Призрак кивает в молчаливом согласии. То, как он придвигается ближе, и его массивная фигура, излучающая агрессивную защитную энергию, говорит больше любых слов. Их собственнические реакции, наверное, должны были меня напугать. Когда-то так и было бы. Но теперь, в окружении этих альф, которые раз за разом доказывали, что умрут за меня — и убьют за меня, — я чувствую себя в безопасности. Желанной. Любимой.

— Ладно, — говорю я, и мой голос звучит увереннее, чем я себя чувствую. — Давайте подберем мне что-нибудь подходящее…омеге.

Следующий час превращается в вихрь из шелка и кружев, бусин и вышивки. Служащие выносят наряд за нарядом, один изысканнее другого. Это ошеломляет, но в то же время будоражит. У меня никогда раньше не было такого выбора.

— О, вот это идеально, — говорит Виски, поднимая темно-алое платье с глубоким декольте и разрезом до самого бедра. — В нем ты будешь просто сногсшибательна, Айви.

Прежде чем я успеваю ответить, Чума делает шаг, вклиниваясь между нами, и сужает глаза:

— Категорически нет. Слишком откровенно.

— В этом же весь смысл, разве нет? — спорит Виски. — Высокородных омег обычно выставляют напоказ, так?

— Не нашу омегу, — бормочет Чума.

— Как насчет компромисса? — предлагаю я, поднимая платье цвета «полуночный синий» с серебристой отделкой. Декольте всё еще глубокое, но не слишком скандальное, а в нужных местах сделаны вырезы, которые лишь намекают на наготу, не открывая лишнего. — Оно сексуальное, но при этом элегантное.

Альфы переглядываются, ведя безмолвный диалог. Наконец Тэйн кивает:

— Подходит. Но тебе понадобится накидка, чтобы прикрыться, на всякий случай.

Мы находим подходящую накидку, которая изящно драпируется на моих плечах — её легко скинуть при необходимости, но она добавляет слой скромности. Пока я ускользаю за занавеску, чтобы примерить наряд, я слышу, как альфы переговариваются между собой.

— Нам нужно быть в полной боевой готовности, — говорит Тэйн. — Там будут альфы со всего света. Влиятельные, привыкшие получать то, что хотят.

— Пусть только попробуют, — рычит Валек, и его привычный игривый тон сменяется чем-то более мрачным. — Я буду только рад поводу пролить немного «голубой крови».

— Мы идем туда не драку затевать, — напоминает им Чума, но в его голосе слышится острота, которой не было прежде. — Но если кто-то хотя бы посмотрит на неё не так…

— Им конец, — заканчивает Виски. — Всё просто.

Призрак низко рычит в знак согласия.

— Да. Если всё пойдет по пизде — выжигаем там всё дотла, — сурово произносит Тэйн. — Единственное, что делает это хоть немного безопаснее для Айви, это то, что на таких мероприятиях они склонны игнорировать омег.

— Видимо, поэтому это и не называется «Омега Альфы», — фыркает Виски.

Наверное, мне стоило бы занервничать после услышанного. Но когда я выхожу из-за занавески и вижу, как расширяются их глаза при виде моего облика, я чувствую лишь прилив власти.

— Ну? — спрашиваю я, слегка крутанувшись на месте. — Что скажете? Мгновение все молчат. Затем Виски издает тихий свист:

— Чертовка, дикая кошка.

— Ты выглядишь… — начинает Чума, но умолкает, видимо, не находя слов.

— Как королева, — заканчивает за него Тэйн охрипшим голосом.

Призрак выразительно показывает знаками: Наша королева.

Валек же необычно для себя лишился дара речи.

Разобравшись с моим нарядом, мы переключаем внимание на одежду альф. Им нужно выглядеть как могущественные и богатые лидеры стаи, а это значит — сменить привычную тактическую экипировку на что-то более изысканное.

Чума, само собой, в такой роскоши чувствует себя как рыба в воде. Он выбирает приталенный черный костюм с едва заметными золотыми деталями, которые подчеркивают его королевскую выправку. Тэйн останавливается на ансамбле глубокого угольного цвета, подчеркивающем его широкие плечи и властное присутствие.

Виски ноет всё это время, но даже он не может отрицать, как чертовски хорошо выглядит в темно-синем смокинге, который мы ему подобрали. Валек, предсказуемо, выбирает вариант поэффектнее — белый костюм с серебряной вышивкой в тон волосам и глазам.

