Мы скованы вместе, втроем, самым первобытным и интимным способом. Эта мысль вызывает у меня неожиданный всплеск собственничества. Моя. Наша.

Но мы не можем оставаться в этой позе. Айви раздавлена между нами, её маленькое тело кажется совсем крошечным на фоне наших фигур. Я слышу её затрудненное дыхание, чувствую быстрые вздохи её груди, прижатой к моей.

— Нам нужно сдвинуться, — хрипло говорю я. — Перевернемся на бок. Осторожно.

Виски ворчит в знак согласия. С мучительной осторожностью я начинаю смещаться, увлекая Айви за собой. Она всхлипывает от движения, её тело напрягается. Я успокаивающе глажу её по спине, шепча слова поддержки.

— Тише, малышка. Мы держим тебя.

Виски следует за нашим движением, тоже перекатываясь на бок. Процесс неуклюжий и сложный, тем более что мы оба всё еще сцеплены внутри неё. Но в конце концов нам удается устроиться поудобнее.

Мы оказываемся лицом друг к другу, и Айви зажата между нами. Её голова покоится на бицепсе Виски, её спина прижата к моей груди. Жар её кожи обжигает даже сквозь слои рубашек. Моя рука лежит на её талии, ладонь накрывает низ её живота. С этого ракурса выпуклость её живота под моей рукой кажется еще более заметной. Она полна нашей спермы, растянута до абсолютного предела всеми возможными способами. Я ловлю себя на том, что лениво рисую круги на её коже.

— Ты в порядке, дикарка? — грубовато спрашивает Виски. Айви издает тихий звук — что-то среднее между всхлипом и стоном.

— М-хм, — выдавливает она, явно не способная на внятную речь. Впрочем, я бы и не услышал её из-за звона в собственных ушах.

Я запечатлеваю нежный поцелуй на её затылке, глубоко вдыхая её запах. Её аромат одурманивает: сладость жимолости, смешанная с нашими мускусными запахами альф. От этой смеси голова идет кругом еще сильнее.

— Ты была великолепна, — шепчу я ей в шею. — Такая хорошая девочка для нас.

Она вздрагивает от похвалы, и её внутренние стенки сжимаются вокруг моего узла. Это ощущение вызывает у меня резкий шипящий вдох — гиперчувствительность на грани пытки. Виски вторит мне этим звуком, его бедра снова дергаются, вызывая болезненный крик у Айви.

— Блядь, прости, — бормочет Виски ей в волосы, поглаживая, чтобы успокоить.

Но рев, донесшийся от входа в пещеру, заставляет нас замереть на месте. Этот конкретный крик не был приглушен. Вовсе.

АЙВИ

Извинение Виски обрывается, когда по пещере разносится рев. Этот звук бьет по барабанным перепонкам — дикий, надрывный. В тусклом свете я замечаю массивную фигуру Призрака, несущуюся на нас; его голубые глаза горят безумным, убийственным намерением.

Неужели я кричала так громко? О, черт.

Руки Виски защитно смыкаются вокруг меня, но прежде чем Призрак успевает до нас добраться, его перехватывает вспышка белых волос. Валек врезается Призраку в бок, и они оба с грохотом влетают в скалистую стену. Движения Валека неуверенны, его координация всё еще нарушена из-за препаратов, оставшихся в крови. Но это хаотичное покачивание, как у пьяного матроса, играет ему на руку, пока альфы сцепляются в схватке.

Затем огромные руки Призрака смыкаются на горле Валека.

— О нет, только не шея, — хрипит Валек. Он со всей силы впечатывает свой лоб в лоб Призрака, оглушая разъяренного альфу ровно настолько, чтобы Тэйн успел обхватить торс Призрака сзади, фиксируя его руки.

Даже когда двое альф удерживают его, Призрак вырывается, хватает Тэйна за волосы и с ревом впечатывает его лицом в стену пещеры.

— Что за хрень?! — рычит надо мной Виски, его хватка усиливается. — Как они услышали это, но не слышали всё остальное?

Напряженный смех Валека эхом разносится по пещере; он хватает Призрака за руку, тщетно пытаясь оттащить его от Тэйна.

