— Я боюсь, Либи! — Нита взяла меня за плечо и сжала так, что мне стало больно. — Я нашла немного лески. И могу сделать ловушки для зайцев.

— Ого! Тогда мы точно не пропадем, если ты и правда умеешь это делать! — я пыталась ее взбодрить, но страх, похоже, сковывал ее и не отпускал из своих когтистых лап.

— Да. Не ходи. Давай я сделаю садки, и мы все вместе сходим их расставить в лесу у горы, — предложила она.

— Нет, подруга. Дом оставлять закрытым снаружи нам пока нельзя. А с зайцами ты хорошо придумала. Если они увидят, как мы приносим зайчатину из леса, то поверят, что нам ее кто-то приносит.

— Да, мой отец и муж были охотниками. Я умею делать ловушки. Так можно даже кабана поймать. Если найдем лопатку, то выкопаем яму и поставим в ней колья. Кабаны тут есть. Когда мы шли по лесу, я видела много желудей. Но… это лес лорда. И если нас поймают…

— Нита, здесь ближайшие соседи далеко. Но яма — дело серьезное, так что пока зайцы. А рассказывать соседям, что невестка оставила ее с носом, Фаба не станет. Будут молчать в тряпочку. Видишь, даже не пришла еще!

Сразу, словно в опровержение моих слов, в дверь постучали. Я не слышала шагов и поэтому запереживала, что они стояли здесь давно и слушали наш разговор. Тогда вся наша «операция» полетит к чертям.

— Кто? — как можно более уверенно спросила я.

— Либи, открой, это Таис. Отец сказал, что ты с Альби, — голос маленького чудовища был медовым настолько, что даже Нита перестала трястись. Я решила, что позже введу ее в курс дела. А пока моя подруга по несчастью расслабилась, может, хоть соображать начнет.

— Зачем ты пришла? — я вела себя как хозяйка положения и не собиралась сдаваться.

— Увидеть брата, — голос Таис немного дрожал, и я поняла, что ее отправили сюда силой.

— Ну, входи, — я распахнула двери и, встав в проходе в любимой позе Фабы, с упертыми в бока кулаками, посмотрела на девочку сверху вниз. Если и включать нахалку, то по всем фронтам.

— Можно? — кабы я не знала это исчадие ада раньше, то легко бы поддалась на томный голосок и выпученные будто, а может и правда от страха глазенки.

— Проходи. Тут есть дети, которых тебе видеть нельзя. Так что, покажу только Альби. Нита, принеси его, — скомандовала я.

Нита бросилась в комнату, где на обложенной новыми перьевыми подушками кроватке лепетали четверо малышей.

Когда Нита вышла с «принцем», я чуть не подавилась своим возгласом, но теперь деваться было некуда: сама я не могла подсказать, какого нести.

— Какой хорошенький, — Таис протянула руки к улыбающемуся мальчику, но я перехватила его и прижала к себе.

— Все? Посмотрела? Можешь идти по своим делам. Нам некогда. Я должна пойти к страже и передать, что у нас все хорошо. И забрать принесенные ими запасы, — я передала ребенка Ните, осмотрелась, взяла один из мешков, в котором мы принесли свой драгоценный груз, и, вытолкав зазевавшуюся Таис, вышла за ней, велев Ните закрыться на запор.

Когда я отошла от дома, увидела всю свою «любимую» семейку. Они стояли как вкопанные у калитки своего загона. Там же возле них гуляла коза.

— Значит, налоги вы так и не платите, — пробубнила себе под нос. — Правильно, одна «коза» сбежала от вас, и вы купили новую. Значит, деньги-то были!

Таис бежала к ним с новостями, а я уверенным шагом шла к лесу. Я должна вернуться не с пустым мешком. Возможно, мне придется положить туда даже камни. Но они должны думать, что кто-то снабжает нас провизией.

Осмотревшись у кромки леса, я поняла, что ничего тут не найти. Желуди, валяющиеся под огромными дубами, сухие листья, на открытых участках сочная трава. «Хорошо бы, как коза, жевать ее, запивать водичкой и давать жирное сытное молоко». — подумала я и хмыкнула.

Сделав круг, я вернулась к дому сзади. Земля частично была засажена. Я узнала фасоль. И эти посевы сделали мои родственнички. Свежие, тонкие, но мясистые побеги сгодились бы как добавка к каше, но трогать их было нельзя. Так они поймут, что с едой у нас негусто.

