Я подаюсь вперед, притираясь носом к тому месту, где её шея переходит в плечо. Её запах опьяняет — густая смесь жимолости и возбуждения, от которой рот наполняется слюной. Клыки ноют от желания впиться в её мягкую плоть, заявить права на неё как на нашу, раз и навсегда.

Как на мою.

Этот дикий аромат жимолости забивает мне голову, вытесняя всё остальное. Даже дымные, металлические нотки возбуждения Валека, жгущие мне ноздри, не могут пересилить этот дурманящий коктейль из цветов и секса, который и есть — чистая Айви.

— Четыре, — мурлычет она низким, порочным голосом.

Мне требуется секунда, чтобы понять. Осталось четыре минуты.

Мой взгляд перескакивает на сереброволосого альфу, всё еще сидящего на полу. Его грудь ходит ходуном от рваного дыхания, пот градом катится по лбу, пропитывая его белоснежные волосы. Его член так сильно натягивает ткань белых брюк, что это должно быть больно. Его буквально трясет от усилий не касаться себя.

И тут до меня доходит. Это не просто наказание Валека за его вуайеризм. Айви испытывает его. Выжимает из него все соки, чтобы проверить — способен ли он на самом деле подавить свои нижайшие инстинкты.

И всё это ради шанса на то, что она проявит милосердие. Это, блять, гениально.

Очередной низкий рык рокочет в моей груди при этой мысли. Айви отвечает тем, что насаживается на мой узел еще сильнее. Стиснув зубы, я скалюсь, чтобы не сорваться. Святое дерьмо, как же это мощно.

— Тебе нравится? — шепчет Айви, её дыхание обжигает мне ухо.

— Да, — рычу я; мне уже плевать, насколько всё это извращенно.

Айви награждает меня очередным движением бедер, и я не могу сдержать стон. Через её плечо я вижу, как Призрак уделяет всё больше внимания её горлу: острые кончики его зубов царапают и задевают кожу, но не прокусывают её.

Он так близок к тому, чтобы пометить её. Очень, очень близок.

Малейшее дополнительное давление — и он вонзит эти бритвенно-острые зубы в её плоть, как в спелый персик. Невероятно, сколько в нем самоконтроля. Как многому он научился.

И, похоже, то же самое происходит с Валеком. Айви дрессирует его.

Массивные руки Призрака впиваются в талию Айви, когда он толкается в неё снизу — жестче, чем раньше, заставляя её ахнуть. Движение встряхивает нас всех троих, посылая свежие волны мучительного экстаза по моему телу. Моя чувствительность зашкаливает, нервы обнажены, узел ноет там, где тесный жар Айви продолжает сжимать и высасывать его, но я не могу заставить себя остановиться.

— Ох, блять, — стонет Айви, её голова падает мне на плечо. — Вот так. Оба. Сильнее.

Кто я такой, чтобы отказывать ей?

Я вскидываю бедра, вонзаясь глубже в её пульсирующее нутро. Призрак зеркалит мои движения, и вскоре мы находим изматывающий ритм. Непристойный звук хлопающей плоти заполняет комнату, прерываемый прерывистыми криками Айви и нашими гортанными рыками.

— Три, — хрипит она.

Всё это время я не свожу глаз с Валека. Я не доверяю ему ни на секунду. Не только в том, что он найдет способ кончить украдкой, но и в том, что он может напасть. Если он решит, что ему всё равно крышка, он сделает это прямо сейчас. Потому что Валек не остановится ни перед чем, чтобы спасти свою шкуру. Он доказывал это раз за разом. Это единственное, блять, что в нем предсказуемо.

И я не отведу взгляда, даже если я нихрена не смогу сделать, если он выкинет какую-нибудь глупость.

Его серебристый взор устремлен в сторону Айви, но он остекленевший, будто он видит что-то далеко за пределами этой комнаты. Однако судорожные вздохи и видимая дрожь, бьющая его тело, выдают, насколько сильно на него действует это зрелище.

— Посмотри на него, — рычу я в ухо Айви, достаточно громко, чтобы Валек слышал. — Посмотри, как сильно он хочет тронуть себя. Присоединиться к нам.

Смех Айви — темный и сбивчивый.

— Но он не сделает этого. Ведь так, Валек?

Когда он не отвечает, она повышает голос.

— Я задала тебе вопрос.

Глаза Валека снова обретают фокус, встречаясь с горящим взглядом Айви.

