— Что значит «теперь буду ездить с детьми»? — перебила меня Марта.

— Так дети из замка быстрее переймут науку, — я улыбалась, но чувствовала, что мои подруги напряжены. — Не бойтесь, нас никто не тронет. Это наша возможность жить спокойно. Просто у меня теперь такая работа!

— А если он все врет и потом просто выставит тебя, оставив мальчиков? — поддержала Марту Нита.

— Значит, такова судьба. Но мы же знаем, что не оставим все так. Снова будем их красть, — пошутила я, но шутка не пришлась по вкусу ни одной из женщин.

Спать ложились в гнетущей тишине. Мне показалось, что даже дети вели себя очень тихо. Но я верила лорду и, вспоминая момент, когда приняла решение бежать из замка, понимала, что причиной тому был не хозяин, а Ильза, подзуженная Севией.

Засыпала я с мыслью о том, что если эта парочка снова решит насолить мне, я просто сделаю так, что Севия исчезнет из замка. Проведенный день в замке дал мне понять, что такая работа мне по душе. Детские глаза, ждущие сказок, или ручки, тянущиеся к тебе — самое доброе и самое главное в моей жизни.

Детей с собой в замок я взяла только на третий день своей новой работы. Потому что соскучилась: уходила затемно, возвращалась к вечеру, когда их уже ужином кормить да спать укладывать.

Марта и Нита мало занимались с детьми, видимо, накладывалась привычка дать только крышу и еду. Они все время пряли и вязали, почуяв выгоду. Дети играли рядом с ними. Сказками их баловала только я. Но на подруг своих обиды не держала, потому что кормить всю нашу ораву тоже нужно было кому-то.

В замке же я почувствовала поддержку. Мои верные Торри и Луиза, молодые и жадные до новых знаний и умений, схватывали мои идеи просто на лету и тут же торопились воплощать их в жизнь.

— Покажите остальным детям, что вы умеете, братцы, — подбодрила я свою бравую команду и отпустила к остальным.

Отличались они знатно, будто на выгул к колхозным телятам выпустили домашних: сытых, дебелых, крепко стоящих на ногах. Полюбовавшись и дав девушкам указания, я заторопилась туда, где меня совсем видеть не хотели — к сестрам, обучающим девочек кружеву.

Двери передо мной теперь открывались сразу. Нахальства во мне было достаточно, но переигрывать я не планировала: это только оттолкнет от меня людей. А мне нужны здесь не враги, а друзья.

Сестры, как и в прошлый раз, все были на месте. Этот зал для кружевниц будто законсервировал и их, и девочек, которых они обучали. Я плохо знала замок, ведь доступны мне были только комнаты с младенцами, выгул возле конюшен и кухня. И этот зал был самым грустным местом. Он походил на склеп, в котором детей закрыли на всю жизнь, отняв все радости.

— Доброго денечка, барышни, — громко заявила я от входа, и десятки глаз поднялись на меня.

Я осмотрелась в поисках той самой стервозной. Напрягла мозг и вспомнила ее имя:

— Генриетта, голубушка, покажись мне, сестра, — с нарочитым уважением и даже певуче произнесла я.

— Она приболела, девонька, а пока я за нее, — я обернулась на тихий голосок и встретилась глазами с той самой Сюзанной, старушкой с белыми ресницами и бровями. Так и не поняла я в прошлый раз: седыми они были или женщина всегда была альбиносом.

— Ну и хорошо, ну и правильно. Лечиться и отдыхать тоже надо, иначе кодекс нарушите. А мы с вами сейчас пойдем на улицу, к конюшням, где детки, — я указала рукой в сторону двери, и девочки замерли.

— Лорд приказал слушать Либи во всем, — голос Алифа за моей спиной моментально исправил ситуацию.

— Идемте, девочки. Оставьте работу на месте, — скомандовала Сюзанна. Несмотря на свой возраст, она вполне себе активно зашагала в направлении темного коридора.

Мы с Алифом шли за ними. Пока он что-то рассказывал о новых игрушках, я наблюдала, как осторожно девочки оглядываются на его голос, но, заметив мой взгляд, пугаются и моментально отворачиваются.

— Думаю, среди вот этих девчонок и есть твоя невеста, Алиф, — прошептала я своему другу.

