Пробрела к шалашу, подняла лапник, который и правда хорошо справился с задачей: не допустил, чтобы нас намочило дождем. Но кто же знал, что вода придет не сверху, а снизу.

Дети спали. До них сырость еще не добралась. Но мне казалось, что я чувствую, как река поднимается: когда я встала, возле шалаша было до колена, а сейчас колено погрузилось в мутную холодную воду.

Я присела возле нашего ночного укрытия на глиняный выступ, чувствуя, как поток сверху ударяется в спину и обтекает меня, устремляясь к реке. Решила не будить детей до тех пор, пока они сами не проснутся.

Перекусить они смогут подвешенными в шалаше сухариками. Больше у нас ничего не осталось: котелок смыло водой. Даже вчерашнего костровища не было видно.

Еще несколько раз я попыталась подняться, прихватив с собой покрывало, которым были укрыты дети. Надеялась привязать его вверху за дерево или найти сухие ветки, которые можно воткнуть в склон. Но, сорвавшись пятый раз, поняла, что все бесполезно.

Дети проснулись через пару часов, когда у меня уже зуб на зуб не попадал, а их постель промокла. Сначала они восприняли все как очередную веселую игру, но, промокнув, замерзли и начали плакать. Я сняла укрепленные в роли крыши ветки, попробовала подставлять их под ноги на склоне, но по мягким длинным иголкам они скользили еще сильнее.

В какой-то момент мне показалось, что в шуме дождя есть еще звуки. То ли мое желание спастись родило их, то ли и правда, вверху, там, где твердая земля и возможность найти укрытие, кто-то есть. Фыркнула лошадь, или какая-то птица шумно отряхнула мокрые крылья?

— Эй! Люди! Помогите! — крикнула я, как могла громко.

В ответ дождь, казалось, начал шуметь еще сильнее. Да и дети теперь плакали в голос.

— Есть кто здесь? Эй! Помогите! Иначе мы с детьми утонем! В деревне я заплачу вам, если спасете! У меня есть монеты! Я отдам вам все! — что есть мочи орала я, надеясь, что на деньги поведется путник, который решил не ввязываться в чужие проблемы.

— Сколько заплатишь? — голос над моей головой заставил меня перестать дышать. Мальчики тоже притихли, то ли напугавшись, то ли поняв, что они будут спасены.

— Отдам все, что есть, если поднимите нас, — как можно серьезнее сказала я, задирая голову, чтобы среди водных росчерков рассмотреть говорящего.

И в этот момент надо рвом появилась голова. До нее было метра три или чуть больше.

— Где дети? — голос показался мне смутно знакомым, но я все еще не могла рассмотреть лица, потому что приходилось часто моргать — струи дождя будто специально целились в глаза.

— Здесь. Я могу подать их вам. Они маленькие, — но тут же осеклась, — вы… вы же не навредите им?

— Думаю, хуже, чем вы им сделали, я уже не смогу, — мужчина засмеялся, и мое сердце упало — это был лорд Лаверлакс. Это был человек, от которого я сбежала почти год назад! Это был человек, у которого я украла детей!

— Лорд? Что… как вы… — начала заикаться я, раздумывая, как быть. Но потом поняла, что выхода у меня нет. В любом случае он им не навредит. Если даже не станет помогать мне, они будут в безопасности.

Я быстро представила, как он поднимает последнего, а меня бросает тут. Я решила, что просто поплыву по течению и где-нибудь все равно найду место, чтобы выбраться из оврага. А там, там уже буду решать, что делать.

— Я не дотянусь, но у меня есть веревка. Я сейчас сделаю узел, и вы будете надевать эту петлю на детей. Прямо под грудью, чтобы руки торчали. Только подтяните хорошенько, прежде чем говорить мне, что все готово, — спокойно ответил лорд, голова которого на время пропала.

— Там наверху человек, который вас сейчас вытащит, — бормотала я детям как можно веселее. — А потом мы поедем домой. Там разожжем очаг, сварим кашу, и я расскажу вам самую интересную сказку!

— Каску? — переспросил тонкий голосок из норки.

— Да. Только не бойтесь. Это очень интересная игра, — я вытащила крайнего. Им оказался Гектор. Он тут же начал поднимать ручки и таращить глаза, потому что до этого в шалаше сверху на них не лилось. А здесь было похлеще, чем под ковшом, из которого Марта нещадно поливала их, когда купала.

