– Хорошо, – кивнул я.

Эх… Если бы Денис не затупил с настройками телевизора, если бы они сели за стол вместо того, чтобы толпиться у экрана, если бы я вошёл в комнату на минуту раньше… Результат этого покушения мог быть плачевным.

По сути, нам всем сейчас повезло, что выжили.

Я остался стоять в разгромленном коридоре, глядя, как уходят ребята. Лена поддерживала Саню под локоть, хотя тот отмахивался. Дружинин практически нёс Дениса.

Когда их шаги стихли на лестнице, я повернулся к тому, что осталось от моей комнаты.

Наверняка это была бомба с таймером. Кто‑то рассчитал время, когда я обычно возвращаюсь после тренировок. Уставший, вымотанный, готовый рухнуть в постель и вырубиться. Взрыв должен был застать меня в кровати – в самом уязвимом положении.

Только сегодня у меня не было тренировок. Сегодня были гости и вечеринка. Этого недоброжелатель не знал.

Однако ясно то, что взрывное устройство подложили сюда ещё до моего возвращения из Сибири. Наверняка охрана сможет вычислить этого умельца по камерам. Конечно, если у него не уникальная способность к невидимости, а такие ученики в Академии Петра Великого тоже есть.

Я смотрел на обугленные останки кровати и чувствовал, как внутри поднимается холодная злость.

Самое страшное уже произошло. Кто‑то атаковал моих людей. Чуть не убили Лену, Саню и Дениса.

Подрывник еще не понимает, какую большую ошибку совершил. Ведь теперь моя очередь.

Сане было невероятно сложно не показывать, как сильно он испугался из‑за произошедшего.

Сейчас он сидел на кушетке в медблоке академии и старательно контролировал дыхание. Делал вид, будто ничего не произошло. Как будто его не чуть не разорвало на куски двадцать минут назад.

Хотя ладони уже взмокли, а во рту пересохло. Сердце всё ещё бешено колотилось.

В момент взрыва он успел попрощаться с жизнью. В прямом смысле.

Вспышка, грохот, волна жара – и единственная мысль: «Всё. Конец». Просто холодное осознание того, что сейчас он умрёт. В восемнадцать лет, в чужой комнате, даже не на боевом задании.

Это была бы глупая и бессмысленная смерть.

Но только он это понял и первая волна жара попала в лицо, как всё прекратилось. И он увидел перед собой купол Дениса. Уплотнённый воздух принял на себя удар. Взрывная волна разбилась о барьер.

Настоящее, мать его, чудо.

– Небольшой шок, мелкие ожоги, а так всё в порядке, – врач улыбнулась, заканчивая осмотр Сани. Пожилая женщина с добрыми глазами, явно повидавшая за свою карьеру всякое. – Вам повезло, молодой человек.

– Спасибо, – сухо ответил Саня.

Повезло, да уж. Если бы Денис замешкался ещё на полсекунды, от них троих осталось бы мокрое место. Буквально.

Врач отошла, и Саня остался наедине со своими мыслями. Кажется, эмоций больше не осталось ни на что, кроме этого чёртового страха, который засел где‑то в груди и никак не хотел отпускать.

Стоило закрыть глаза, и он снова слышал грохот взрыва. Снова чувствовал, как пол уходит из‑под ног. Снова видел, как стена напротив разлетается осколками, как вспыхивает мебель, как чёрный дым заполняет комнату.

И снова ощущал эту беспомощность. Унизительную беспомощность человека, который ничего не может сделать. Только ждать смерти.

Лена сидела на соседней кушетке и дрожала. Она обхватила себя руками и смотрела в одну точку на стене, словно пыталась отгородиться от реальности. Медсестра уже обработала ей ожоги на руках и шее, но девушка словно этого не заметила.

Денису пришлось хуже всех. Для него вызвали мага‑целителя – парень разом выплеснул огромное количество энергии на создание барьера. Даже переборщил, судя по тому, как его трясло после. Источник опустошён почти до дна, магические каналы воспалены от перегрузки.

Но он всем жизнь спас. Это главное.

Целитель закончил работу с руками Дениса. И парень пошевелил пальцами, проверяя подвижность. Ожоги исчезли, остались только розовые пятна новой кожи.

