Ну наконец-то.

Ухмылка Валека на мгновение дрогнула, прежде чем вернуться на место.

— Вот как? — тянет он, но я вижу тень неуверенности в его глазах. — И что заставляет тебя думать, что я просто не исчезну? Ты ведь знаешь, как хорошо я умею это делать.

— Потому что ты не исчезнешь, — говорит Айви с леденящей уверенностью. — Потому что я останусь здесь, с этой стаей, и твои инстинкты альфы не позволят тебе меня бросить. И как бы ты ни ненавидел быть рабом своих инстинктов, из всех Призраков именно ты больше всего ведешься на них.

Я смотрю на неё, и её слова посылают позорный импульс жара прямо в мой член. Она слегка ерзает, и мой узел пульсирует внутри неё. Всё дело в этой холодной ярости в её голосе. Вот почему она идеальна для нас. Настоящая пара во всех смыслах. Пусть она омега, но в ней столько же свирепости и опасности, сколько в любом альфе. И если она хочет натравить нас на Валека, как цепных псов, я буду наслаждаться каждой минутой этой погони. Погони, которая закончится тем, что я выбью из него всё дерьмо, пока он не превратится в пятно на полу. Или мои руки сомкнутся на его шее. Это ему вряд ли понравится.

Глаза Валека слегка расширяются, на мгновение в его чертах проскальзывает искренняя тревога, прежде чем привычная маска безразличия возвращается на место.

— Ну-ну, маленькая омега. К чему это насилие? Я всего лишь оценивал артистизм вашего соития.

— Артистизм? — рычу я. — Так ты теперь называешь свое поведение вуайериста-извращенца?

Судя по тому, как дернулось крыло носа Валека, это его задело.

— Я сейчас не иронизирую. Хотя я бы не сказал, что в этих двух зверях есть хоть капля искусства. Они лишь столпы, подпирающие центр композиции. Тебя.

Я стискиваю зубы до боли. Его слова действуют на нервы, раздувая пламя ярости в груди. Бесит быть в ловушке, пока он пялится на нас, как на зверей в клетке. Его всегда было легко представить в роли серийного убийцы, но сейчас — легче, чем когда-либо. Сука, я ненавижу то, что мне остается только сидеть и надеяться, что он хоть раз был искренен, когда сказал, что не планирует пользоваться моментом. Он убивал полно раз. Что ему стоят еще два альфы? По крайней мере, я не думаю, что он тронет Айви. Но в том-то и дело. Я всего лишь думаю, что не тронет.

— Ты снова ушел в себя, — напевает мне Валек. Да. Я придушу этого ублюдка. Он еще будет мечтать о виселице.

— Сколько минут осталось? — рычу я Айви.

— Восемь, — отрезает она.

Она ерзает между мной и Призраком, морщась, когда снова сжимается вокруг наших узлов. Короткий вздох срывается с её губ, но взгляд её, устремленный на Валека, тверд, как сталь.

— Ты выбрал интересный способ потратить эти минуты, — бормочет она, всё еще морщась. — Стоишь тут и чешешь языком вместо того, чтобы получить фору.

К моему шоку и растущему раздражению, губы Валека изгибаются в лукавой улыбке. Без предупреждения он опускается на пол, скрещивает ноги и устраивается поудобнее, будто собрался на гребаный пикник.

— Какого хрена ты творишь? — рявкаю я, инстинктивно сжимая бедра Айви крепче. Она тихо всхлипывает, когда я случайно прижимаю её сильнее к своему узлу, и этот звук посылает волну жара сквозь меня, несмотря на ситуацию.

Ухмылка Валека становится шире.

— Просто наслаждаюсь своими последними восемью минутами на земле, — бросает он небрежно, будто обсуждает погоду. — Стоит провести их с толком, не так ли?

Призрак издает низкий, полный фрустрации рык, который вибрирует через нас троих. Я чувствую это костями, чувствую своим всё еще раздутым узлом. Глаза Валека темнеют от этого звука, и я чую резкий всплеск его возбуждения — его металлический, каменный запах становится острее. Этот выродок кайфует от этого.

— Если сумеешь не трогать себя, — внезапно говорит Айви низким и опасным голосом, — может, я проявлю милосердие.

Я уставляюсь на неё:

— Ты это серьезно?

Брови Валека взлетают вверх.

— Это вызов, маленькая омега?

— Это обещание, — холодно отвечает она. — И твой единственный шанс уйти отсюда целым. — Она бросает на меня многозначительный взгляд с ухмылкой. — Не волнуйся. Он не сможет удержаться.

