Он небрежно машет револьвером в воздухе, его кроваво-красное пальто развевается за ним, как плащ.

— Постарайтесь не проливать кровь Райнмиха без меня.

Мы все в напряженном молчании смотрим, как он выходит из бара мимо перепуганного гонца, а его люди следуют за ним, как выдрессированные псы. Только когда стук его сапог затихает, я наконец позволяю себе немного расслабиться.

— Ну, — бормочет Виски, нарушая тишину. — Всё прошло удачно.

Я не могу сдержать смешок. Доверьте этому дураку озвучивать очевидное.

— Если под «удачно» ты имеешь в виду то, что мы все не сдохли в перестрелке, то да, пожалуй, так и есть.

Но он не совсем неправ. Мы получили то, за чем пришли — согласие Николая примкнуть к нашему суицидальному крестовому походу. А теперь у нас появился шанс вернуть и брата Чумы.

Тайминг почти слишком идеальный. А это значит, что скоро всё наверняка пойдет через задницу. Впрочем, в наши дни всё вокруг — ловушка. Фокус не в том, чтобы их избегать. А в том, чтобы выбирать, какую именно захлопнуть.

Я бросаю взгляд на Айви, замечая, как её глаза снова и снова возвращаются к двери, в которую вышел Николай. Я знаю этот взгляд. Она думает о Рыцаре. О том, что сказал Николай про яму. Еще одна потерянная душа, которую ей нужно спасти.

Я подхожу ближе, подавляя желание коснуться её, хотя сейчас мои инстинкты направлены скорее на утешение, чем на что-либо еще.

— Ты всё сделала правильно, — бормочу я так, чтобы слышала только она. — Мы поможем ему, но сначала…

— Я знаю, — говорит она, поворачиваясь ко мне. Её выражение лица куда более нейтральное, чем я ожидал. Хотя, на самом деле, не стоит удивляться. Ей всю жизнь приходилось наблюдать за страданиями, не имея возможности их прекратить. Этот раз ничем не отличается. Кроме того, что я обещаю себе: этот раз будет последним.

— Нам нужен Николай, чтобы остановить Совет, — добавляет она. — А потом он в нашем распоряжении.

Я киваю, стараясь скрыть удивление.

— Прости, что не смог сделать больше.

Мои слова заставляют Айви сменить удивление на задумчивость. То, как эти бездонные глаза изучают меня, заставляет мое сердце вытворять странные вещи, к которым я не совсем привык.

— Ты ведь это серьезно, да? — тихо спрашивает она.

Я пожимаю плечами, пытаясь сохранить привычную беспечность, хотя всё внутри кричит о желании сократить дистанцию между нами.

— Я всегда говорю тебе правду, маленькая омега. Даже когда я невыносим.

Тень улыбки касается её губ.

— Ты всегда невыносим.

— Это часть моего обаяния.

Прежде чем она успевает ответить, громовой голос Виски прерывает наш разговор.

— Эй, голубки, пора валить! Если только не хотите остаться и отведать местной кухни. — Он с явным отвращением косится на подозрительные тарелки на столах тех немногих посетителей, что не входили в свиту Николая.

— Идем! — откликается она, уже направляясь к стае. Но затем замирает и оглядывается на меня через плечо. — И, Валек?

Я застываю на месте.

— Да, маленькая омега?

— Спасибо.

Она приподнимается на цыпочки и прижимается губами к моей челюсти. Что ж, по крайней мере я знаю теперь точно. Что бы ни случилось дальше, теперь я могу умереть счастливым человеком.

ЧУМА

Едкий смрад дешевой жирной еды и вриссийского пойла всё еще стоит в ноздрях, пока мы возвращаемся на базу. Мысли лихорадочно скачут, пытаясь переварить всё, что только что произошло в этой занюханной дыре, которую называют баром.

Мы получили то, что хотели, но после любой встречи с Николаем трудно чувствовать вкус победы. И у нас нет времени на передышку перед тем, как мне придется идти договариваться о его освобождении.

Вероятность того, что Азраэль жив, прошивает меня разрядом каждый раз, когда я позволяю себе об этом подумать. Но надежда — опасная штука, особенно здесь, во Внешних Пределах. Я не могу позволить ей затуманить мой рассудок.