— Ты что, Либи! — он ударил меня по руке. — Они же станут монахинями!

— Я этого не допущу. По крайней мере, те, кто точно этого не хочет, постриг не примут. Людей и так мало, а они хотят такой генофонд по подвалам закрыть? Нет уж!

Благо Алиф ни черта не понял. И как только мы вышли на улицу, отстал от нас.

— Девочки, идемте к конюшням. Хочу рассказать вам о наших планах и о том, чего ждет от нас лорд, — я поторопилась к детям, где моя великолепная во всех смыслах четверка учила местных шуганных до нельзя детей перелезать через ограждение.

Луиза каждый раз снимала с невысокого забора то одного, то другого, а я решила посмотреть: что будет, если им позволить.

В итоге, когда мои мальчишки осилили забор, они просто подошли к нам и уселись рядом с нами на полянке, где я рассадила бледных, как моль, кружевниц.

— Думаешь, остальные тоже потянутся за твоими? — Луиза была поражена тому, что видела: дети, наблюдая за моими сыновьями стали больше ходить. Некоторые бегали за ними и если падали, то не оставались лежать или сидеть.

— Да, и в этом весь секрет, Луиза. Им нужен пример. Они быстро догонят мою четверку, но тогда у них должен быть еще кто-то, за кем они будут повторять. Но запомни одно: никогда не заставляй их что-либо делать. Делай так, чтобы они сами хотели повторить, — ответила я.

— Это как? — уточнила Луиза.

— А вот так! — я встала с травы и предложила нашим гостьям подняться: — Девочки, повторяйте за мной все движения, становитесь друг за другом и пошагаем по полю.

Я пела «На танцующих утят быть похожими хотят…» и, шагая вперед, то поднимала руки вверх, то раскидывала их в сторону.

— Продолжаем движения, но наблюдаем за нашим небольшим загоном, — указала я на малышню, растянувшуюся вдоль забора и побросавшую все свои дела.

Мы сделали три больших круга, и в процессе к нашей «змейке» примкнула моя освободившаяся четверка.

За забором «лед тронулся» через несколько минут. Сначала они невпопад махали ручками, но, услышав темп моей песенки и поняв простой принцип, начали двигаться друг за другом.

— Ого! Как они этому научились? — Торри, шедшая за мной в нашем хороводе, хохотала до упаду, увидев, что творит с детьми то самое воспитание, о котором я рассказывала.

Еще через час, пока я делилась планами с девочками-кружевницами, наши подопечные начали «штурмом брать» ограждение. Да так активно и кучно, что забор чуть не повалился вместе с почувствовавшими жизнь революционерами в подгузниках.

Обедали мы тоже на улице. На этот раз детей укладывать не пришлось вовсе: после такой активности они сами попадали, словно спелые груши, на ковры и подстилки. Девочки просто прошлись и укутали их легкими покрывалами.

И тогда Алиф принес нам котелок с тушеными овощами, миски, свежий хлеб и скисшее молоко, чтобы мы пообедали прямо здесь. Без чужих глаз, без страха шуметь в столовой, без быстрых переходов по узким коридорам замка. Мы наслаждались теплым полднем, слушали птиц, сопение спящих детей и делились впечатлениями.

К вечеру кружевницы хохотали, когда я рассказывала детям смешные сказки. Они, конечно, были им не по возрасту, но девочки, кроме своей работы, не видели и не слышали ничего подобного.

В этот вечер, вернувшись с уже спящими мальчишками домой, я поняла, что радуют меня вот такие результаты. И даже если учесть, что педагог из меня так себе, искренняя любовь к этим детям сотворит, в конце концов, чудо, и большинство из них обретет свой путь, свой правильный ориентир.

Восемь девочек-кружевниц быстро заинтересовались другой жизнью, в которой есть место не только комнате с пятью подслеповатыми окнами и престарелыми сестрами.

— Детей не так много, чтобы мы вокруг них сидели целыми днями, Либи, — осмелев, отметила одна из них, голубоглазая и белокожая Лилит.

— В замке почти двадцать младенцев, тридцать мальчиков и девочек до пяти лет и двадцать шесть подростков до шестнадцати. Каждому нужна одежда, внимание, обучение. Вам от тринадцати до семнадцати. Никто из вас читать и писать, — уже погрузившись в работу здесь, я хорошо знала статистику.