– Сам не ожидал здесь оказаться, – честно ответил я. – Приказ ректора.

– Артефакторика – это очень полезно, – Таисия кивнула. – Я ещё в подготовительной школе для магов училась основам. Ну, знаешь, куда отправляют детей с магическим потенциалом.

– И как это было? – спросил я, чтобы поддержать разговор. Пока Степан Геннадьевич чертил на доске задание.

– Интересно. У нас тогда ещё не было своей магии, мы же были детьми, поэтому нам выдавали специальные кристаллы, чтобы мы учились работать с тонкими потоками маны.

Это она помнит в деталях. А вот про семью ответить не может. Или не может вспомнить. Странно всё это.

Решил проверить свою догадку.

– Твои родители хотели, чтобы у тебя был небоевой профиль? – спросил я как бы невзначай.

Таисия замялась. На секунду её взгляд стал каким‑то пустым. Словно она пыталась найти ответ и не могла.

– Они просто хотели, чтобы у меня были разные варианты развития, – наконец смущенно ответила она.

Так я и думал. Не помнит.

– Итак, – голос преподавателя прервал мои размышления. – Начнём с основ. Кто может сказать, что такое руна?

Кто‑то из студентов поднял руку и забубнил что‑то про «магические символы». Кротовский кивнул и начал объяснять подробнее.

В общем, руны – это символы, которые наносятся на любую поверхность. В них вкладывается энергия вместе с волей мага. Функции самые разные: защитные, атакующие, поглощающие, усиливающие. Да хоть какие, по сути.

– Лучше всего руны работают в схемах, – продолжал Кротовский, рисуя на доске сложный узор. – Одиночная руна – это как один кирпич. Полезно, но ограниченно. А схема из десятков рун – это уже здание.

Он постучал мелом по доске.

– Но любая схема начинается с базы. И самая главная руна для новичка – это руна стабилизации, – объяснил Степан Геннадьевич.

На доске появился простой символ. Круг с тремя линиями внутри, образующими что‑то вроде буквы «Y».

– Принцип простой, – Кротовский повернулся к нам. – Вы направляете тончайший поток маны и «рисуете» им символ на поверхности. Символ передаёт вашу волю. В данном случае – волю к стабильности, к устойчивости.

– А можно без символа? – спросил кто‑то.

– Теоретически да. Можно вкладывать волю напрямую. Но это требует десятилетий практики. Символы – это костыли, которые упрощают процесс. Так что не пренебрегайте ими.

Понятно. Тончайший поток маны образует символ. Сам знак символизирует волю.

Звучит просто. На практике наверняка сложнее.

– Приступайте, – Кротовский указал на тетради перед нами, причем самые обычные, ведь для начертания рун подходит что угодно. – Первая страница. Руна стабилизации. У вас десять минут.

Я уставился на чистый лист. Так, нужен тонкий поток.

Сосредоточился. Попытался выпустить минимальное количество энергии…

И тут же тетрадь вспыхнула.

– Твою ж!.. – я отдёрнул руку.

Кротовский среагировал мгновенно. Взмах руки, и струя ледяного воздуха погасила пламя. Ну да, у него же магия льда. Сам работает вместо огнетушителя.

– Афанасьев, – он посмотрел на обугленные остатки моей тетради. – Это был самый быстрый провал на моей памяти.

Несколько студентов хихикнули. Я тяжело вздохнул, но отвечать им не стал. Иначе так каждому не наотвечаешься.

– Давай я помогу, – тихо предложила Таисия. – Ты же помог мне с Фазовым сдвигом. Я уже хорошо его освоила благодаря тебе. Считай, это благодарность.

Я до сих пор ей не доверял, но отказываться было бы странно.

– Ладно, – кивнул я.

Кротовский выдал мне новую тетрадь. Таисия придвинулась ближе. Так, что я ощутил запах её цветочных духов.

– Смотри, – она взяла мою руку. – Проблема в концентрации. Ты выпускаешь слишком много энергии. Нужно сузить поток. Представь, что ты смотришь через игольное ушко.

– Игольное ушко? – нахмурился я. Звучало это странно.

– Да. Вся твоя энергия – это река. А тебе нужна одна капля. Сосредоточься на этом ощущении.

