— Иди к конюшням, лорд сказал привести тебя туда, — процедила Севия, и они вошли внутрь. За ними захлопнулась дверь.

— Могли просто сказать куда идти. Не обязательно было провожать меня, — пробурчала я, но потом подумала, что Севия задержится тут и будет подсматривать. Если оставить небольшую щелку, то вся стена конюшни как на ладони. Я не могла представить за этим делом Ильзу, хотя кто ее знает. Остатки ее власти могут распасться, как старая сгнившая тряпка.

Лорда у конюшни не было, и на секунду мне показалось, что они что-то задумали и просто хотят посмеяться надо мной! Зачем бы лорду звать меня к конюшням? Но он вышел из-за угла, и я опустила глаза, пошла медленнее, словно выигрывая себе немного времени на обдумывание беседы.

— Ты не торопишься, — он хмыкнул совершенно серьезно, но глаза его не были злыми.

— Простите, лорд, я… мне показалось, здесь никого нет, а когда вы вышли, я опешила, — как всегда, поклон, не поднимаю голову до тех пор, пока он не заговорит.

— Идем. Мне сказали, ты была вчера в бараке, — он встрепенулся, повернулся в сторону бараков у стены замка и медленно пошел к ним.

— Да, говорить со мной никто не стал, но тут не надо иметь уши, а достаточно глаз, лорд. Ваши «воины» живут хуже лошадей и собак на псарне, — я не планировала, но даже сама услышала, что произнесла «воины» с жирной интонацией сарказма.

— Сомневаешься, что они воины? — голос его стал холоднее.

— Не сомневаюсь. Они бросились нам на помощь, когда гремел гром и ежеминутно сверкала молния. И я не сомневаюсь, что они прекрасно бьются на мечах врукопашную и даже смогут загрызть врага зубами. Но то, как они живут… Неужели вы считаете, что лошадь не должна быть выносливой и сильной? — я боялась, боялась так сильно, что мокли ладони, но решила, что буду вести себя как раньше. Если он сам соизволил дать мне слово, то может послушать и дальше правдивые речи. Когда наиграется, все это может закончиться. Но с другой стороны, мои слова могут лечь в почву его мыслей вполне себе полезными семенами.

— Безусловно! От силы и выносливости лошади иногда зависит моя жизнь. Да что там… иногда от лошадей зависит исход битвы! — его голос звучал бравурно, громко и уверенно.

— Тогда почему вы не оставляете ее мокрой в насквозь проветриваемой конюшне? Даже мальчишки не оставляют своих лошадей. Они моют их, вытирают, кормят и следят, чтобы было сухо. Но сами живут, как кроты. Думаете, они станут менее сильными, если станут высыпаться в тепле и сухости?

Лорд молчал, направляясь к баракам. За нами явно следили. И пока мы шли к распахнутым, как всегда, воротам, я наблюдала за суетой внутри. К моменту, когда мы предстали перед начальниками этого «детского лагеря» строгого надзора, внутри все выстроились в ряд. Тут были не все. Часть, как всегда тренировалась на поле, которое никак не хотело сохнуть

Я не знала, что в голове лорда происходило в момент, когда он осматривал один из бараков. Но прибежавшие с тренировки по уши грязные мальчишки, вставшие тут же в струнку, сделали свое дело.

Трясло их скорее от страха перед наказанием от командира, чем от грозного вида лорда. Замерзнуть на постоянном сквозняке они еще не успели, так как были разгорячены тренировкой.

Я же не знала, чего ожидать: ведь и лорда не знала совсем. Рассказы о нем, как о живодере преследовали меня еще с дома Фабы. Здесь все боялись сделать лишний шаг или сказать громче шепота.

— Переоденьтесь, — приказал лорд, глядя на мальчиков, а те в один миг уставились на своего командира. Лорд тоже посмотрел на высокого подтянутого мужчину.

— Идите мыться, свободны, — откашлявшись, скомандовал тот, и мальчишки выбежали.

Лорд прошел барак насквозь и, когда вышел, направился ко второму, стоящему параллельно.

— Мыться они побежали к реке и обратно придут в этом же мокром рванье, лорд, — откашлявшись, как до этого командир, сказала я, не дожидаясь дополнительных вопросов лорда. — Думаю, одежды у них очень мало. Нет нормальных одеял, нет обуви. Вы видели их ноги?

