об этом, теперь разговор точно покажется легче.

Она приподнимает бровь, уголки губ хитро поднимаются, и она жестом предлагает продолжать.

— Вчера я встретила Нокса в кафе у его сестры, — начинаю я. — Мы немного поговорили, и он пригласил меня поужинать с ним как-нибудь.

— Так. Дальше.

— Я сказала, что мне нужно подумать. Он ведь почти ничего обо мне не знает. И я не знаю, как долго задержусь здесь. Просто… хотела услышать твоё мнение.

Она несколько секунд молча смотрит на меня, а потом спрашивает:

— А ты сама что знаешь о Ноксе?

— Честно? Только основное. Где он работает, сколько у него братьев и сестёр. О личном мы почти не говорили, но то, что я успела узнать… мне нравится.

Тётя откидывается на спинку стула, делает задумчивый глоток воды. — Понимаю. Но я не собираюсь говорить тебе, что делать. Ты спрашиваешь меня, потому что думаешь то же самое, что и я?

Я прикусываю губу, обдумывая её слова. — Если «то же самое» — это то, что я только что пережила разрыв и клялась не прыгать сразу в новые отношения… тогда да.

Её губы трогает хитрая усмешка.

— Ты сказала это, не я. — Она ненадолго замолкает и добавляет: — Я знаю Нокса много лет. И знаю тебя. Вы оба из тех, кого легко любить. А это может быть и прекрасно, и болезненно, Джулс.

Я нервно тереблю салфетку. Я ведь сама себе говорила: никаких привязанностей, никаких чувств после всего, что случилось дома. Но рядом с Ноксом всё становится тише. В голове нет этого привычного бесконечного шума. А ещё рядом с ним появляется то редкое чувство покоя, словно вселенная наконец решила сжалиться и показать: хорошее всё-таки возможно.

И потом, никто же не говорил о любви.

— Да, но здесь всё по-другому, — говорю я. — Не чувствую, что я заставляю себя. Скорее… просто позволяю этому происходить.

Она молчит секунду, потом смеётся. — У тебя сердце поэта, знаешь? Вся в маму. Но это не значит, что ты не обожжёшься.

Да, я уже думала об этом. Но услышать это от неё — делает всё намного реальнее.

— Следуй за своим сердцем, милая. Только будь осторожна и убедись, что знаешь все факты, прежде чем принимать решения. — Тон у неё лёгкий, но в том, как она это говорит, есть что-то, от чего по спине пробегает холодок. Словно она знает то, чего не знаю я.