Как только темные точки всадников пропали в темноте раннего утра, я вошла в дом, присела на лавку и обняла Ниту.

— Надеюсь, все обойдется, — прошептала Нита.

— Обойдется, Нита, точно говорю. Они не увидели детей?

— Нет, дети уже спали, а я пряла здесь, у печи, когда они вошли. И шагу без меня не ступили по дому! — Нита будто была горда поведением гостей. — Принесли с улицы дрова, а младший спросил, откуда взять воду. Когда я пошла указать на тропу к воде и где взять топор, старший пошел с нами, будто понимал, что я переживаю, коли он останется дома один.

— Ну и Бог с ними, — я развязала мешочек, и на руку мне выпали два серебряных.

— Ого! Столько они отдали бы на постоялом дворе с хорошими кроватями и конюшней, — со знанием дела и явно довольная выручкой, прокомментировала Нита.

— Значит, нам они только на руку, — я прикинула, сколько шерсти можно купить на эти два серебряных, и настроение поднялось.

Дни снова потянулись один за другим. Единственным гостем до самой весны в нашем доме снова был только Борт. Он и рассказал, что лорд, присланный королем, забрал с собой последних старших воинов. Это и правда были почти мужчины: от семнадцати до девятнадцати лет, возмужавшие и сами с нетерпением ожидающие службы у Его Величества.

За зиму мы накопили немалую сумму. Но для побега, покупки лошади и телеги, жилья где-то далеко нам не хватало еще три раза по столько. Но я не собиралась сидеть здесь в страхе еще три года, как минимум. Нужно было придумывать что-то еще. Летом возможностей для заработка больше, потому что огород, лес и коза будут кормить нас от пуза. Не придется тратить полученное за продажу на еду. Но потом снова придет зима.

— Быстрее бы этот снег сошел, — Нита гуляла с малышней, пара из которых уже пытались встать на ноги, и дряхлой телеги, огороженной чем попало, становилось мало.

Связанные штанишки и куртки теперь сильно выручали. Иначе нам пришлось бы пеленать уже окрепших и сильно подавшихся в рост мальчишек в одеяла.

Солнце пригревало, стараясь растопить остатки снега на полях и вокруг дома. Но в лесу сугробы были еще ого-го, и поход за дровами теперь неизменно приводил к полной просушке одежды. Однажды я провалилась в крепком с виду снежном насте выше бедра. Выбираясь из ловушки, молила только об одном: лишь бы не заболеть и не слечь с температурой!

Бог, видимо, был на моей стороне во всем, что касалось нашего с детьми здоровья, но совсем не переживал о нашей безопасности. Когда мы, завидев в один прекрасный день телегу с двумя мужчинами, приготовили мешочки с налогом за нас и за Фабу и ждали Борта с «начальником налоговой», оказалось, что возница — молодой паренек.

А когда телега, еще тяжело пробирающаяся по плохо растаявшей колее, приблизилась к дому, мы обе чуть не ахнули: возницей был Алиф! Тот самый парнишка из замка, делавший свистульки, опекаемый Торри и Луизой. Теперь его уже можно было назвать парнишкой, только если сильно захотеть, потому что он раздался в плечах, уверенно держал вожжи. Голос его, видимо, сломался и стал не таким тоненьким. Когда он велел лошади встать, я еще сильнее засомневалась, что это тот самый наш Алиф!

— Налог собран? — как всегда важно и без лишних слов спросил «начальник».

— Да. Вот за дома и земли, — я протянула ладонь, а сама пялилась на паренька. Алиф, похоже, был не сильно удивлен, когда увидел нас с Нитой и теперь шарил взглядом по территории, видимо пытаясь найти детей.

«Кто ему рассказал? Кто доверил эту тайну? Неужели Борт?» — пронеслось в голове. Все, что было не так, как всегда, внушало мне страх и какой-то трепет.

— А где старый возница? С ним все хорошо? — участливо спросила я Алифа, пока важный мужчина развязывал мешочки с монетами и пересчитывал их.

— Да, только сейчас идет подготовка к сезону посева. Борт занимается телегами, лошадьми и проверяет все. На это время он поставил сюда меня, — быстро, словно боясь, что грозный мужчина, сидящий за его спиной, запретит нам общаться, протараторил Алиф.