Лорд остановился, но к моему счастью, не обернулся. Постоял так пару минут, а я со страхом пялилась в его огромную напряженную спину. Потом он шагнул к следующему бараку.

Там, кроме тройки, занимающейся уборкой, не было никого. Мальчишки встали в ряд, подняли головы и уставились на лорда огромными глазами.

— Командир на тренировке? — громовым и, как мне показалось, злым голосом спросил лорд. Все трое мотнули головами в знак согласия. — У вас есть одеяла?

— Есть, лорд, но сейчас они убраны до холодов, — быстро и четко ответил один, тут же сглотнул и замер.

— А ночью не холодно? — лорд осмотрелся и присел на одну из лавок, служащих и сиденьем, и спальным местом.

— Нет, лорд. Мы привыкли спать без одеял, — ответил тот же «храбрый портняжка».

— Кто-то из командиров ночует с вами? — лорд, казалось, примерялся к лавке, но прилечь так и не решился. Он раза в два был шире этих пацанов, в которых только-только просыпалась мужественность и начинали округляться мышцами тощие угластые плечи.

— Нет, лорд. Мы сами знаем правила, и после того, как командир велит спать, мы укладываемся на свои места, — тот же чуть подрагивающий голос ответил браво и четко.

— Идем, — я даже чуть опешила, когда поняла, что этот приказ касается меня. Лорд вышел из барака и, посмотрев на третий, остановился. — Все остальное я осмотрю сам. А ты можешь объяснить, почему решила влезть в это дело? Ты спишь в теплой комнате с каминами, у тебя есть одеяла и одежда. Тебе платят за твою работу.

— Мне не платят, лорд. Я искала работу кормилицей, но мне за нее не платят. Видимо, кров и еда — это и есть плата за нее. Но я не жалуюсь, лорд. Меня и правда все устраивает, но дети…

— Что с детьми?

— Я о тех, что стояли сейчас перед вами. Они живут хуже скота, — я заметила, как после моих слов на его лицо словно нашли тучи.

— Они так не считают, — лорд глянул на меня недовольно и пошел прочь, к замку.

— Я не видела девочек. Где живут девочки постарше шести лет? — мой вопрос резко остановил его. Лорд обернулся и посмотрел на меня так, словно я задала задачу, в которой нет решения, и мы оба об этом знаем.

— Те, кто не остается в няньках, идут в монастырь.

— А они хотят в монастырь? — переспросила я.

— Ты слишком много говоришь… — он почесал пальцем лоб и добавил: — Как тебя зовут?

— Либи. Меня зовут Либи, лорд. И если бы здесь оставались девочки, они могли бы обучаться шитью, вязанию. Они…

— Они мешали бы, Либи. Эти мальчики, как ты их называешь, будут воинами. И им не нужно отвлекаться…

— А если не будет войны? А если они не пригодятся больше ни в чем, кроме охраны замка? Да и зачем им будет охранять замок, коли в нем нет их семей? Такого воина может подкупить небольшой мешочек с монетами, лорд, — я вдруг поняла, что перебила хозяина замка и, быстро опустив глаза, замерла.

— В твоих словах есть прок, Либи, но ты слишком много говоришь.

— Я могу и делать, лорд. Если вы позволите, могу кое-что предложить. Так всем будет лучше, — набрав в грудь побольше воздуха, выпалила я и подняла глаза на лорда. К моему счастью, я увидела в них тот самый огонек удивления, смеха и какого-то всепрощающего отцовского ликования. Так родители смотрят на обнаглевших детей, которые пытаются что-то доказать им, но… при этом любят своих детей, умиляются ими. Он же… он не мог чувствовать ко мне ничего подобного.

— Через несколько дней я позову тебя снова, и ты расскажешь мне все, что задумала, а сейчас я больше не могу продолжать эту беседу, — ответил лорд после непродолжительного молчания, рассматривая меня, как говорящую обезьянку.

Я долго смотрела в спину удаляющегося мужчины. Узкие брюки, заправленные в высокие сапоги, только подчеркивали крепость бедер. Рубашка или туника, торчавшая из-под плотной куртки, расшитой так плотно нитками, что казалось, это заводская ткань, легко колыхалась при движении. Длинные, ниже плеч, волосы были распущены. Они не блестели от чистоты, но добавляли его образу дикаря еще больше брутальности.