Мы начинаем двигаться вместе.

В идеальном синхроне.

Толкаемся глубже.

Сильнее.

Айви кричит.

Её ногти впиваются в мои руки.

Оставляют жгучие следы.

Так хорошо.

— Да, — хрипит она. — Вот так. Еще. Пожалуйста, еще.

Рычу низко в груди.

Звук вибрирует через нас троих.

Мой узел раздувается еще сильнее.

Цепляется за края при каждом толчке.

Рядом со мной у Тэйна то же самое.

Давление растет, почти невыносимо.

Тело Айви растягивается вокруг нас.

Её задница невероятно тесная.

На миг боюсь, что мы разорвем её.

Боюсь, что я её разорву.

Но она только стонет громче.

Умоляет о большем.

— Давай, — задыхается она. — Сделай это. Завяжите узлы. Оба.

Глаза Тэйна снова находят мои.

Там вопрос.

Последний шанс отступить.

Я резко киваю.

Назад пути нет.

Она знает, чего хочет.

Знает свои пределы.

Мы толкаемся вперед вместе.

Мощно и глубоко.

Айви кричит, когда наши узлы запираются внутри.

Её задница плотно смыкается под моим.

Зажимает основание.

Сжимается.

Трепещет.

Дергается.

Замыкает нас всех вместе.

Давление невероятное.

Ошеломляющее.

Ничего подобного раньше не чувствовал.

Почти теряю сознание.

Тело Айви бьется в конвульсиях между нами.

Внутренние стенки обхватывают нас.

Её тело всасывает наши члены.

Кажется, я умираю.

Оргазм бьет как цунами.

С ревом утыкаюсь лицом в шею Айви.

Опустошаюсь внутри неё.

Где-то вдалеке слышу ответный рык Тэйна.

Чувствую его пульс против своего.

Он тоже кончает.

Айви вопит, её тело сотрясает крупная дрожь.

Крик во всё горло.

Чую запах её разрядки.

Чувствую, как она заливает наши члены.

Она продолжает кончать.

Волна за волной накрывают её.

Мы остаемся замкнутыми.

Дрожим и хватаем ртом воздух.

Не знаю, где кончаюсь я и начинаются они.

Мы — одна плоть.

Одно существо.

Соединенные самым первобытным способом.

Айви обмякает между нами.

Она как без костей, тяжело дышит.

Мурлыча и рыча, я трусь о её шею.

Глубоко вдыхаю.

Запоминаю каждую ноту её запаха.

Наш и её — всё перемешалось.

— Охренеть, — бормочет Тэйн.

Голос звучит убито.

Айви издает прерывистый смешок.

— Д-да, — соглашается она. — Это было… блять…

Рокочу в знак согласия.

Даже если бы я мог говорить, сейчас бы не вышло.

Мои руки блуждают по её телу, ищут повреждения.

Проверяю, не сделали ли мы ей больно.

Это инстинкт.

Даже когда кажется, что я только что умер.

Не мог, но так кажется.

Она в порядке.

Лучше, чем в порядке.

Она буквально светится.

Кожа раскрасневшаяся и влажная от пота.

Самая красивая вещь на земле.

Всегда.

Всегда идеальна.

ТЭЙН

Чую гребаную змею.

Я всё еще в тумане, сознание частично отключилось от интенсивности того, что только что произошло; мой узел пульсирует внутри Айви, пока по телу перекатывается дрожь. Её тело безвольно обмякло между мной и Призраком, грудь тяжело вздымается — она пытается отдышаться. Запах нашей общей разрядки должен был заглушить всё остальное.

Но не тогда, когда я чую угрозу для Айви.

Угрозу, которая затаилась в коридоре. Угрозу, которая, судя по отчетливым ноткам металлического и дымного мускуса альфы в воздухе, явно возбуждена. И этот запах точно не принадлежит мне или Призраку.

Низкий рык вырывается из моей груди прежде, чем я успеваю его остановить. Призрак, который до этого с волчьей преданностью вылизывал Айви, напрягается и вскидывает голову. Его ноздри раздуваются — он пытается поймать след, но у него на морде и шрамах всё еще блестит смазка Айви, так что сомневаюсь, что он чует что-то, кроме мёда.

