— Правда? Я и не знала! Тогда, конечно, не стоит, — решив не спорить, чтобы не продолжать эту тему, я пошла к своим малышам. Сейчас, когда душа и тело хоть как-то пришли в покой после всех неприятностей в доме Фабы, я начала чувствовать скуку. Однообразие, видимо, никого, кроме меня, не смущало вовсе.

Мысль о том, что всю эту новую жизнь придется жить как-то вот так, поднимала внутри нехилый ураган эмоций. Да, возможностей здесь у женщины нет. Максимум ее выдадут замуж. И будет огромным счастьем, если муж не станет бить ее до смерти, а свекровь окажется не такой сильной, как Фаба.

Нита стала более внимательной ко всему окружающему и как будто изменилась за последнюю неделю. Ее осторожность, вместо того, чтобы радовать, начала меня пугать. Молодая мать внимательно следила за всем вокруг, прислушивалась к разговорам, время от времени, будто в какой-то определённый момент выглядывала за двери. А когда мы были на улице, то и дело уходила за конюшни в сторону деревянного строения. Там жили те самые «солдаты», которых муштровали ежедневно перед нашими глазами.

Нита выбирала время, когда парнишки были заняты своими делами: слонялись между площадкой для тренировок и своими бараками, помогали разгружать мешки с телег, утром в одно и то же время въезжающих в ворота замка.

Но это я заметила, только когда стала следовать за ней. Она явно планировала что-то. А вернее, планировать она могла только побег. Ночи стали теплыми, стража у ворот, разморенная полуденным солнцем, чаще всего лежала в тенечке за какой-нибудь очередной телегой, ожидающей своего хозяина.

— Нита, ты хочешь бежать? — спросила я как-то вечером, когда мы остались одни.

— Как ты поняла? — ее огромные глаза блестели в свете свечей, и казалось, на них уже наворачиваются слезы.

— Думаю, не одна я это заметила, Нита. Не торопись, прошу. Иначе ты просто потеряешь свою дочь. И шансов у тебя больше не будет.

— Не могу больше бояться этого. Либи, милая, помоги мне, прошу, — она сползла с топчана, встала на колени передо мной и обняла мои ноги.

— Встань сейчас же!

— Я боюсь ее потерять. Она уже переворачивается и вот-вот начнет ползать. Ее скоро заберут, а я буду видеть ее только на улице и ничего уже не смогу поделать.

Представив момент, когда кто-то закричит, что одного из детей украли и беглянка — кормилица, ощутила, как по спине пробежали мурашки. Нам всем тогда придется не очень сладко. Севия, вооружившись своими правами, подтвержденными случившимся, не просто будет иметь в руках козыри. Она в этом случае развернется тут со всей своей ненавистью и жаждой власти.

— Я помогу тебе, только позже. Надо все продумать, чтобы они точно не поймали тебя, — пообещала я, понимая, что на самом деле просто оттягиваю этот момент.

Шум и гам возле конюшен в момент, когда мы вынесли первые корзины из замка, привлек внимание всех. Сначала я увидела леди Ильзу с Севией. С ними было несколько служанок и нянек старших детей. Следом из-за конюшен вышел лорд со своими слугами.

— Вот это да! — прошептала я себе под нос. — Что еще за проверка?

Передав корзины девушкам, я дала понять, что они могут идти, а я вынесу следующих.

На всякий случай я нашла глазами Ниту и выдохнула: она суетилась, собирала в комнате пеленки, укладывая их прямо на карапузов.

В детской комнате я задерживалась так долго, как могла: передавала вошедшим корзины, покрывала и шали на случай ветерка. Когда осталась пара корзин с малышами и причин здесь задерживаться больше не было, тяжело вздохнула и шагнула в коридор.

— Я уже думал ты захворала! — голос лорда прозвучал где-то над моей головой.

— Нет, лорд. Все хорошо, просто собирала все, — я быстро подняла голову и суетливо заболтала, перечисляя в деталях все, что нужно собрать, не забыть и обязательно учесть.

— В прошлый раз ты была более смелой! — лорд не смеялся, но, как и в прошлый раз, глаза его будто улыбались.

