Мы прошли дальше по коридору. Вероника показывала двери, объясняла планировку.

– Здесь комнаты на двух‑трёх человек. Семейные живут отдельно, если есть возможность. Одиноких подселяем друг к другу.

Пустые чаще всего находят пару среди своих, очень редко с кем‑то другим. Вместе куда проще выживать в этом жестоком мире.

– На самом деле куда большее число Пустых нуждается в помощи, но у нас попросту нет мест для размещения. В очереди на заселение и вступление в общину стоит больше тысячи заявок. Это те люди, которые находятся в поисках работы и постоянного жилья. Но к сожалению, сейчас мы можем помочь лишь в поисках работы. Хотя и с этим есть сложности, ведь количество вакансий для Пустых ограничено даже в столице.

Дела у Пустых в столице явно обстояли не очень. Видимо, те, кто не смог попасть в общину, ютятся в ночлежках, приютах или вовсе на улице. А всё из‑за сложностей с работой.

Мне крайне не нравилось такое положение вещей в стране.

Я заметил парня примерно моего возраста. Он сидел на подоконнике в конце коридора и читал книгу. Потёртые джинсы, растянутая толстовка, стоптанные кроссовки. Тёмные волосы падали на лоб, закрывая глаза.

– Минуту, – сказал я Веронике и подошёл к нему.

Парень поднял голову. Увидел меня, и в глазах мелькнул испуг.

– П‑простите! – он вскочил на ноги, едва не уронив книгу. – Я вам помешал?

Причём он реально так считал. В голосе звучала искренняя вина. Словно само его присутствие здесь было чем‑то неправильным.

– Нет, – я улыбнулся. – Меня зовут Глеб.

– Я… я знаю, – он сглотнул. – Вы единственный Пустой, который смог получить Дар. Причём S‑класса.

– А тебя как зовут?

– Максим.

– Что читаешь, Максим?

Он замялся. Посмотрел на книгу в своих руках, словно решал, стоит показывать или нет.

– Да я понимаю, что это бесполезно, – пробормотал он. – Но есть у меня мечта…

Он протянул мне книгу.

«Основы робототехники и мехатроники». Учебник для технических вузов. Потрёпанный, с загнутыми углами страниц. Видно, что читали много раз.

– Хочу стать инженером, – тихо сказал Максим. – Изобретать что‑нибудь полезное. Знаю, что глупо звучит для Пустого, но…

– Почему глупо? – я вернул ему книгу.

Он удивлённо посмотрел на меня.

– Ну… все так говорят. Что Пустым это недоступно. Что я зря трачу время.

– И как успехи?

– Вы поиздеваться решили? – нахмурился Максим. Он не воспринял мои слова всерьёз.

– Совсем нет, – я покачал головой. – Я полностью серьёзен.

Он смотрел на меня несколько мгновений. Искал подвох. Или же ждал насмешки.

Я его понимал. Когда я читал книжки в приюте, мне тоже говорили: «Глеб, на фига ты это делаешь? Ты же Пустой, ты ничего не понимаешь». Хотя я всё прекрасно понимал. Может, не с первого раза, и бывало, что приходилось перечитывать по три раза. Но я усваивал информацию.

Максим, видимо, сталкивался с тем же самым.

– Ну… – он снова замялся. – Я могу показать. Если хотите.

– Давай.

– Моя комната вон там, – он кивнул в сторону одной из дверей. – Если вы не против отвлечься от экскурсии…

Я посмотрел на Веронику. Она кивнула и улыбчиво ответила:

– Конечно, идите. Я подожду.

Парень направился к двери, слегка прихрамывая на левую ногу. Видимо, давала о себе знать старая травма, отчего у него и были проблемы с работой.

Комната Максима оказалась совсем крошечной. Четыре шага в длину, три в ширину. Кровать у стены, стол под окном, колченогий стул, шкаф с отломанной дверцей. Всё старое, разномастное, явно собранное с миру по нитке.

На столе царил организованный хаос. Куча проводов, инструментов, каких‑то деталей. Паяльник, мультиметр, пинцеты разных размеров. Схемы, нарисованные от руки на тетрадных листах.

И дрон… Небольшой квадрокоптер размером с две моих ладони. Я присмотрелся к нему внимательнее.