К тому же, остается шанс, что он захочет всадить мне кинжал в сердце в ту же секунду, как мы встретимся. Но на семейных посиделках такой риск был всегда.

Когда мы входим в главный зал нашей временной базы, безупречные белые мраморные стены кажутся почти непристойными после грязи того бара. Остальные тянутся следом за мной; на их лицах — смесь изнеможения, азарта и настороженности. Айви присаживается на край дивана, готовая вскочить в любой момент, а Призрак нависает над ней гигантской тенью.

Скоро, обещаю я себе, настанет день, когда ей не придется вечно жить на взводе, готовой сорваться с места при малейшем признаке опасности. И это напрямую зависит от того, смогу ли я вернуть Азраэля домой.

— Ладно, — глубокий голос Тэйна прорезает тишину. — Давайте разберем то, что имеем.

Я глубоко вдыхаю, заставляя себя сосредоточиться.

— Пока мы уходили, гонец сообщила мне еще несколько деталей. Она сказала, что переговорщик из Райнмиха встретится с нами только на нейтральной территории. И… — я колеблюсь, зная, как воспримут следующую часть. — Они разрешают взять только одного охранника.

Реакция следует незамедлительно. Глаза Тэйна опасно сужаются, его массивное тело каменеет.

— Это полная херня, — рычит он.

Я чувствую, как закипает мой собственный гнев.

— Думаешь, я этого не знаю? — шиплю я, и мое тщательно выстроенное самообладание дает трещину. — У нас нет выбора.

— Человек-сосиска прав, бро, — бормочет Виски, почесывая щетину на челюсти. — Это может быть ловушкой.

Тэйн резко поворачивается к нему, в глазах сверкают молнии. Валек разражается резким смехом, и мне приходится подавлять желание запустить в него чем-нибудь тяжелым.

Виски, кажется, совершенно не замечает, на какую опасную почву он ступил, и поясняет:

— В смысле, раз уж у тебя лом в заднице и всё такое.

— Да, я понял отсылку, — огрызается Тэйн; его голос сочится едва сдерживаемой яростью.

По лицу Виски расплывается кривая ухмылка, и я в который раз задаюсь вопросом, нет ли у него суицидальных наклонностей.

— Не могу приписать всю славу себе. Идею подал Валек.

Серебряные глаза Валека расширяются, и он вскидывает руки в примирительном жесте.

— Нет-нет, — быстро говорит он, и в его голосе проскальзывает раздражение. — Все лавры принадлежат тебе.

Я сдавливаю переносицу, чувствуя, как за глазами начинает пульсировать головная боль.

— Мы можем, блять, сосредоточиться? — цежу я. — Это не шутка. На кону жизнь моего брата.

В комнате воцаряется тишина, и я чувствую укол вины за то, что использую Азраэля как рычаг давления. Но это правда. Если есть хоть шанс, что он жив, я обязан им воспользоваться. Особенно учитывая, что любые сведения, которые он добыл за время пребывания в Райнмихе — наш единственный ключ к тому, чтобы пробраться туда и не сдохнуть.

— Послушайте, — продолжаю я, заставляя голос звучать ровно. — Я знаю, что это рискованно. Но это может быть нашим единственным шансом получить реальные данные о том, что происходит внутри Райнмиха. Не говоря уже о… — я замолкаю, не в силах закончить фразу.

— Не говоря уже о том, чтобы вернуть твоего брата, — тихо заканчивает за меня Айви.

Я киваю, с трудом сглатывая ком в горле.

— Да.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь сохранить хладнокровие.

— Должен идти я. Пойду один, если потребуется.

— Хрен там ты пойдешь один, — рычит Виски, делая шаг вперед. — Я иду твоим охранником.

— Это не… — начинаю я протестовать, но Айви меня перебивает.

— И я тоже, — твердо говорит она, поднимаясь с дивана.

— О, черт возьми, нет, ты не идешь, — выпаливает Виски.

Я уставляюсь на неё:

— Они четко сказали: один охранник.

Даже Призрак, который всегда первым делает то, что хочет Айви, тихо и обеспокоенно рычит и показывает ей что-то знаками, чего я не успеваю разобрать.

— Они не увидят во мне угрозу, — подмечает она, и в её глазах вспыхивает решимость. — Я просто омега, помните? Их предубеждения работают на нас. Я могу быть лишним оружием, которого они не ждут.