Но больше всех меня удивляет Призрак. Когда он выходит из примерочной в идеально подогнанном черном костюме, его массивная фигура кажется в формальной одежде еще более внушительной. На нем подходящий шарф, и у меня перехватывает дыхание. Он выглядит… царственно. Опасно, но совсем иначе, чем обычно.

— Это ведь вечеринка-маскарад, да? — спрашивает Виски. — Значит, нам нужны маски?

— Они здесь, — говорит Чума, указывая на полки у дальней стены. Десятки затейливых масок покрывают стену от края до края: от простых черных до сложнейших творений на всё лицо, украшенных драгоценными камнями, перьями и благородными металлами. Некоторые стоят столько, что их держат в стеклянных витринах.

Меня всегда тянуло к маскам, но я никогда не видела ничего подобного вживую. Мысль о том, чтобы надеть такую и на одну ночь превратиться в кого-то другого, признаться, немного будоражит — несмотря на характер миссии и уровень опасности для стаи.

— Выбирай любую маску, какая приглянется, — шепчет Чума, и его дыхание согревает мне ухо. — О цене не беспокойся, само собой.

Я ошарашенно смотрю на него. Иногда легко забыть, что он — настоящий принц, что деньги для него ничего не значат, и это осознание немного выбивает из колеи. Но потом я ловлю его мягкий взгляд — то, как он буквально упивается моим восторгом, — и это перестает быть важным.

Виски, как и ожидалось, ныряет в процесс с головой. Он прямиком направляется к секции самых драматичных масок, с азартом примеряя одну за другой, совершенно не заботясь об их хрупкости.

— Гляньте на эту! — кричит он, напяливая темно-красную маску с черным обсидианом и загнутыми рогами. Нижнюю часть лица она оставляет открытой. — Ну как я вам?

— Как бык в посудной лавке, — тянет Валек, но в его серебряных глазах пляшет веселье. — В точку, на самом деле.

Ухмылка Виски под маской становится шире:

— Идеально. Беру.

Тэйн подходит к выбору со своей обычной методичной сосредоточенностью. Он выбирает строгую белую маску, закрывающую глаза и переносицу. Простая, элегантная — разительный контраст с его темными волосами и волевыми чертами.

— А что, череп не берешь? — спрашивает Виски, явно удивленный.

— Это было бы слишком очевидно, — отрезает Тэйн, выразительно косясь на вызывающую маску Виски.

Валек, верный себе, выбирает самый театральный вариант. Он выходит из-за витрины в маске, повторяющей морду ядовитой змеи: переливчатая чешуя и сверкающие клыки.

— Тонко, — бормочет Чума. Сам он уже надел черную маску, украшенную россыпью крошечных мерцающих камней того же иссиня-черного оттенка, что и его волосы.

Пока Призрак изучает маски, осматривая их, но не прикасаясь, словно боится что-то сломать, я снова поворачиваюсь к стене, чувствуя, что глаза разбегаются. К тому времени, как он выбирает маску волка на всё лицо, угольно-черную, скрывающую его шрамы, я всё еще топчусь на месте, пытаясь найти что-то подходящее мне.

И тут я вижу её. Маска белого кролика с высокими ушами, украшенными тонкой золотой филигранью. Глаза обрамлены закрученными алыми узорами, напоминающими мне языки пламени. Не раздумывая, я тянусь к ней. Внутри она подбита мягким бархатом и садится идеально, будто была создана специально для меня.

Я поворачиваюсь к остальным, внезапно почувствовав робость.

— Ну, что скажете?

На мгновение они все просто застывают. Затем Виски издает тихий свист.

— Выглядишь так, что из-за тебя начнется полномасштабный бунт.

Невозможно удержаться и не начать слегка хорохориться, видя голод в их глазах. Даже Призрак, который вел себя необычно тихо на протяжении всего процесса, наблюдает за мной с такой интенсивностью, что кожа покалывает; его голубые глаза горят за гладкими, угловатыми чертами маски волка.

Я снова поворачиваюсь к зеркалу, слегка поправляя маску кролика. Чисто-белые и красные отметины вокруг глаз действительно подчеркивают огонь в моих волосах, делая их похожими на живое пламя в мягком свете лавки. На мгновение я едва узнаю саму себя. Это весело. Это опасно, и так быть не должно, но это весело.