— Хорошо! — с улыбкой ответила я и заметила, что Алиф мне улыбается. Пока его пассажир смотрел на свои колени, паренек успел что-то показать мне одними губами. Как будто что-то говорил беззвучно. Я помотала головой, давая понять, что ничего не поняла, но он улыбнулся и, быстро сложив руки перед грудью, показал ребенка, качаемого на руках.

Я быстро закивала и улыбнулась. И Алиф выдохнул. Наверное, понял, что все хорошо.

— Приедем, когда начнется сбор урожая, — коротко отрезал человек в телеге и фыркнул. Это, видимо, означало «трогай».

Через два дня Алиф приехал один! Такого подарка я даже ожидать не могла, и радости не было предела.

Усадив гостя за стол, налив ему меда и молока к свежему хлебу, я расспрашивала о жизни в замке, о девочках, по которым успела соскучиться. А Нита окорачивала меня, чтобы я не мешала пареньку есть.

Тогда я просто уставилась на него и не могла поверить, что всего и надо было только дать полгода: и тощий, как цыпленок, мальчик превратится в красивого, крепкого и ладного юношу.

Вместе с радостью от находки еще одного друга пришло понимание, что никто, включая меня, не умеет писать! Да, я говорила на этом, если задуматься, незнакомом языке, понимала, что говорят, но писать не умела, не знала, как выглядят буквы. Это стало для меня огромной преградой: ведь с девушками из замка можно было общаться, только передавая им всё на словах. А как там донесет Алиф, можно было только догадываться.

Было у этого недостатка еще и хорошее качество: никто не прочтет записок, и никто не раскроется, коли эти записки найдут. Нет, я не собиралась оставлять свою грамотность на этом уровне, но учителей я пока не видела ни в ближнем, ни в дальнем своем окружении.

Когда снег в лесу начал оседать, а на открытых полянах и вовсе растаял, Нита с каким-то остервенением бросилась ставить силки на зайцев. Зимнее мясо было таким скудным: кролики тощие и блохастые, что одного с трудом хватало на суп. Наваристым он был, но мяса нам недоставало. Дети уже с радостью ели перетертое мясное пюре и предпочитали его овощному. Они быстро раскусили наш обман с подмешиванием моркови в мясо и были не особо довольны такими кульбитами с нашей стороны.

В очередной приезд Алиф вытащил из телеги мешок с рыбой, и мы захлопали в ладоши от радости! Но лицо у него было каким-то непривычно задумчивым.

— Луиза узнала кое-что о детях, — раздавая малышне новые свистульки, вдруг начал он, и мы замерли.

— Алиф, рассказывай, что знаешь! — замерла я, натирая в этот момент речным песком стол.

— Сказали, что один из мальчиков — сын женщины из Загорья, и надо бы проверить все тут.

— Тут? — из моих рук выпала тряпка.

— Загорье — это здесь, Либи, эта долина, где и ваш дом! — заявил он, и у меня замерло дыхание.

— Значит, я правильно выбрала детей! Значит… — сердце мое радостно забилось.

— Либи, что нам делать? Неужели придется бежать? — Нита тоже присела на лавку ни жива ни мертва.

— Луиза подслушала разговор Ильзы с лордом. Совершенно случайно, когда они вместе прогуливались у конюшни. Детей снова начали выносить на улицу. Лорд теперь часто проверяет жилище мальчиков, ведь остались только те, кто младше меня. Зимой привезли не меньше десяти младенцев: кого-то, заслышав плач, находили крестьяне в лесу, а кого-то приносили матери, которым нечем было вскормить детей. Лорд стал другим после вашего побега, — закончил с выводами Алиф.

— И куда нам идти? — голос Ниты сквозил отчаянием.

— Лорд на ее слова ответил, что о ближних землях ему бы давно донесли, но Ильза посоветовала направить сюда стражу. Разговор состоялся сегодня утром, и я, сославшись на сети, в которых, наверное, уже много рыбы, поехал к вам. Борту я рассказал все в первые минуты, и он поторопил меня.

— Так… Борт знает, — рассуждала я. — Что посоветовал он?

— Отправить детей обратно со мной, а самим спрятаться, — совсем уже тихо сказал Алиф и опустил глаза.