— Ну вот видите, а в хозяйстве я такая ловкая, что диву даешься. Я и воду принесу, и дрова, и постираю, и сготовлю чего надо, а если кому грустно, то и станцевать могу, — выбираясь из своего убежища, тараторила я. — Только не выгоняйте, я там умру. Видит Бог, умру. Не берите грех на душу.

— Откуда ты? — все еще улыбаясь, спросил дед.

— Я не знаю. Только мне надо к лорду. К лорду, который покупает нежить.

— Ох, — лицо дела стало серьезным, а мне стало страшно.

— Пойдем, замерзла ведь, — он осмотрел меня и махнул рукой, велев следовать за собой. Я быстро осмотрелась, отметив ворота, в которые мы, судя по всему, въехали. Высотой они были метров пять, если не больше. Такими же высокими были каменные стены, сложенные из камней.

Когда мы вышли из-под навеса, я увидела то, что поразило меня больше всего. Сильнее я офигела бы только если увидела дракона. Внутри каменной стены стоял огромный замок. Он был выше забора и, казалось, упирается в небо. Горы были прямо за ним. Вернее замок был частью этих гор.

— Иди, иди, не стой, тут нельзя стоять, — поторопил меня дед, и я опустила голову, чтобы размять затекшую шею прямо перед небольшой деревянной дверью.

Чтобы пройти внутрь, мне пришлось наклониться. Я была ниже всех взрослых, кого встретила за весь этот месяц, но дверь… она словно была сделана для гномов.

— Куда вы меня ведете? — прогундосила я и только-только начала привыкать к темноте внутри этой толстенной стены, как дверь за мной захлопнулась.

— Иди, — я пару раз моргнула и увидела деда, несущего факел. Узкий коридор давил так, что у меня начало перехватывать дыхание. Холод от стен шел такой, что казалось, они могут вытянуть из тебя всю жизнь.

Когда мы вышли в зал, я замерла прямо у входа в него. Здесь, в помещении размером со школьный спортзал, пылали печи, в которых, как на картинках про ад, бурлило что-то в котлах. В центре, над открытым пламенем жарили целиком пару баранов. Длинные деревянные столы, сколоченные даже не из досок, а из плах, тянулись метров по шесть в два ряда.

— Ильза, это тебе помощь. Говорит, что все умеет, только вот размером с небольшого голубя, — хохотнув, дед подтащил меня за плечо к женщине, наверное, его возраста. Она походила на актрису Пельцер, и у меня сразу отлегло от сердца. Такая старушка точно не сварит меня в котле.

— Да она на ногах еле держится, — Ильза, видимо, не могла полностью поднять веки и немного закидывала голову, чтобы рассмотреть того, кто стоит перед ней. Количество морщин на ее лице, вероятно, было ровно прожитым годам, а белоснежные волосы, собранные в какое-то подобие прически, это подтверждали.

Если бы я не видела таких платьев или хоть чуточку похожих в кино, то решила бы, что женщина издевается над собой. Очень открытая грудь выглядела как смятый полиэтиленовый мешок в крапинку. Морщины не пожалели и ее. Грудь была затянута туго, а ниже платье оставалось свободным. Когда она шагнула, я не заметила под ним никакого движения. Сразу вспомнился ансамбль «березка». Вот это выправка!

— Оставь, а? Сгинет ведь в снегах, — дед просил за меня, как за родную, и мне даже захотелось уйти с ним и жить, где придется. Я всегда была той самой побитой собачонкой, которая идет за первым, кто ее погладит.

— Я могу кормить детей. Не смотрите, что такая маленькая, — решила вывалить я всю правду. — Перетягиваться не буду. Кормлю уже больше месяца. Пусть хоть пойдет на доброе здоровье.

— Снимай, — она одними только глазами указала на мой зипун. Я торопливо развязала узелки и распахнула его. Ильза сначала чуть отошла, но потом приблизилась вплотную и ощупала грудь под платьем руками. Широко распахнув глаза, отняла ладони от груди и посмотрела на них. Молоко сочилось по ладоням.

— Возьмите, прошу. Мне некуда идти, — я не решалась сказать о своем сыне, ведь это могло быть против правил. А так я имела возможность хотя бы попробовать!