Я хочу ей верить, но не пропускаю жар в её собственном взгляде. Это её способ проверить его самым извращенным образом? У них всегда были странные отношения. Хищник и жертва, просто не в том смысле, какого я ожидал. Худшее в том, что если он действительно сдержится, я ничего не смогу ему сделать. Не предав Айви. Я думал, у меня наконец появился шанс всё исправить и зарыть этого гада в землю, но теперь начинаю понимать: есть вероятность, что ему всё сойдет с рук. Вся та херня, через которую он нас протащил. В первую очередь — херня, через которую он протащил Айви. Значит, ей его и прощать. Блять, как же я это ненавижу.

— Очень хорошо, — небрежно бросает Валек. — Я принимаю твои условия.

Прежде чем я успеваю осознать, что происходит, Айви начинает двигаться. Она трется об нас, её тело извивается между мной и Призраком в медленном, чувственном ритме. Сдавленный стон вырывается у меня прежде, чем я успеваю его остановить.

— Айви, — цежу я, разрываясь между удовольствием и вполне реальной угрозой, сидящей в паре метров от нас. — Что ты делаешь?

Она поворачивает голову, встречаясь со мной взглядом через плечо. Огонь в её глазах лишает меня дара речи.

— Преподаю ему урок, — шепчет она, её дыхание обжигает мне ухо. — И наслаждаюсь своими альфами.

Её слова посылают новый прилив жара в мою кровь. Я ловлю взгляд Призрака, видя в его интенсивно-голубых глазах такое же отражение возбуждения и замешательства. Айви снова ведет бедрами, и на этот раз я не могу сдержать низкий рык, рокочущий в груди. Её внутренние стенки трепещут вокруг моего узла, сжимая его в сводящем с ума ритме. Я всё еще болезненно чувствителен, и эта стимуляция — почти чересчур.

— Блять, — шиплю я, сжимая пальцы на её бедрах. Я должен это прекратить. Должен закончить эту игру, в которую она играет с Валеком. Но моё тело предает меня, откликаясь на каждое её движение с постыдной готовностью.

Призрак издает свою сдавленную версию мурлыкающего рыка, его массивное тело дрожит от усилий оставаться на месте. Я вижу, как Айви тянется назад, запутывая пальцы в его темных волосах и притягивая к себе. Она трется о его иссеченную челюсть, её губы едва касаются его острых зубов — от этого мое сердце пускается вскачь. Особенно когда я замечаю на них капли крови.

— Всё хорошо, — шепчет она ему. — Отпусти себя. Покажи ему то, чего он никогда не получит.

С очередным гортанным ревом он подается вперед, зарываясь лицом в изгиб шеи Айви. Я не вижу, что именно он делает, но судя по тому, как выгибается спина Айви и какой прерывистый крик вырывается у неё, это что-то невероятное.

Я разрываюсь: смотреть на них или следить за Валеком. Сереброволосый альфа не шелохнулся, но его дыхание стало рваным. Зрачки расширены до предела, от серебра осталась лишь тонкая каемка. Руки сжаты в кулаки, костяшки побелели от усилий — он из кожи вон лезет, чтобы не трогать себя. Хорошо. Пусть мучается.

Движения Айви становятся всё более настойчивыми, её тело извивается между нами в греховном танце, который грозит окончательно добить мой самоконтроль. Я чувствую, как мой узел пульсирует, зажатый в тиски её плоти. Это последнее, что мне нужно. Мне нужно, чтобы он спал, а не раздувался снова.

— Вот так, — стонет она, её голос осип от нужды. — Заполни меня. Пометь меня изнутри.

Эти слова бьют меня под дых. Мы никогда раньше не говорили о метке. Мне это приходило в голову, разумеется. Тысячу раз. Постоянно. Но я не знал, хочет ли она нас после своей течки, и до недавнего времени у нас просто не было шанса это обсудить. Но сейчас, когда она зажата между нами и сама умоляет об этом…

Искушение почти непреодолимо. Время неподходящее. Если есть хоть малейший шанс, что она говорит серьезно, произнося это магическое слово, — нам нужно сделать это всей стаей. Но это не мешает моим инстинктам альфы рвать цепи, желая взять её прямо здесь и сейчас. Забрать то, что моё, и наплевать на всех остальных. Это идет вразрез с моим здравым смыслом, но… Блять, как же я этого хочу.