Нита качала ногой корзины, стоящие на полу, а в руках, среди быстро перебирающих тонкую нить, что-то плелось.

— Они спят, — сообщила подруга, указав на малышню, — я размочила сухари, добавила своего молока и с огромным трудом, но впихнула им несколько ложек, — сообщила она.

— А я ничего не нашла, — сообщила я грустно, — за домом посажена фасоль, но нам ее лучше не трогать, — присев на лавку, сообщила я. В доме было пыльно, но уютно. Небольшая кухонька, отделенная шторой, как и в доме Фабы, включала печь, стол, лавку и пару грубо сколоченных табуретов, на которых стояло ведро с водой и пустое, используемое для теста. За печью широкий настил, играющий роль кровати, пара тех самых сундуков с моим добром, такой же как в кухне, табурет, служащий столиком для плашки со свечой.

— Я доплету силки и поставлю, как начнет темнеть. А утром мы хоть одного зайца да изловим! — на лице Ниты блуждала счастливая улыбка. И я тоже улыбнулась.

— Тогда сейчас я помою полы, — я глянула себе под ноги и порадовалась, что хоть и не струганные, но под моими ногами доски. Заходящий сюда Бартал и зимой, и весной, видимо, не разувался вовсе: сухие комья грязи лежали тут и там.

Довольная этой самой так ценимой и Нитой свободой, я побрела к реке за песком и ветками для веника. В нашем домике будет тепло и чисто!

Первого зайца Нита добыла через неделю. В тот момент, когда она вбежала в дом с мешком и закричала во все горло, что у нас сегодня будет суп, я накрошила последние сухари в кашу. Нашего молока хватало с большим трудом, поскольку жили мы впроголодь.

— Не кричи так, Нита, — я и сама готова была завизжать от радости. Но наше соседство с моими родственничками заставляло быть очень осмотрительными.

— Я прямо сейчас его освежую, а ты ставь котелок. Мы не будем завтракать пустой кашей! — шепотом, но достаточно громко объявила подруга и с мешком бросилась во двор.

То ли к счастью, то ли нет, но Фаба так и не заявилась в гости. Видимо, я попала в точку, обозначив свое появление волей лорда. Моя «дорогая» племянница продолжала наведываться к нам, якобы интересуясь здоровьем кузена. В эти моменты мы ставили на стол пустую посуду и накрывали полотенцем, чтобы «соседи» не узнали от этой лисы, что еды у нас нет совсем.

Один раз Таис даже принесла крынку свежего козьего молока и пару яиц. Я, стараясь не показывать, как рада подношению, отставила принесенное ею в сторону и занялась детьми.

И в этот день, когда в котелке варилась зайчатина, Таис пришла снова. Мы были голодны, как черти, но не накрывали на стол, чтобы не делиться с этой маленькой засланкой.

— Что на этот раз, Таис? — недовольно спросила я, открыв двери.

— Фаба приглашает вас в гости. Она просила передать, что хочет увидеть внука, — Таис попыталась войти, но я встала на ее пути. Нита как раз сняла котелок, в котором с мясом и травами соседствовала фасоль с моего огорода. Я не вытерпела и проредила посадки свекрови.

— Передай ей, что лорд не велел нам шляться без дела. У нас есть работа, и мы ее выполняем. Его люди могут заявиться с проверкой или продуктами. И когда не застанут нас на месте, будут недовольны.

Нита стояла за моей спиной, и пальцем нетерпеливо стучала по спине. И я ее прекрасно понимала. Голод не тетка.

Заперев дверь прямо перед лицом Таис, мы бросились к мискам и молча, втягивая ошеломительный аромат пищи, принялись разливать суп по мискам.

— Видит Бог, я не грешила, просто… я даже чувствую, как начинает прибывать молоко, — икнув и откинувшись на спинку стула, произнесла Нита.

— Бог за нас сейчас, думаю, рад! — подтвердила я, облизывая ложку.

Вторая часть кролика была отложена на вечер, а в котелке осталось достаточно мяса, чтобы протереть, развести бульоном и накормить детей через ткань. Все четверо уже начали понимать вкус прикорма и почти не морщились, получая перед грудью такие вот примитивные соски. Вечером они засыпали сытыми, в отличие от нас.