Я попробовал снова. Река… капля… игольное ушко…

– Опять слишком много, – констатировал я, глядя на дымящуюся бумагу.

– Почти! – Таисия подула на тлеющий край. – Ещё тоньше. Ты же S‑класс, у тебя огромный запас. Нужно научиться контролировать его выплески.

Третья попытка. Я уже вспотел от напряжения, пытаясь удержать поток на минимуме.

Но в этот раз руна засияла.

– Получилось? – я с недоверием уставился на светящийся символ.

– Молодой человек, – Кротовский подошёл к нашей парте. – Давайте проверим, что у вас вышло.

– Может, лучше не надо? – осторожно предложил я.

Что‑то мне подсказывало, что результат будет не самым стандартным.

Но преподаватель уже протянул руку к руне. Коснулся её пальцем, активировал своей магией.

И исчез. Просто исчез!

В аудитории повисла тишина. А потом начался настоящий хаос:

– Что⁈

– Куда он делся?

– Афанасьев, ты что натворил⁈

– Ну вот, – Таисия присвистнула. – Сбылось твоё желание. Видимо, твоя воля перевесила символ. О чём ты думал, когда его начертал?

– О том, как не хочу ходить на артефакторику, – признал я.

Хотя мне не верилось, что вложение воли работает настолько легко.

– Тогда всё логично, – задумалась Таисия. – Куда его отправило?

Система, отследи траекторию!

[Анализ пространственного следа… ]

[Субъект перемещён на 847 метров]

[Направление: северо‑запад, вниз]

[Глубина: приблизительно 40 метров под землёй]

[Сигнатура сохранена]

Степан Геннадьевич под землёй. Ну отлично. Надеюсь, что его не переместило в толщу породы или в канализацию. Тогда даже связи ректора не помогут мне этот экзамен сдать.

Хотя я не сомневался, что маг с его опытом точно выживет. Сможет сохранить кислород на пару минут, пока мы не вытащим его обратно.

Я сосредоточился на сигнатуре и открыл портал. Благо по имеющемуся следу это было гораздо проще, чем создавать с нуля. И он сразу вышел стабильным.

Разрыв в пространстве появился прямо посреди аудитории.

– Я за ним, – бросил я и шагнул внутрь.

– Подожди! – Таисия рванула следом.

Остановить я её не успел. И мы оказались в каком‑то подземелье. Здесь было темно и сыро. Каменные стены покрыты мхом. На подземные тренировочные полигоны под Академией не похоже.

– Степан Геннадьевич! – позвал я.

– Здесь, – донеслось откуда‑то слева.

Кротовский стоял посреди пустого зала, осматриваясь с выражением крайнего удивления на лице.

– Невероятно, – пробормотал он, увидев нас. – Руна пространственного переноса. Создана на первом занятии. Такого я ещё не видел за тридцать лет преподавания.

– Простите, – я развёл руками. – Я не специально.

– Не специально? – он хмыкнул. – Афанасьев, вы создали рабочую руну телепортации, просто думая о том, как не хотите быть на уроке. А я уверен, что именно об этом вы и думали. Ну или уже мечтали избавиться от меня, – усмехнулся он, но без злобы. – Это… это даже не талант. Это что‑то за гранью моего понимания.

Он подошёл ближе, разглядывая меня с каким‑то новым интересом.

– Вам не нужны стандартные руны, – медленно произнёс он. – Вы уже вкладываете свою волю напрямую. Артефакторы учатся этому долгие годы. Кто‑то только к старости осваивает это мастерство. А у вас получилось с третьего раза.

– Как? – спросил я.

Степан Геннадьевич пожал плечами. И ответил:

– Когда‑нибудь я это узнаю и сообщу вам.

Таисия лишь стояла рядом со мной и улыбалась.

– А теперь возвращайте нас обратно. Там у студентов наверняка паника. Да и вообще, в эти подземелья спускаться строго запрещено. Поэтому лучше уходить быстрее, чем нас заметят, – последнее Степан Геннадьевич сказал уже шёпотом.

Стоит поторопиться. Да и я понимал, куда он клонит – помещение скорее похоже на ритуальный зал. Значит, какой‑то цели он служит. Но подробнее преподаватель точно мне не ответит.

Я снова открыл портал по остаточному следу.