— Лорд? Эй, вы где? Они уже мокрые насквозь! — крикнула я, прижимая мальчика к себе.

Ответом была веревка, скинутая вниз.

— Делайте, как сказал. Надеюсь, вы поняли меня. Я держу!

Я закрепила все, как он велел, проверила, потянула и, поцеловав Гектора, велела терпеть. Отпустила, и веревка с ребенком в петле поползла вверх.

Пару минут было тихо, что-то скрипело и хлюпало, потом веревка упала снова.

По одному, я передала всех четверых лорду. И теперь, дрожа уже всем телом и стуча зубами, ожидала развязки.

Веревка упала снова.

— Влезай в петлю. Сядь в нее, как на качели, — крикнул лорд сверху, — и держись за веревку руками. Крепко! Садись спиной к обрыву.

Я сделала так, как он сказал, и медленно начала подниматься. Как только появился край, устланный травой, свалилась на него и подтянулась, но поняла, что сил практически нет. В этот момент руки схватили меня под мышки и вытянули на полянку.

— Где они? — спросила я, оглядевшись. У дерева, там, где я вчера собирала сухие ветки, под промасленной тканью, какую берут с собой в дорогу путники для обустройства шалаша на ночь, шевелились бугорки. Будто котята под одеялом.

— Под ними сухо. Мокрое я снял. Сверху одеяло и накидка. Им тепло. Видишь, даже примолкли. Сейчас я разведу огонь. У меня есть сухие дрова. А ты раздевайся. Снимай все и лезь под одеяло. Ехать со всеми верхом я не смогу. Сейчас сделаем шалаш, а потом придумаю, как связать покрывала, чтобы привязать всех к лошади. Наделала ты дел. Как тебя…

— Либи, — еле шевеля губами, ответила я.

Он заметил, как я дрожу, и подал мне бурдюк. Я глотнула и чуть не выплюнула. Там был эль или еще что-то из алкоголя, но вкус у него был противный.

— Я за дровами в лес. А ты снимай все и залезай к ним. Иначе сейчас они полезут наружу. Тогда придется собирать всех по поляне, — он засмеялся, поднял с земли небольшой топор и пошел к деревьям.

По его лицу текла вода. Чтобы видеть хоть что-то, он, как и я, морщился. Если бы он знал, как рада была я сейчас его видеть. Было плевать на то, что будет со мной дальше. Главное — мы были уже не в воде!

Сомневалась я недолго. Быстро скинула с себя все. Хотела остаться в рубашке, но не решилась в мокрой насквозь тряпке лезть в сухое.

Под покрывалом и правда было тепло и сухо. Мальчики обрадовались и потянулись ко мне. Но, поняв, что я ледяная, тут же отстранялись. Я дышала на ладони, чтобы быстрее согрелись и была возможность держать их всех за ножки.

Но последнее, что я помнила, то, как закружилась голова. То ли ото сна, то ли оттого, что под покрывалом мало кислорода. Помню, что хотела приоткрыть уголок… И больше ничего.

Очнулась я в полной темноте. Именно очнулась, потому что сном это назвать было очень тяжело. Полная тишина, запах дыма, наваристого мясного рагу и свежей, размоченной под дождем соломы.

Резко встала и поняла, что голова будто чугунная. Рассмотрела стены невысокой избушки. Только привыкнув к темноте, увидела проем в стене, за которым плясали тени.

Я хотела как-то дать о себе знать, но из груди вырвался надрывный кашель. Свет стал ярче, видимо кто-то зажег свечу. Потом свет стал двигаться к дверному проему. Темная фигура наклонилась, чтобы пройти в комнату, где я лежала, и передо мной, освещенный светом свечи, возник лорд.

— Значит, мне не приснилось? — понимая, что горло горит огнем, спросила я.

— К сожалению, нет. Твой проступок, за который должно быть стыдно, все же случился, — хмыкнув, лорд присел рядом со мной на табурет.

— Где мои дети? — опомнившись, спросила я.

— Давно уже спят. Сначала я перевез сюда их, закрыл, а потом привез тебя. Ты горела, как очаг. Долго пробыла в воде?

— Несколько часов, — вспомнив все, что пережила, прохрипела я. А потом, словно опомнившись, добавила: — Как вы нас нашли?