— Две минуты, — предупреждает она его хрипло.

— Нет, — выдавливает он сквозь зубы; его голос искажен до неузнаваемости. — Не сделаю.

— Хороший мальчик, — мурлычет Айви, впервые хваля его. Я чувствую, как она сжимается вокруг меня при этих словах. Блять. Она кайфует от этой извращенной игры за власть? Разумеется, да. И если быть честным с самим собой — я тоже.

Я так долго пытался быть голосом разума. Тем, кто держит всех в узде. Но прямо сейчас, когда Айви зажата между мной и Призраком, и её тело дрожит на грани очередного оргазма… я не хочу быть разумным.

Я хочу позволить Альфе взять контроль. Потеряться в первобытной нужде заявить права, доминировать. Наказывать.

Мои руки сжимают бедра Айви до синяков, я вхожу в неё с новой силой. Она вскрикивает, её ногти полосуют мои руки, оставляя жгучие следы. Боль только подстегивает меня, раздувая пожар в венах.

— Вот так, — рычу я, прикусывая её за горло. Недостаточно сильно, чтобы прокусить — я не помечу её без явного разрешения — но достаточно, чтобы заставить её ахнуть. — Покажи ему, чего он лишен. Покажи, что он проебал.

Тело Айви натягивается между нами, балансируя на краю разрядки.

— Пожалуйста, — скулит она. — Я так близко. Сделайте это. Заставьте меня кричать.

Призрак издает звук, в котором больше от зверя, чем от человека; его бедра вскидываются с сокрушительной силой. Я подстраиваюсь под его ритм, и вскоре мы трахаем Айви с полным самозабвением. Узел удовольствия в моем животе затягивается всё туже с каждым толчком, грозя лопнуть в любой миг.

Но я не отпущу. Еще нет.

Не раньше, чем Айви рассыплется в наших руках.

— Одна минута, — выдавливает она вместе со сдавленным всхлипом.

Моя рука скользит между нами, между её ног; пальцы с привычной легкостью находят клитор. Я растираю набухшую плоть тесными кругами, впитывая отчаянные звуки, срывающиеся с её губ.

— Давай, малышка, — подгоняю я, голос охрип от напряжения и нужды. — Кончи для нас. Покажи Валеку, как хорошо тебе с нами.

Будто мои слова были приказом — финальный оргазм Айви обрушивается на неё, как цунами. Спина выгибается, голова откинута назад, из горла вырывается дикий крик. Её внутренние стенки сжимают нас, как тиски; ритмичная пульсация её финала высасывает наши члены.

Это чересчур. Удовольствие достигает пика — раскаленное добела и всепоглощающее. С ревом я вхожу в неё так глубоко, как только могу; моё извержение заливает её долгими, горячими толчками. Где-то вдалеке я слышу ответный рев Призрака — он следует за нами в бездну.

Долгое время единственный звук в комнате — наше рваное дыхание. Айви обмякла между нами, обессиленная и сытая. Я прижимаюсь носом к её шее, вдыхая дурманящий запах нашей общей разрядки.

А затем — едва громче шепота — её голос:

— Время вышло.

Я резко вскидываю голову, впиваясь взглядом в Валека. Я отвлекся ненадолго, но сразу вижу: он не нарушил правила. Он в плачевном состоянии — кожа раскраснелась и покрыта испариной. Грудь ходит ходуном от тяжелого дыхания, но по тому, как его пальцы впились в каменный пол, а костяшки побелели, я понимаю: он ни разу не коснулся себя.

Он выглядит так, будто сейчас сдохнет. Блять. Он реально это сделал. Не уверен, впечатлен я или разочарован.

Айви переводит взгляд на меня, потом на Призрака; её глаза затуманены, она всё еще тяжело дышит после того, через что мы её протащили. Когда она поворачивается к Валеку, я ненавижу то, что её губы изгибаются в слабой улыбке.

— Что ж, — говорит она охрипшим от криков голосом. — Полагаю, ты всё-таки заслужил это милосердие.

Смех Валека звучит ломано и хрипло.

— Как щедро с твоей стороны, маленькая омега, — выдавливает он; голос такой, будто он только что проглотил горсть битого стекла и гравия.

Я напрягаюсь, ожидая подвоха. Ожидая, что сейчас Валек выдаст, что всё это было частью хитроумного плана, и выхватит свой любимый нож. Но он просто сидит, тяжело дыша, совершенно раздавленный.