Я видела мало любви, мало внимания к себе, мало сопереживания, но этот взгляд казался мне верхом заинтересованности. Никто и никогда не смотрел на меня так. Как? Да я даже описать не могла, что в нем было, в этом взгляде.

Может, удав так смотрит на кролика, прежде чем его сожрать, а может, как добрый сосед на непутевую девчушку из соседнего дома. Как будто бы с неким укором. Но особенно ругать меня не собирались, а даже… у-ми-ля-лись!

Не-ет! Мной никогда и никто не умилялся. Тем более, о каком таком умилении может идти речь, когда мы находимся здесь: в веке дизентерии и полного отсутствия трусов. Хотя если вспомнить, как лорд смотрел на королеву…

— Идем? — он протянул руки, будто хотел забрать у меня корзины. И я шагнула назад.

— Я сама, лорд. Это моя работа! — замерла, но продолжала наблюдать за его зрачками. И когда увидела на лице мужчины улыбку, выдохнула: он не пришел меня повесить.

— Это мои дети, и я не смогу украсть их у самого себя. Я тоже иду к конюшням, — он настойчиво взялся за ручки корзин и забрал их у меня. Потом отвернулся и пошагал. Я шла за ним, перебирая в голове все, что надо было перебрать до того, как я выйду на улицу и окажусь перед Севией, а что важнее — перед леди Ильзой.

Я натянула уверенную улыбку, как только свет солнца шарахнул мне по глазам. Выходя из темного коридора, мне всегда казалось, что вот-вот ослепну. Я проморгалась, как всегда, и решила не вертеть головой. Это не я должна увидеть их, а они должны увидеть меня.

— Я все думаю о нашем разговоре, — лорду пришлось идти медленнее, чтобы мне не пришлось бежать сзади, как маленькой таксе за огромным хозяином.

— Я сказала что-то не так? — голос мой дрожал и от быстрого шага, и от переживания.

— Так. Ты сказала, что каждый пригодится больше там, к чему у него лежит сердце?

— Да, лорд. Если заставить хорошего мастера по дереву копать землю, то мы получим только вскопанную землю и испорченные руки.

Откуда во мне взялись все эти метафоры и какого черта я обычные предложения начала выдавать таким витиеватым способом, я не понимала, но слова будто речка, журчали у меня во рту.

— Вот об этом я и думал. Как тебя зовут? — лорд остановился за пару метров до окончания нашего маршрута, где на лавках ровно, словно курочки на насесте, сидели девушки, примерно качая младенцев. Никогда раньше они так не восседали. Видимо, Севия дала всем команду показать лорду, какие мы тут прилежные кормилицы.

— Либи, — еле слышно сказала я, боясь, что мои врагини расслышат и поймут, что лорд даже не знает, как меня зовут. Тогда все мои понты не только не помогут, но и навредят мне.

— Ильза не понимает этого. Но обижать ее недоверием я не хочу. Я предупрежу ее, что раз в неделю буду ждать тебя к себе. Мы не станем говорить: зачем. Тебя ведь это не обидит? Ты просто будешь сама следить за всеми и рассказывать мне. Советы я принимаю только от опытных и пожилых людей, но в твоих словах есть зерно правды. Никто и никогда раньше не советовал мне этого.

— Тогда мне нужно разрешение ходить везде, где живут воспитанники. И малыши, и взрослые. Я хотела бы иногда говорить с ними, понаблюдать за ними, — это, конечно, был план максимум, но, как говорится: хочешь, чтобы дали больше, проси еще больше, чем ожидаешь.

— Хорошо, только, как всегда, за ворота выходить нельзя. С детьми нельзя! — он согласился сразу, не раздумывая, не колеблясь. Мне показалось, что этот его взгляд будет мне теперь сниться.

Хотелось петь и кричать от этой данной мне каким-то чудом свободы. Если не думать о главном запрете, жизнь моя должна была перемениться в корне. Я и раньше, в своей прошлой жизни, не особо пользовалась всеми ее благами, предпочитая скрываться в некой раковине, которой был мой домик, мое отстраненное отношение к людям.

Севия старательно «делала лицо»: она с огромным трудом скрывала ненависть ко мне, зависть от данных не ей полномочий. К моей радости, она не заискивала, а старалась держать нейтралитет и как будто смотрела сквозь меня.