Корпус был необычным. Он состоял из тёмного металла с матовым отливом, покрытый тонкой сеткой гравировки. На нём были переплетающиеся линии, чем‑то напоминающие руны.

– Это что за материал? – я указал на корпус.

– Сплав на основе вольфрама, – Максим осторожно взял дрон в руки. Голос стал увереннее – он говорил о том, что знал и любил. – С добавлением серебра и ещё кое‑чего. Я три года подбирал пропорции.

– А узор?

– Это не просто узор, – он повернул дрон, показывая со всех сторон. – Это структура. Видите, как линии пересекаются? Каждое пересечение – это точка рассеивания. Когда магическое излучение попадает на корпус, оно не проникает внутрь, а распределяется по поверхности и гасится.

– Сам придумал? – с уважением спросил я.

В Питере я не так много общался с Пустыми, но среди своих знакомых никогда не видел похожего энтузиазма.

– Взял за основу принцип защитных артефактов, – Максим оживился ещё больше. Глаза загорелись азартом. – Тех, которые используют рядом с техникой у разломов, чтобы она не перегорала. Но артефакты делают маги, они дорогие. А я попытался найти технологическую альтернативу.

– И получилось?

– Почти, – он чуть смутился. – В теории, да. Сплав с такой структурой должен экранировать до семидесяти процентов магического излучения. Этого хватит, чтобы электроника работала вблизи разлома D или даже C‑класса.

– В теории, – повторил я.

– Да, – Максим вздохнул. – Проблема в том, что я не могу проверить. Пустых не пускают к разломам ближе чем на три километра.

– Сколько ты над этим работал?

– Шесть лет.

Причём без образования, без оборудования, без денег. Собирал материалы где придётся, учился по книгам и статьям в интернете, экспериментировал методом проб и ошибок.

Человек с предрасположенностью к профессии справился бы в десять раз быстрее. А Максим потратил шесть лет.

И не сдался. А это дорогого стоит.

– Сам по себе он работает? – спросил я.

– В обычных условиях, да, – он погладил корпус дрона. – Летает, управляется, камера снимает. Но главное – это экранирование. Я проверял с обычными источниками магического излучения. Учебными артефактами, которые удалось достать. Работает.

Я посмотрел на дрон. На этот маленький квадрокоптер, в который парень вложил несколько лет жизни и всю душу.

– Если хочешь, – сказал я, – могу попробовать протестировать.

Максим замер. Уставился на меня, словно не веря своим ушам.

– Правда?

– Не могу сказать точно, когда мне удастся попасть к разлому, – я пожал плечами. – Но при первой возможности – проверю.

– Это… это было бы… – он не мог подобрать слов. Глаза заблестели пуще прежнего. – Спасибо! Спасибо вам огромное!

– Покажи только, как им управлять.

Следующие десять минут Максим объяснял. Установил мне приложение на телефон, обеспечил подключение по защищённому каналу и запустил управление через виртуальный джойстик. Всё оказалось интуитивно понятно.

– Я его заберу, – сказал я, убирая дрон в рюкзак. – Верну после теста. С полным отчётом.

– Конечно! – Максим чуть не подпрыгивал от радости. – Конечно, Глеб Викторович! Буду ждать!

Мы вышли из комнаты.

Вероника и Дружинин ждали в коридоре. Куратор стоял, прислонившись к стене, и о чём‑то думал.

– Я давно не видела, чтобы Максим так улыбался, – тихо сказала Вероника. – Если честно, его настроение становилось хуже день за днём. С тех пор, как его отчислили из колледжа.

– За что отчислили? – спросил я.

Навряд ли это произошло просто так.

– Как я понимаю, на него напали, – она вздохнула. – Он стал защищаться. В итоге сломал нос одному из нападавших. А они потом оклеветали его: сказали, что он напал первым, проявил агрессию без причины.

– И директор не стал разбираться?

– Нет, – Вероника покачала головой. – Просто лишил его квоты. Пустому проще не поверить, чем разбираться в ситуации.

Знакомая история. У меня в колледже были похожие проблемы с Маратом. Поэтому я и избегал конфликтов с ним.

Приятно осознавать, что теперь Марат кусает локти. Он по статусу ниже меня. И мне нет смысла мстить за прошлые обиды. Всё решилось само собой.