— О, мы слышали всё, ты, бесчувственный олух, — его акцент становится гуще от напряжения. — Каждый восхитительный стон, каждый отчаянный всхлип… — Он делает паузу, оборачиваясь прямо к Виски. — И всё ваше дерьмо. Но, похоже, наш любимый бешеный зверь принял на свой счет тот последний крик. — Его серебряные глаза впиваются в мои, а губы кривятся в понимающей ухмылке. — Полагаю, потому что было очевидно: на этот раз наша омега не кончала.

Жар заливает мои щеки от его слов, но я сохраняю бесстрастное выражение лица. Я не доставлю ему удовольствия увидеть мою реакцию. Впрочем, это не важно, так как мгновение спустя кулак Призрака встречается с лицом Валека и отправляет его в полет.

— Айви, скажи ему, что ты в порядке, пока он кого-нибудь не убил нахрен! — рявкает Тэйн, вскакивая на ноги. Кровь течет из его носа там, где Призрак разбил ему лицо о стену.

— Я… я в порядке! — кричу я, но голос звучит слишком хрипло после того, как Чума и Виски основательно меня «использовали». Призрак, кажется, не слышит меня, снова бросаясь на Валека.

Валек едва успел прийти в себя после предыдущего удара, но всё же умудряется блокировать следующий выпад Призрака рукой.

— Громче, маленькая омега!

— Призрак! — я пытаюсь вырваться из рук Виски, хотя всё еще поймана в ловушку их обоих, игнорируя его протестующее ворчание. — Перестань! Я в порядке!

На этот раз мой голос отчетливо звучит в пещере, но Призрак, кажется, вообще меня не слышит. Его рычание отражается от стен, когда он с безумной силой избивает Валека. Сердце колотится о ребра, паника сжимает горло. Это не похоже на его обычные вспышки. В этих диких голубых глазах нет узнавания, нет и намека на того нежного альфу, которого я узнала. Только слепая, животная ярость.

— Призрак, пожалуйста! — кричу я, и мой голос срывается. — Это я! Со мной всё хорошо!

Но он не отвечает. Его массивный кулак врезается в челюсть Валека, отбрасывая белоголового альфу назад к стене. Прежде чем Валек успевает восстановиться, Призрак снова оказывается сверху.

Тэйн еще раз валит Призрака сзади; мышцы на его руках напрягаются до предела, когда он пытается оттащить его от Валека.

— Отставить! — ревет он, но Призрак просто изворачивается в захвате Тэйна, хватает его за горло и с очередным ревом впечатывает в землю.

— Блядь, — кряхтит Виски, его руки снова обвиваются вокруг моей талии, когда он пытается изменить наше положение. Я морщусь, когда его узел сдвигается внутри меня. — Мы должны что-то сделать.

Руки Чумы действуют мягко, но настойчиво, наклоняя меня вперед.

— Не двигайся, — бормочет он. — Я попробую выйти.

Я прикусываю губу, чтобы не вскрикнуть, когда он начинает медленно выходить; его узел тянет за мой растянутый вход. Он спал быстрее, чем обычно — вероятно, из-за огромной дозы адреналина, которую мы все сейчас получаем, — но не до конца. Я заставляю себя дышать. У нас нет времени на нежность.

Не тогда, когда Призрак разносит пещеру в щепки. С последним влажным хлопком Чума освобождается.

Он не теряет ни секунды. Он бросается через пещеру, подхватывая свой брошенный пояс. Его руки двигаются с хирургической точностью: он достает шприц и срывает колпачок зубами.

— Держите его! — кричит он Тэйну и Валеку, который умудрился пошатываясь подняться на ноги.

— А ты думал, мы тут что, вальс танцуем? — заплетающимся языком огрызается Валек. Они набрасываются на Призрака, пытаясь укротить его мечущиеся конечности. Это всё равно что пытаться скрутить льва. Призрак ревет, и от этого звука с потолка пещеры сыплется пыль.

Чума делает выпад, вонзая иглу в шею Призрака и вжимая поршень. На мгновение ничего не происходит. Затем движения Призрака начинают замедляться, а его рычание превращается в невнятный ропот. Но он не падает. Напротив, седативное, кажется, только больше сбивает его с толку. Он шатается, мотая головой из стороны в сторону, пытаясь сфокусировать взгляд. Его кулак слепо выбрасывается вперед, попадая Валеку по ребрам с тошнотворным хрустом.

— Блядь! — хрипит Валек, сгибаясь пополам. — Это лучшее, на что ты способен, Док?