— Идем, — старушка отвернулась и, грациозно маневрируя между столами и котлами, пошла от нас.

Я быстро улыбнулась деду и в порыве чувств даже схватила его ладонь и сжала.

— Беги. Только не зли ее, девка. Ой, не зли…

Из зала было несколько выходов. Выйдя через один, мы снова оказались в узком коридоре. Перед нами откуда-то взялся парнишка лет тринадцати с факелом. Я шла за этой царственно прямой спиной, прикусывая губы. Если все получится, я никогда больше не увижу свою семейку.

Как бы это не было странно, но из этого коридора мы снова вышли на улицу. И я впала в еще больший ступор, чем настигший меня при обозрении замка в первый раз.

Это был внутренний двор. Огромная башня имела пустую сердцевину. Здесь, в отличие от места, где стоял навес и шлялись люди, было тихо. Снега почти не было, и тот был засыпан соломой. Миновали по прямой двор диаметром метров пятнадцать, не меньше, и вошли в дверь в противоположной стене. Снова коридор, холод от стен и ужас. Вдруг идущий впереди мальчик наклонился вправо и плечом открыл небольшую, как и на входе, дверь. Ильза последовала за ним, даже не обернувшись, чтобы проверить, иду ли я туда, куда следует.

Там началась лестница. Самая настоящая винтовая, каменная, как и стены. Узкая и от этого страшная для меня, как извращенная версия гроба.

Круга через три мы снова вышли в коридор, который закончился дверью. Мальчик постучал, дождался, когда откроют, и отошел, чтобы впустить нас.

Пахнуло теплом, молоком и детьми. По шее и груди поползли предательские мурашки. Я сглотнула, чтобы хоть как-то промочить пересохшее горло. Когда Ильза отошла, открыв мне обзор, остолбенела: очень большой зал с высокими потолками, небольшими окнами выше головы, двумя большими каминами, в которых полыхал огонь, был заставлен корзинами.

Сразу я насчитала штук двенадцать маленьких лысых головок, торчащих из них. И это только те, кого я увидела. Некоторые корзины стояли на деревянных полках, какие мы мостим для рассады перед окном. Полки эти располагались в нескольких метрах от камина.

Тут и там совершенно рандомно расставленные топчаны с подушками и покрывалами тоже заставлены корзинами. Четыре девушки кормили младенцев грудью. Одна просто качала спящего на руках.

— Севия, это к вам. Пусть накормит, а потом помойте ее, проверьте голову, накормите и переоденьте, — коротко распорядилась Ильза куда-то прямо перед собой и вышла, не сказав мне ни слова.

Девушка, качающая спящего малыша, встала с топчана, поклонилась Ильзе, положила младенца в корзину и подошла ко мне.

Серая, как у всех тут, ткань, из которой было сшито платье, нисколько не портила ее, как и других четверых. Здесь пахло чистотой. Передник тоже не был белым, но я была уверена, что он не грязный.

— Севия, — девушка сложила ладони на животе и, чуть поклонившись мне, назвала свое имя.

— Либи… — начала я, но решила добавить созвучную ее имени букву к моему имени: — Либия.

— Идем, только оставь это тут, — она указала на мою верхнюю одежду, и я скинула ее возле двери. Мы подошли к каменному столу возле одного из каминов, жерло которого высотой было мне ровно по плечо. Там стояли ведра с водой. Она налила из одного в кувшин, поставила на стол таз и попросила меня наклониться. Теплой водой полила мне на шею, потом на руки. После этого попросила снять платье и дала большой отрез ткани, похожий на простыню.

— Это зачем? Мне нужно помыться? — спросила я.

— Нет, это сейчас, чтобы ты накрылась, пока кормишь, — объяснила Севия.

Она усадила меня на один из топчанов и принесла пару младенцев. Мы вместе распеленали их, и я залюбовалась крошками, потягивающимися после сна. Когда я поняла, что один из них может быть моим сыном, сердце забилось с такой частотой, что мне стало не по себе. Взяв себя в руки, я дождалась, когда она подаст мне одного за другим и приложит к груди.

Облегчение наступало с каждой минутой, но эти малыши были куда младше Фреда и тем более его братьев-близнецов. Сосали они медленно и мало.