– Если так и дальше будет продолжаться, я к двадцати годам поседею, – попытался отшутиться Денис, криво улыбнувшись.

Никто не засмеялся.

Повисла тяжёлая тишина. Саня чувствовал, как она давит на плечи, заполняет лёгкие вместо воздуха. Слова рвались наружу – те самые, которые он боялся произнести вслух. Потому что если скажет, ему придётся признать правду.

– Вам не кажется, что это уже перебор? – наконец выдавил он.

Все повернулись к нему. Саня сглотнул, но продолжил. Ведь раз начал, нужно договорить:

– Ладно когда мы подвергаемся опасности в разломах. Мы на это подписывались, мы к этому готовились, мы знали, на что идём. Это наша работа, в конце концов. Но когда нас хотят уничтожить в мирной жизни? В комнате общаги, где мы просто сидели и ели пиццу?

Он замолчал, переводя дыхание. Руки предательски дрожали, и он спрятал их в карманы, чтобы никто не заметил.

– Мы студенты. Нам бы теорию зубрить да на практических занятиях учиться. А вместо этого – разломы с двумя Альфами, теперь ещё бомбы… Это не то, на что мы подписывались. Совсем не то.

Денис опустил глаза. Лена продолжала смотреть в стену, но по её лицу было видно, что она слышит каждое слово и думает о том же самом.

– Я понимаю, о чём ты сейчас думаешь, Саня. И о чём думает каждый из вас, – голос Дружинина прозвучал негромко, но все повернулись к нему.

Куратор стоял у двери, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читалось понимание.

– Стоит ли продолжать? Не лучше ли выбрать более безопасную команду? Более спокойную карьеру? Может, вообще уйти из боевых магов в исследователи или преподаватели? – озвучил Дружинин.

Саня почувствовал укол стыда. Именно об этом он и думал, слово в слово. Куратор читал их как открытую книгу.

– Однако вспомните, – продолжил Дружинин, делая шаг в комнату, – о чём мы говорили в центре ФСМБ перед самым отъездом в академию. Я тогда прямо обозначил, насколько тяжело будет рядом с магом S‑класса. Сколько внимания со стороны властей и прессы. Сколько зависти от других магов. Сколько врагов, которые захотят до него добраться. И до тех, кто рядом с ним. Помните, как вы упрашивали поставить вас в команду именно к Афанасьеву?

– Помним, – тихо кивнул Саня.

Ещё бы не помнить. Они втроём битый час уговаривали куратора. Приводили аргументы один за другим, давали обещания, чуть ли не клялись на крови. Говорили о том, какая это честь – работать с S‑рангом. Какие перспективы открываются. Какой опыт можно получить.

– И что вы тогда мне обещали? – прямо спросил Дружинин.

Саня опустил глаза, разглядывая свои колени. Он помнил свою речь – пафосную, громкую, от которой сейчас уши горели от стыда:

«Мы преодолеем любые трудности. Ради силы, ради славы, ради всего человечества. Мы не подведём, не отступим, не сдадимся. Потому что наше место именно рядом с Афанасьевым».

Красиво звучало тогда. Легко было обещать, когда трудности казались чем‑то абстрактным, далёким, почти романтичным. Как проблемы из книг и фильмов, где герои всегда побеждают, а злодеи всегда проигрывают.

А теперь эти трудности пришли. Настоящие. С запахом гари, ожогами на руках и звоном в ушах от близкого взрыва.

И оказалось, что в реальности всё совсем не так героически выглядит. В реальности ты сидишь на больничной кушетке, трясёшься от страха и думаешь о том, как бы сбежать подальше от этого кошмара.

– Если вы действительно думаете о том, чтобы уйти, – Дружинин сделал паузу, – то не думайте. Делайте. Прямо сейчас. Напишите рапорт о переводе в другую команду, ректор подпишет без вопросов.

Саня вскинул голову, не веря своим ушам. Он ожидал уговоров, давления, может быть, даже угроз. Но не этого.

– У Глеба сейчас тяжёлые времена, – продолжил куратор. – И они станут ещё тяжелее, прежде чем станут легче. Ему нужны по‑настоящему верные люди рядом. Те, которые поддержат его и в разломе, и в обычной жизни. Те, на кого он сможет положиться в любой ситуации. А не те, кто сбежит при первых серьёзных проблемах. Такие только навредят.