Айви деревенеет между нами, когда мы шевелимся; её внутренние стенки судорожно сжимаются вокруг наших всё еще раздутых узлов. С её губ срывается короткий всхлип — движение причиняет дискомфорт там, внутри. От этого мой член становится еще тверже, а это последнее, что мне сейчас, блять, нужно.

— Что? — задыхаясь, спрашивает она. Она всё еще тяжело дышит, но тоже задирает голову и принюхивается. Её глаза цвета океана каменеют, когда она ловит тот же запах, что и я. — Вы что, издеваетесь?

— Выходи, — цежу я сквозь зубы.

Валек проскальзывает в комнату, его серебряные глаза мерцают в полумраке, как два полумесяца. Даже без своего привычного тактического снаряжения он умудряется выглядеть опасным. Угрожающим. Его губы кривятся в этой бесячей ухмылке, пока он оценивает представшую перед ним картину.

И он опасен. Особенно для Айви.

Надо было прикончить его, когда была возможность. Айви бы меня возненавидела, но прямо сейчас, когда он скользит здесь тенью, а мы с братом не можем и шевельнуться, не причинив боли нашей омеге, я готов проклясть себя за то, что не сделал этого тогда.

Как я мог быть таким идиотом?

И, конечно, при мне нет пушки. Она на полу, вместе с одеждой и ремнем, спрятана в кобуре внутри пиджака. Если я потянусь к ней, он доберется первым. Не говоря уже о том, что это сделает с Айви.

Мне остается только смотреть и ждать.

— Ну-ну, — мурлычет он, вскидывая руки в примирительном жесте. — Ни к чему это напряжение. Я здесь не для того, чтобы воспользоваться вашим… щекотливым положением. Поверьте, я бы не хотел вставать между братьями.

Айви закатывает глаза. Призрак рычит — низко и опасно. Но напоминание заставляет мой член дернуться. Что со мной, блять, не так?

— У тебя пять секунд на объяснения, — хрипло рычу я, инстинктивно сжимая бедра Айви крепче. Она снова тихо всхлипывает от этого движения; её нутро трепещет вокруг моего узла.

— Вот как? — волчья ухмылка Валека становится шире. — Я не смог удержаться и пошел следом. Мне надоело слушать этого сольного клоуна, который пытается вывести из себя тех из нас, у кого больше двух извилин. Так что я пошел прогуляться и поймал запах, который показался мне весьма манящим. — Его ноздри раздуваются, он делает глубокий вдох. — И до сих пор кажется.

Айви замирает, её запах становится острым.

— Ты подсматривал? — требует она ответа; в её голосе звучит явное раздражение. По мне, так она должна быть в ярости, а не просто раздражена, но, с другой стороны, я вообще не понимаю, почему она терпит Валека. Серьезно, не понимаю. Совсем.

— Это ведь самое близкое, насколько я когда-либо смогу к тебе подобраться снова, не так ли? — сухо отвечает Валек. В его сардоническом тоне проскальзывает надрыв, которого я никогда раньше не слышал.

Это что, гребаное сожаление? Валек на такое не способен. Мне очень не нравится, когда он становится непредсказуемым.

Призрак рычит, будто подтверждая мои мысли; его острые зубы поблескивают в свете фонаря на тумбочке. Он так напряжен, что я боюсь — он сейчас сорвется. Но он сдерживается. Он знает, что мы оба в ловушке. Заперты внутри нашей омеги, не можем двинуться, не поранив её. Мы полностью во власти Валека. И я это, блять, ненавижу.

— Больной ты ублюдок, — выплевываю я, мечтая дотянуться до него. Если он подползет чуть ближе, я смогу его достать. Схвачу за запястье. — Когда я до тебя доберусь…

— Ты что? — перебивает Валек. — Разорвешь меня на части? Разнесешь в клочья? Я всё это уже слышал, Тэйн. Твои угрозы становятся… однообразными. И ты всегда был зажатым. В этом тоже нет ничего нового.

Я открываю рот, чтобы огрызнуться, но Айви опережает меня.

— У тебя есть десять минут, — говорит она пугающе спокойным голосом.

Брови Валека взлетают вверх.

— Десять минут на что, маленькая омега?

— Чтобы получить фору, — отвечает она. — Потому что, когда их узлы спадут, я спущу их на тебя.